Илья Левит – Сказки доктора Левита: беспокойные герои (Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт) (страница 74)
Подобная ситуация возникала и раньше, пример украинцев не единственный. Так как украинцы повсюду считали себя угнетенными, то иногда у них налаживались сносные отношения с евреями как с товарищами по несчастью. Отсюда известное украинофильство некоторых еврейских писателей и публицистов (проскальзывает и у Жаботинского). Но такие периоды бывали недолгими и сменялись вскоре лютым антисемитизмом. А уж в начале 1939 года, когда за спиной украинских националистов стояли гитлеровцы, тем более добра ждать не приходилось!
Глава девяносто шестая
«Ночные роты» и «умиротворители»
1938 год был тяжелым, а 1939-м сулил еще меньше хорошего. Вингейт, находясь в отпуске в Лондоне, требовал от Вейцмана решительных заявлений правительству Англии. Вейцман от них воздерживался, да и вряд ли это могло помочь делу. Шли дни полного торжества «умиротворителей» и эйфории от мюнхенского соглашения, охватившей огромное большинство британцев. В этой атмосфере готовилось окончательное предательство еврейских интересов. После того как арабы отвергли план комиссии Пиля, были выдвинуты другие планы раздела, еще менее выгодные для евреев. Но их постигла та же участь — арабы хотели всей территории. А англичане ратовали за мир и тишину. Казалось, проще всего этого можно было достигнуть за счет евреев. Как в Европе — за счет чехов. Вернувшись из отпуска, Вингейт продолжал служить в британской разведке, но «ночными ротами» уже не командовал. Их передали под начало одного из служивших при Вингейте лейтенантов.
Но это было еще полбеды. «Ночные роты» стали объектом резкой критики со стороны «умиротворителей». Теперь уже не говорили об их подвигах, а указывали, что они раздражают арабов, так как на 2/3 состоят из евреев. Их обвиняли в жестокости по отношению к арабам. В конце концов добились их роспуска, а евреев отправили по домам. Вингейт пытался вмешаться, но сделать практически ничего не смог. Только один человек в верхах британской армии прислушался к нему. Это был Монтгомери — будущий национальный герой Англии, победитель Роммеля, «Монтгомери Эль-Аламейнский». Но это будет в 1942 году. А пока что Монтгомери смог только «подсластить пилюлю» — представил к наградам нескольких евреев, отличившихся в «ночных ротах». Главный же удар «умиротворители» нанесли в Лондоне в мае 1939 года. Однако до этого в Европе произошли важные события.
Глава девяносто седьмая
Агония Чехословакии
Послемюнхенская Прага держалась тише воды и ниже травы. Ни о каком сопротивлении Гитлеру там больше не думали. И первой жертвой этого смирения стали немецкие антифашисты, кстати, неевреи. Кое-кто из них сумел бежать в Чехию еще до Мюнхена, когда убежище еще казалось надежным. Другие ускользнули из Судет, когда туда вступила германская армия; вовсе не все судетские немцы мечтали оказаться под властью Гитлера. Любопытно, что чехов и евреев вступившая в Судеты германская армия не задерживала, а вот немцев — не выпускали, хотя кое-кто из них все-таки сбежал. Все эти люди понимали, что Прага стала ненадежным убежищем, и бросились в посольства западных стран с просьбой о въездных визах. И им их не дали. А очень скоро последовало грозное требование Гитлера об их выдаче. Чехи тут же всех выдали. Евреи тоже понимали, что они очутились в опасном соседстве с Гитлером. А Прага была одним из старейших еврейских центров Европы. Евреям так же не давали виз, как и немцам-антифашистам. Правда, у них все-таки оставался хоть какой-то выход — нелегальная алия. Хорошо тем, у кого есть деньги. Если помните, до 1937 года эти люди могли въехать в Страну Израиля по особой графе «капиталовладельцы», то есть без очереди. Теперь была другая возможность, хотя нелегальная алия была с самого начала делом дорогим. Надо было покупать корабли. Иногда эти корабли попадали в руки англичан. Словом, денег надо было много. Евреи свободного мира собирали деньги, но их тем не менее не хватало.
Тех, кто мог платить за место на корабле — а стоило оно дорого, — брали без очереди. Это кому-то может показаться аморальным, но было «не до жиру». Те, кто соображал быстро и был состоятелен, могли спастись, благо чехи препятствий к отъезду и вывозу капиталов не чинили.
В германских верхах считали, что покорную и слабую Чехословакию можно вообще уже оставить в покое. И если бы Гитлер тогда остановился, он остался бы в истории великим немцем, без выстрела восстановившим мощь Германии после ее поражения в Первой мировой войне. «Хрустальную ночь» и кое-какие еще прегрешения ему простили бы. Но он не остановился. Он уже взял курс на мировую войну и желал иметь в своем расположении чешский промышленный потенциал и квалифицированную чешскую рабочую силу — ведь немцев скоро придется призывать в армию. Говорят, Гитлер любил весну и многие решительные шаги делал весной, впрочем, Вторую мировую войну он начал осенью. Но вот в марте 1939 года он проглотил Чехию. Самым нахальным образом, наплевав на собственные обещания и англо-французские гарантии. Словакия была объявлена независимой и стала маленьким союзным Гитлеру государством. Закарпатье разрешили занять венграм, которые быстро «навели там порядок», перестреляв и перевешав несколько тысяч украинцев. В Варшаве вздохнули с облегчением. Кажется, в Москве тоже: украинская независимость беспокоила и Москву. Но поляки рано радовались. Теперь на первый план выходил немецкий вопрос.
