Илья Левит – Сказки доктора Левита: беспокойные герои (Иосиф Трумпельдор и Чарльз Орд Вингейт) (страница 62)
Но вернемся в 30-е годы. Не всегда купленное у бедуинов оружие было в полном порядке. К тому времени у нас уже были подпольные мастерские, в которых чинили все, что надо, а кое-где и гранаты делали.
В общем, арабы знали, конечно, далеко не все, но догадывались, что евреи будут драться. И не хотелось многим из них лезть под наши пули. С другой стороны, не хотелось, конечно, и в меньшинство превращаться. Надо было найти людей, которые согласились бы выступить в роли зачинщиков. И таких нашли. Это были уже знакомые нам «харанцы» (см. гл. 50). Их еще не было здесь, на Земле Израильской, в грозные дни конца августа 1929 года, поэтому евреев они не боялись, да и терять им было нечего — еще не обвыклись у нас и вообще жили полулегально. Все на свете относительно. Тель-Авив был для выходцев из Германии маленьким бедным городком, а нищим сирийским беженцам скромные дома тель-авивских обитателей казались чуть ли не дворцами. Им и говорили о несправедливости: мол, «неверные» живут куда лучше вас!
15 апреля начались первые стычки, соответственно появились и первые жертвы. Но еще казалось, что все может обойтись. Особенно в районе Тель-Авива, который уже обогнал арабский Яффо по числу жителей. 19 апреля день начался мирно, но вдруг среди «харанцев» распространился ложный слух, что евреи убивают «харанцев», работающих в Тель-Авиве. Сотни их выплеснулись на улицы Яффо и бросились на евреев. Говорят, в этот день еще находились благонамеренные арабы в Яффо, пытавшиеся спасти евреев и утихомирить страсти. Но другие подливали масла в огонь. Короче, пожар запылал в прямом и в переносном смысле слова. Что же касается «харанцев», то в Яффо они быстро были наказаны. Их сотнями задерживала полиция и немедленно высылала в Сирию. Однако свою роль они уже сыграли.
Глава пятьдесят седьмая
Шхем
Есть на Земле Израильской город. Мы его называем по-библейски — Шхем. Арабы — Наблус. И «славился» этот город гомосексуалистами да мылом, которое там варили на оливковом масле. А в новейшее время — ненавистью к евреям, хоть мы и помогли ему в 1927 году, когда Шхем был разрушен землетрясением и там погибло 100 человек. Вот в этом-то городе после вспышки насилия в Яффо и было собрано совещание арабских общественных деятелей. И был создан Высший Арабский Совет. А председателем его стал наш старый знакомый, муфтий Иерусалима Хаджи Амин Эль-Хусейни. Высший Арабский Совет объявил всеобщую забастовку, которая должна была продолжаться, пока власти не выполнят трех требований: во-первых, запрет алии, во-вторых — запрет на передачу земли евреям и в-третьих — проведение всеобщих выборов с созданием полномочного правительства.
Так как евреи составляли тогда 30 % населения, выборы эти были бы для нас концом сионистского дела. Евреям объявлялся полный бойкот. И если власти не выполнят этих требований до 15 мая, то есть в течение 20 дней, плохо будет и англичанам, и евреям! Так вот и началась эта борьба, в которой и евреи, и арабы проявили огромное упорство. Арабы понимали, что, если теперь не остановить еврейскую иммиграцию, будет поздно — потом это станет еще труднее. Но евреям деться было некуда. Коса нашла на камень. В течение трех лет арабы применили все виды борьбы: забастовки, индивидуальный террор, партизанские действия. Погибло более 2 тысяч арабов, более 600 евреев[30]и более 100 англичан. Евреев это не поколебало. Слабым звеном оказались англичане.
Глава пятьдесят восьмая
«Хагана» в середине 1930-х годов и создание «Национальной военной организации» («Эцель»)
Итак, наивности у евреев поубавилось еще в 1929 году, и они готовились к борьбе. Кое о чем я уже рассказал. Но закупки оружия были не единственным и, похоже, не самым трудным делом. Благо после 1929 года на это выделялись средства. Труднее было учить людей. Ведь это приходилось делать в двойном подполье, прячась и от арабов, и от англичан. Но тем не менее учили — владению оружием и средствами связи. 1929 год показал, как важно иметь свою связь, независимую от англичан. О радио в первой половине 30-х годов в «Хагане» еще и не мечтали. Тогда разговор шел о сигнальных флажках, гелиографах и фонарях.
