Илья Левит – Трумпельдор (страница 29)
Глава 37
О путях в Россию
Чтобы были понятны дальнейшие события, надо кое-что пояснить. До начала Первой мировой войны 60 % морского грузооборота России приходилось на черноморские порты (львиная доля на Одессу), 35 % на балтийские порты, оставшиеся 5 % — на Архангельск и Владивосток. Но вот началась война. Балтика сразу оказалась в зоне военных действий. А вскоре и Черное море было закрыто — вступила в войну Турция. И Россия оказалась отрезанной от своих союзников. Центр Европы — это Германия и Австро-Венгрия, то есть сухопутные пути были перерезаны, как и морские. А меж тем уже к началу 1915 года в России обозначился недостаток военного снаряжения (но кормили армию еще хорошо — еды в России пока хватало). Собственно говоря, можно было бы спросить: а почему в России возникла нехватка пушек, снарядов и даже винтовок? Мощность промышленности петроградского района превышала промышленную мощь парижского района. Но факт — не хватало оружия. С другой стороны, участие Англии в сухопутной войне пока еще было очень скромным. Вполне логично было бы послать в Россию, что нужно. Враг-то был общий, и Россия отвлекала на себя много германских войск. Но в наличии были только Архангельск и Владивосток. Владивосток был далеко. Случалось, с горя что-то слали и через Владивосток. Этот порт был труден климатически — замерзал, часто был окутан туманами, очень мешавшими судоходству. А то, что шло туда из Европы в объезд половины мира, потом еще надо было везти через всю Сибирь по железной дороге. При том, что путь с Дальнего Востока к центру страны оставлял желать лучшего — Транссибирскую магистраль закончили полностью только в конце 1916 года. (Она стала, наконец, двухколейной, и в Хабаровске был построен мост через Амур). Да и сейчас железнодорожная трасса Москва-Владивосток самая длинная в мире — 9300 км.
Архангельск находился ближе. Но это был маленький плохо оборудованный второразрядный порт, куда вела лишь маломощная колея железной дороги. Главное же, он был с точки зрения климата еще хуже Владивостока. В разгар зимы все останавливали льды Белого моря. Тогдашние ледоколы лишь немного могли продлить навигацию. Но выбора не было. Архангельск стал снова, как в допетровские времена, главным портом России.
Архангельск до Первой Мировой войны был сонным городком с населением в 40 тыс. человек. Это раза в два меньше, чем в тогдашнем Бердичеве. Хилый порт держался вывозом лесоматериалов. Маломощная железная дорога, ведшая туда, почти не использовалась и считалась убыточной (лес сплавляли по рекам). Ветка Архангельск-Вологда была и одноколейной, и узкоколейной. Тяжелые грузы, например большие пушки, по ней до начала 1916 года, когда дорогу улучшили, вообще нельзя было перевозить. И вот эта убогая транспортная система стала для России «дорогой жизни»! Конечно, ее принялись модернизировать, но это требовало времени. Так что в 1914-15 годах, даже летом, когда Белое море было судоходно, она действовала со скрипом. Часто случались заторы, и бывало, что грузы годами(!) ждали в наскоро сооруженных складах очереди на дальнейшую перевозку. А немцы увеличивали трудности тамошнего судоходства, минируя узкое горло Белого моря. Минирование началось летом 1915 года. Оно проводилось в основном с подводных лодок и было довольно результативным. Заложили срочно новый порт на незамерзающем Баренцевом море. Назвали его «Романов-на-Мурмане» и стали строить железную дорогу к нему. (Теперь это Мурманск.) Но дело это было долгое. Вступил новый путь в строй только на рубеже 1916–1917 годов. До этого надо было еще дожить. А пока что трудно было. Так что напрасно русский консул в Александрии требовал высылки молодых евреев в Россию. Туда и при желании было нелегко попасть. Но вопрос о снабжении России надо было как-то решать. И быстро.
Глава 38
Дарданеллы
Черчилль считал, что единственный реальный путь в Россию — пробиться через Дарданеллы и Босфор. Не приходилось рассчитывать на серьезную помощь от русских со стороны Черноморского флота. Правда, русские сковывали немало турецких сухопутных сил на Кавказском фронте — Первая мировая война стала одиннадцатой русско-турецкой. Но Черноморский флот России не успел закончить до войны свою модернизацию. Новейшие могучие корабли, заложенные на черноморских судостроительных заводах, далеко еще не были достроены. Это, впрочем, русских до войны не особенно пугало. Невелик противник — турецкий флот. Давно прошли его золотые дни. В описываемую эпоху он был мал и плох. Состоял из устаревших судов, купленных в разных странах. На кораблях этих вечно всё не ладилось. Отчасти из-за изношенности механизмов, но главным образом, из-за плохой выучки экипажей. Даже итальянцы, болгары(!) и греки били турок на море (в 1911–1912 годах в ходе конфликтов, разразившихся незадолго до Первой мировой войны). Словом, русские на заре XX века были уверены в своем превосходстве на Черном море, но два новейших и сильных немецких корабля сумели в начале войны войти в Дарданеллы. Это и подтолкнуло турок к вступлению в войну. Это же лишило русских перевеса на Черном море. Теперь силы временно уравнялись, и русский десант на Босфоре стал делом очень трудным. Эта ситуация вскоре обещала закончиться. К концу 1915 года должны были вступить в строй новые могучие русские корабли. Да и хорошей ремонтной базы не было в Стамбуле (и нигде в Турции). А у русских таковая, естественно, была. Словом, все козыри оставались у русских, кроме одного — времени.
