Илья Левит – Трумпельдор (страница 56)
Но дело на том не кончилось. В Войну за независимость Ицхак Саде был назначен командовать бронетанковыми силами. Это громко сказано. Где только могли набирали евреи старые бронемашины. Что-то пришедшее в негодность бросили, уходя, англичане. Кое-что удалось «позаимствовать» в британской армии, разумеется, без ведома начальства. Благо встречались в британской армии люди, сочувствовавшие евреям — поглядели в Европе на гитлеровские ужасы. Встречались там также и люди продажные.
Но основное добывалось на заграничных свалках металлолома. Много устаревшей или поврежденной военной техники ржавело в Западной Европе в конце 40-х годов. Евреи скупали ее как лом и тайно перевозили в Израиль. Например, в Италии раздобыли и сумели нелегально переправить в Израиль 30 пущенных на слом американских танков «Шерман», без вооружения и с неисправной ходовой частью. (Купили их больше, но не все удалось тайно вывезти в Израиль — даже хлам нам, в те годы, нелегко было заполучить!)
Но Ицхак Саде не знал, что с этим «богатством» делать. Нашелся, однако, человек, в этом деле понимавший, ибо закончил Ленинградское бронетанковое училище и в чине майора командовал под Курском танковым батальоном, а теперь, помня о своем еврействе, добрался до Земли Израильской, и не один, а вместе с несколькими опытными танкистами-евреями. Звали его Феликс Батус. (В Израиле сменил имя на Рафаэль.) Они составили с Ицхаком Саде (Ландсбергом) отличный тандем, дополняя один другого. Батус, кстати, почти не знал тогда иврит, и они говорили с Саде по-русски. Саде ориентировался в местных условиях, Батус понимал в танках, так что вместе выходило хорошо — несколько танков удалось кое-как восстановить и послать в бой[56]. (Бывало, что на этих «Шерманах» устанавливали крупповские пушки, времён Первой мировой войны! Тогда израильской армии часто приходилось использовать старьё.)
Вместе Саде и Батус влились в легендарную биографию Даяна (Курск заменился при этом на Сталинград). Батус оставил мемуары, где высоко оценивал Ицхака Саде (Ландсберга). Его, Саде, вклад в победу в Войне за независимость был велик. Он демонстрировал и личную храбрость, и военные дарования. Он числился генерал-майором, а в просторечии его называли «Старик». Так же, как Бен-Гуриона, но «Старики» друг друга не любили. Когда вспоминают у нас Ицхака Саде, обычно выглядит он гусаром-удальцом в бою, в выпивке, в волокитстве, другом поэтов. И это даже когда ему было под 60! Его стычки с Бен-Гурионом — это стычки сильной личности (Бен-Гурион) и гусара, которому море по колено. Так принято описывать. Личная неприязнь действительно, видимо, была. Но не это главное. А главное состояло в том, что в походной палатке Саде висел всегда портрет Сталина, и что Соединенные Штаты Саде называл тюрьмой всего мира.
А уже началась холодная война. Отношения с СССР были еще хорошими, но Бен-Гурион предпочитал оглядываться на США. Понимал, какой выбор надо сделать. Поэтому он отстранил Саде от командования нашей «Красной гвардией» — Пальмахом (хотя воевал там Саде успешно), послав создавать танковые войска. А вскоре после войны уволил его из армии. Под предлогом возраста — Саде было уже 60 лет. Умер Саде сравнительно молодым — в 62 года, от рака. Я все это рассказал не просто так. Это фигура характерная. Он все время разрывался между левой идеологией и «еврейским сердцем». Не только храбрость, но и левизна Трумпельдора ему понравились. И не случайной была его служба в Красной армии. И не один он был у нас такой, национально-левый. В его конкретном случае победило «еврейское сердце». Но не у всех левых так произошло.
ЧАСТЬ VI
«СНОВА НА ВОСТОК»
Глава 94
«Новый путь»
В августе 1919 года Трумпельдор из Ялты отплыл в Стамбул. К тому времени в Стамбуле стали потихоньку собираться евреи, стремящиеся в Землю Израильскую. Как я уже объяснял, англичане пускали пока что только тех, кто был выслан турками в ходе Первой мировой войны. Под этим соусом, а случалось, просто контрабандой, проскальзывали в Землю Израильскую и другие евреи, однако это далеко не всем удавалось. И они пока что оседали в Стамбуле, выжидая улучшения ситуации. Тогда, в августе 1919 года, их было еще немного, но скоро должно было стать больше — уже определился перевес красных, а Трумпельдор еще по Петрограду знал, что большевики сионистов не любят. Даже левых. Поэтому он три месяца оставался в Стамбуле, организуя перевалочный пункт. Так возникла «Месила хадаша» — «Новый путь». Это был сионистский лагерь в 30 километрах от Стамбула. Он потихоньку обустраивался. Как и ожидалось, с конца 1919 года сотни «русских» «халуцим» стали выбираться в Турцию, в основном нелегально — не время было ждать или оформлять свой отъезд. Бежали. Одни на лодках через Черное море. Другие — через горы Кавказа. Третьим удавалось отплыть на пароходах. Легально или чаще по подложным документам. На пароходах было, конечно, лучше всего. Ибо путешествие по Малой Азии — удовольствие сомнительное. Там полыхала турецкая освободительная война. Наш старый знакомый, Мустафа Кемаль (будущий Ататюрк) вел борьбу с греческой интервенцией. А ведь по суше приходилось идти и «крымчанам» Трумпельдора — пересекая на лодках Черное море, они оказывались не в Стамбуле, а достаточно далеко от него (в районе Синопа). Но так или иначе, до Стамбула добирались. А вот дальше часто были проблемы — въезд в Землю Израильскую англичанами то закрывался, то открывался. Так что «Месила хадаша» служила долго (пережив своего создателя, Трумпельдора). Многие «халуцы» жили там месяцами. Даже «хахшару» там организовали. Помогал содержать «Месилу хадашу» Джойнт. Там, в лагере под Стамбулом, иногда скапливались сотни «халуцев». Были, конечно, такие, что нелегально проскальзывали в страну. Это началось еще при Трумпельдоре, и он этого не одобрял. Он вовсе не любил лишнего риска и требовал, чтобы ребята спокойно дожидались легального въезда, что огромное большинство и сделало. Но после его гибели «халуцы», въезжая легально, часто нелегально везли оружие. Стало ясно, что без оружия в стране Израильской не обойтись.