И еще одно приятное событие было тогда у Гитлера. В марте 1939 года завершилась война в Испании. Франко, союзник Гитлера, и Муссолини — победили. Это теперь мы знаем, что в дальнейшем Франко будет сомнительным союзником Гитлеру. Но тогда в Берлине и Риме его победу считали великим успехом. И демократический мир признавал победу фашистских диктаторов. Кстати, после падения Мадрида СССР и Германия больше не противостояли друг другу, кроме как идеологически.
Заканчивая тему войны в Испании, стоит отметить, что там сражались сотни добровольцев-евреев из Страны Израиля. Это действительно много, если учесть, что у нас самих шла война.
Глава девяносто восьмая
Трудности политики «умиротворения»
Захватив Чехию, которую теперь именовали «Протекторат Богемия и Моравия», Гитлер по-прежнему надеялся на «умиротворителей». Он хвастливо заявлял, что все забудут об этом захвате через две недели. Сначала казалось, что так и будет. Чемберлен выступил в парламенте и заявил, что, конечно, жаль, что так получилось, но он не собирается сворачивать с избранного пути и продолжит борьбу за мир. Гитлер же спокойно продолжал разбой. Потребовал у Швейцарии чешские государственные вклады, которые лежали в швейцарских банках. И получил.
Потребовал у Литвы ее единственный порт — Клайпеду. Половину населения там составляли немцы, другую половину — литовцы и евреи. Если бы в начале 20-х годов там был проведен референдум, то немцы наверняка выиграли бы его. Даже евреи голосовали бы за них. Литва это понимала и в 1923 году аннексировала Мемель, переименовав его в Клайпеду.
Теперь, в 1939 году, этот город уже всеми воспринимался как морские ворота Литвы. Но времена изменились. Если в 1923 году Германия не могла сопротивляться даже Литве, то на дворе уже стоял 1939 год. Когда все были ошеломлены захватом Чехии, Литва и не пикнула. Снова на экранах кинохроники фигурировали ликующие толпы немцев, воссоединившихся со своей Родиной.
Но мир уже начал приходить в себя. Даже в речах Чемберлена вдруг появилась твердость. Хотя и поздновато. Заметим, что одним из последствий Мюнхена было то, что западные демократии дали на полгода убаюкать себя пацифистской демагогией, сосредоточившись на решении социальных проблем. А Гитлер полным ходом готовился к войне. И теперь уже ничего не боялся. Он явно опередил Англию и Францию в подготовке к войне и хорошо понимал это. Однако те все же не могли дальше делать вид, что ничего не случилось. И на исходе марта, через две недели после захвата Праги, Англия и Франция дали Польше гарантию, что не потерпят над ней насилия. Это было неожиданностью для Гитлера. «Ну, я заварю кашу», — прорычал он, узнав об этом.
Глава девяносто девятая
Последствия «детского паралича»
А говорят, что раньше Гитлер поляков любил. Храбрые люди, антикоммунисты, антисемиты, каких поискать, что еще нужно?! И все-таки было много спорных вопросов. Во-первых, Германия в буквальном смысле рассекалась Польшей. Восточную Пруссию от основной массы германских земель отделял «польский коридор», обеспечивавший выход Польши к морю. Во-вторых, хоть Польша и имела выход к морю, ее торговля уже веками шла через Данциг. (Теперь это польский Гданьск.) Тогда это был почти немецкий город, хотя издавна там жили и евреи.
Еще после Первой мировой войны в Версале, перекраивая карту мира, победители столкнулись с такой трудностью, как города со смешанным населением. Или, как в случае с Данцигом, где польская торговля шла через немецкий город. Для таких «трудных» случаев и был предложен статус «вольного города». Но статус не прижился. «Вольные города» хороши были в Средние века. В XX веке это не пошло, так как они быстро слились с соседними государствами. К 1939 году «вольным городом» оставался только Данциг с окрестностями. Польское государство обладало там особыми правами. Но данцигские немцы мечтали соединиться с Германией. Наконец, в Польше имелось немецкое меньшинство. Официально немцев было около 750 тысяч. Но это польская статистика. Скорее, их было не менее миллиона. Большая часть из них проживала компактно в западных районах страны, то есть близ немецкой границы. Потому со стороны Польши было очень глупо поддерживать Гитлера во время судетского кризиса. Вот весной 1939 года и пришла расплата. С украинцами — были еще цветочки. Теперь наступил сезон ягод. Правда, Гитлер относился к полякам лучше, чем к чехам. Он, видимо, сначала не хотел проглатывать всю Польшу. Надо полагать, рассчитывал сделать ее своим вассалом-союзником, как Венгрию и Словакию. Полякам прозрачно намекалось, что за уступки Германии они будут вознаграждены на Востоке.