Черчилль чувствовал, что главное — сроки. И как он оказался прав! Он был тогда первым лордом Адмиралтейства (морским министром). Морских сил на Средиземном море хватало. Англо-французские эскадры были велики, и перевес их не поколебало наличие в Стамбуле двух германских кораблей. А вот сухопутных войск оказалось маловато. Так что первую попытку прорваться предприняли силами одного флота (и морской пехоты). Программа была такова: прорваться через Дарданеллы, пройти в Мраморное море, взять Стамбул (где была вся та небольшая военная промышленность, что имелась в Турции). И, пройдя Босфор, встретиться с русскими в Черном море. Оптимистически настроенное британское командование надеялось разгромить Османскую империю за 2 недели! Выполнением этих амбициозных планов союзники занимались в те дни, когда сионисты были заняты созданием еврейского полка. Но гладко было на бумаге… Ничего не вышло. Турки, руководимые немцами, устояли. Англо-французский флот не смог прорваться через Дарданеллы и отступил с тяжелыми потерями.[26]
Не теряя времени, решили действовать путем высадки морских десантов. Весной 1915 года началась собственно операция «Галлиполи» — так называется небольшой полуостров, составляющий европейский берег Дарданелл (по-турецки «Гелиболу»). Стратегическое значение этого места было известно давно. Там со Средних веков вспыхивали бои христиан с турками. Туда-то и направили в составе огромных десантных сил еврейский отряд погонщиков мулов.
Глава 39
Еврейская военная часть
Теперь необходимо поговорить об этом отряде. 19 марта 1915 года созвали 650 молодых евреев, записавшихся в отряд. Британский генерал произнес торжественную речь, где заявил, что еврейский народ заключил союз с британским. Затем представил евреям их нового командира — подполковника Джона Генри Паттерсона. Тут нам повезло. Человек это был замечательный и в Британии известный. И не только там. В 1898 году он, будучи инженером, строил железнодорожный мост в Восточной Африке на реке Тцаво. Он был единственным европейцем, а под его началом находились сотни негров и индийцев. И все бы ничего, но местным львам понравились его рабочие. Львы регулярно нападали на людей. Тамошний народ был уверен, что это не просто хищники — это местные колдуны вызвали злых духов, чтобы сорвать затеи белых. Но Паттерсон оказался не робкого десятка и львов перестрелял. А потом обо всем об этом написал книгу, имевшую большой успех. (Ныне экранизирована. Фильм называется «Призрак и Тьма». А подлинные чучела людоедов выставлены в музее Маршалла Филда в Чикаго).
Позже Паттерсон подтвердил свою храбрость на полях сражений в Англо-бурской войне. Был он англо-ирландцем (отец — ирландец-протестант, а мать — католичка), и был он человеком очень верующим, Библию знал основательно. И мог лучше, чем многие евреи, рассказать о подвигах Гедеона, Маккавеев и прочих героев еврейской истории. Он пришел в восторг от того, что будет командовать их потомками. Он тоже выступил перед еврейским полком, указав, что любая работа важна для победы. И тут же начал обучение — время поджимало. Трумпельдор, получивший чин капитана, стал его заместителем. В отряде было 650 человек и 750 мулов. Он имел собственное знамя с магендавидом (шестиконечной звездой). Официальное название было: «Сионский корпус погонщиков мулов». Видимо, Паттерсон и Трумпельдор были единственными людьми в отряде, имевшими боевой опыт. Вообще-то Паттерсону потребовалось немало терпения с Трумпельдором. Тот был весьма своеволен и не любил подчиняться, считая себя опытнее в военном деле. Но, в конце концов, они подружились. Учиться довелось евреям всего две недели, что было совершенно недостаточно. А затем погрузили их на корабли и повезли на север. Учения продолжались и на кораблях. И вот прибыли они на греческий остров Лемнос (согласия греков на использование острова англичане не спрашивали: считалось, что остров взят в аренду). Там базировались десантные силы — более 80 тысяч человек (это только на первых порах). 24 апреля началась грандиозная десантная операция, безусловно, самая большая в ходе Первой мировой войны. Началась кровавая эпопея, которой долго не было видно конца. Турки дрались храбро — за спиной был Стамбул. Через нейтральные (пока что) Румынию и Болгарию немцы тайно (то есть за огромные взятки) пересылали им оружие и боеприпасы. Справедливости ради отмечу, что взятки там брали от всех — люди там были без предрассудков. Игнатьев — русский военный атташе в Париже — сообщает в мемуарах «Пятьдесят лет в строю», что из Франции, морем через Салоники, и далее через Болгарию и Румынию, он тайно слал оружие в Россию. Конечно, до вступления Болгарии в войну на стороне Германии.