Стамбул в это время был оккупирован войсками Антанты — победителями в Первой мировой войне. Сидел в нем еще султан-марионетка, сыпавший проклятия на голову Ататюрка. Проклятья не помогли — в конце лета 1922 года Ататюрк наголову разбил греков, а их покровители — англичане — не решились вмешаться: помнили в Англии Галлиполи и Кут-Эль-Амар! Турецкие националисты заняли Стамбул, низложили султана. Тут и пришел конец «Новому пути» («Месила хадаша») — лагерь свернули. Мустафа Кемаль (Ататюрк)[57] сионистов не жаловал — считал их английской агентурой, что в его время, несмотря на все наши трения с англичанами, было недалеко от истины. Впрочем, свою роль «Месила хадаша» уже сыграла — время Третьей алии истекало. Да и ехали евреи в страну Израиля в это время — после окончания Гражданской войны — уже, в основном, через Триест.
Пожалуй, можно считать, что сионистская группа в начале 20-х годов в Стамбуле была, несмотря на все трудности, самой благополучной. Сионисты были организованы, и если уж им приходилось ждать, то знали они, чего ждут. А ведь Стамбул тех лет — город отчаяния. С конца 1920 года, после краха «врангелевского Крыма», там скопилось огромное количество российских беженцев (не менее 150 тысяч человек «с разных концов государства великого»). На знакомых нам Галлиполи и острове Лемнос (база галлиполийского десанта) стояли остатки белых полков. И многие белые в своих мемуарах с горечью вспоминали Стамбул, Галлиполи и особенно Лемнос. Они были никому не нужны… Им ждать было нечего. В их среде процветали взаимные обвинения в проигрыше войны, запоздалые интриги и полная безысходность.
Некоторые беженцы (люди попроще) пытались как-то приспособиться к жизни в Стамбуле. Искали работу, заводили мелкий бизнес. Среди них были и евреи-несионисты.
Но история русского Стамбула оказалась недолгой. Года за три беженцы разъехались по более благополучным странам. 12–15 тысяч вернулись в Россию.
Глава 95
Недолгая дружба
В то время как Гражданская война в России достигла апогея, в 1919 году, во дворце в Версале, под Парижем, собралась международная конференция. Победители делили мир. Делегаций явилось много. Но решающее значение имели три державы: Англия — ее представлял Ллойд-Джордж, Франция — ее представлял Клемансо и Америка — Вильсон. (Интересно отметить, что договор о создании Лиги Наций, в заключении которого большую роль сыграл Вильсон, не был ратифицирован в США.) Эти трое обычно все решали. Остальных в лучшем случае выслушивали. Италия никак не могла определить, великая ли она держава. Японию от дел, не касающихся Дальнего Востока, старались оттеснить. Все «маленькие» вертелись около кого-то из трех «больших». Около Ллойд-Джорджа «вертелись» две делегации, нас интересующие: 1) Сионисты. Их возглавлял Вейцман. Он ходил в обычной одежде и поэтому не слишком привлекал внимание журналистов. 2) Арабы. Принц Фейсал носил традиционную одежду арабского эмира и выглядел сенсационно. И с ним был Лоуренс Аравийский.
Вейцман и Фейсал уже знали друг друга. Были в Париже и американские сионисты. Вот с их главой, Ф. Франкфуртером, Фейсала свел Лоуренс. А затем Фейсал, тогда признанный лидер арабского мира, направил Франкфуртеру замечательное письмо с призывом к еврейско-арабской дружбе и сотрудничеству. Вот выдержки из него: «Мы, арабы, в особенности наш просвещенный слой, с глубокой симпатией относимся к сионистскому движению. Наша делегация в Париже ознакомилась с предложениями, сделанными сионистской организацией на мирной конференции, и считает их умеренными и разумными. (А сионисты тогда претендовали на всю турецкую Палестину, включая и нынешнюю Иорданию!) Со своей стороны, мы сделаем все возможное, чтобы предложения эти были приняты. Мы будем приветствовать евреев на их Родине…» Далее следует много похвал Вейцману и уверения в том, что местные дрязги в Палестине — дело второстепенное, обычное поначалу между соседями, но легко преодолимое. Такое вот письмо. А потом были официальная встреча и соглашение в духе этого письма. И там прямо говорили о стимуляции массовой еврейской эмиграции в Палестину. И арабы при этом получат пользу и помощь. Кто не верит, пусть проверит — все опубликовано в мемуарах Вейцмана, которые есть и на русском: «В поисках пути». Ну что может быть лучше этого? Только, опубликованный ещё раньше в Мекке (!) призыв отца Фейсала, шерифа Мекки Хусейна, принять, как братьев, евреев, возвращающихся на Ближний Восток.