Очень трудно было и с дисциплиной. Каждый город, даже каждое поселение думало, конечно же, прежде всего о себе. Старались припасти оружие именно для себя. Нелегко было заставить людей подчиняться единому командованию. Это всегдашняя беда добровольных ополчений, тем более нелегальных. Трудности роста давали себя знать еще долго. Но все-таки некоторое подобие порядка к середине 30-х годов установили: еврейские поселения разбили на 20 районов с тремя городскими центрами. В каждом «блоке» был командир, получавший зарплату. Обращаю на это внимание потому, что большинство людей в «Хагане» работали бесплатно. Командиры следовали инструкциям от центрального командования. В Иерусалиме в «Хагану» вступило много религиозных евреев: уроки Хеврона и Цфата в 1929 году не прошли для них даром. Знаменитый рав Кук поддерживал службу религиозных в военных частях. Кстати, согласно его учению, создание еврейского государства, даже светского, приближает приход Машиаха (Мессии). В Иерусалиме и в пригородах, включая заводы Мертвого моря, с «Хаганой» было связано 2000 человек. Через заводы Мертвого моря шла важная «дорога» по торговле оружием с бедуинами. Другой путь пролегал через северную границу.
Но «Хагана» уже не была единственной военной организацией евреев. В 1931 году в ней произошел раскол. «Ревизионисты» создали свою, небольшую поначалу, военную организацию «Эцель» — аббревиатура ивритских слов «Национальная военная организация». В Хайфе «Эцель» первое время почти не был представлен: этот город уже тогда был «красный». В общем, как и всегда, честная конкуренция шла всем на пользу. Даже если это была конкуренция между слоном и моськой. Несмотря на малочисленность, «Эцель» был заметен в событиях 1936–1939 годов, а тем более позднее. Интересно заметить, что возник «Эцель» не по инициативе Жаботинского, а «снизу» — по инициативе «ревизионистов» — жителей Земли Израильской, которые боготворили Жаботинского, но не всегда его слушали. Итак, в «Хагане» была 21 тысяча человек, из них 4 тысячи женщин. Было у них 230 пулеметов, 4500 винтовок, около 10000 пистолетов. В «Эцель» состояло 1500 человек, вооруженных несколькими сотнями единиц стрелкового оружия. А еще у евреев было 600 «легальных» ружей в «запечатанных ящиках». Об этом арсенале я уже не раз вспоминал. С этими силами мы и вступили в борьбу.
Глава пятьдесят девятая
«Мой папа — шофер!»
Не подлежит сомнению, что твердость, проявленная тогда евреями, была важной причиной того, что борьбу на Земле Израильской в 1936–1939 годах арабы проиграли. Это был единственный проигрыш прогитлеровских сил накануне Второй мировой войны. Во всех других местах — Эфиопии, Испании, Судетах — Гитлер и ставший ему другом Муссолини выигрывали.
Но твердость, которую евреи проявляли с самого начала, не исключала наивности. Трудно лечится эта болезнь у евреев! Была провозглашена «хавлага» — «сдержанность», причем поначалу этой тактики придерживался и «Эцель». На практике это значило: оборона поселений. Тут сказались и нежелание портить отношения с англичанами, и надежда, что волнения стихнут сами по себе, и традиции еврейской самообороны в рассеянии, и другие, в том числе моральные, соображения. Впрочем, в 1936 году действительно был момент, когда казалось, что арабы остановятся, и вот почему. Были убиты две еврейки — медсестры, шедшие на работу в больницу Яффо, где лежали арабские пациенты! Видимо, напавшие на них арабы не знали, кто они. Или были какими-то уж совсем мерзавцами. Как бы то ни было, арабы на один день смутились. Но в таких случаях они быстро ориентируются: заявили, что это было, видимо, убийство по личным мотивам, что арабские борцы за свободу тут не виноваты. Итак, евреи заперлись в своих поселениях и лишь изредка проводили ответные акции, в случае особо зверских арабских действий, вроде вышеупомянутого убийства медсестер. Арабы же не спешили идти на штурм еврейских поселений и кварталов, предпочитая уничтожать посевы, жечь леса, вырубать фруктовые сады и оливковые рощи. А главное — нападать на транспорт. Скоро он стал ходить колоннами, под английской охраной, но нападали и на колонны, да и не всюду была возможность таковые создавать. Не было в те дни для еврейского ребенка большего хвастовства перед друзьями, чем сказать: «Мой папа — шофер!»
Глава шестидесятая
Новый порт
Что же с самого начала старались сделать евреи? Нейтрализовать результаты арабской забастовки. Так как англичане не приняли арабского ультиматума, забастовка длилась полгода. И евреи в некотором смысле смогли воспользоваться этим!
Первая реакция британских властей на арабский бунт была для нас благоприятна. Евреи обратились к Уокопу с просьбой о строительстве причала в Тель-Авиве. Тут надо кое-что объяснить. Главным портом страны уже тогда, как и теперь, была Хайфа. Там арабы не бастовали. Вообще они там медленно раскачивались. Мэр Хайфы, араб, был в принципе против вооруженных столкновений, поэтому позже ему придется скрываться от арабских террористов. Видимо, сказывалось еще и то, что в Хайфском порту существовали бригады евреев-грузчиков, поэтому забастовка все равно не парализовала бы порт полностью.