Илья Левит – От Андалусии до Нью-Йорка (страница 51)
Воспользовавшись всем этим, Алексей I отвоевал у турок с помощью участников первого крестового похода запад Малой Азии, в том числе Никею. В дальнейшем греки заняли всё малоазиатское побережье. Но удаленных от моря областей, на востоке Малой Азии, они отвоевать не смогли, хотя и пытались[73].
После битвы при Манцикерте началось отуречивание Малой Азии — турки стали оседать там. Закрепившаяся на бывших византийских землях ветвь правящей династии называлась «Сельджукиды Рума», т. е. «римские». (Ведь Византия официально называлась «Восточная Римская империя».) Их владения оказались самой устойчивой частью обширного сельджукского государства.
Главный трон Великих Сельджуков в первой половине XII века еще существовал. Ставка их находилась в Средней Азии, а власть ещё более или менее признавалась на огромных территориях. Но в середине XII века с востока, из монголо-китайского мира, пришел народ кидани (другое название — кара-китаи). Они бежали из своих земель, потерпев поражение от соседей (это произошло ещё до Чингисхана). И вот, горемыки-беженцы оказались сильнее войска Великих Сельджуков и разбили его наголову. После чего огромная держава Великих Сельджуков быстро сошла с исторической сцены. Добивающий удар ей нанесли местные кочевники, вышедшие из повиновения. И она рассыпалась.
Остались Сельджукиды Рума. Их государство историки называют «Иконейский султанат». По имени их столицы, города Иконий (теперь Конья).
В течение большей части XII века Византия считалась великой державой. А Константинополь (русские называли его Цареградом) был, бесспорно, крупнейшим городом христианского мира, население которого многократно превосходило Париж или Венецию. Внешний фасад империи оставался блестящим. Но внутри нарастали трудности.
Наступило классическое Средневековье. (Началом этого периода принято считать I крестовый поход, на рубеже XI-XII веков, а концом — взятие турками, в 1453 году, Константинополя).
Главная военная сила этого времени — рыцарская конница. Она не сложилась в Византии. Тут дело было не только и не столько в рыцарском вооружении. Византия издавна знала тяжелую конницу — «катафрактов», вооружение которых мало отличалось от рыцарского конца XI века. (Позднее рыцарские доспехи постепенно утяжелились.) Но рыцарь — это не только человек с соответствующим снаряжением. Это — человек, основу жизни которого с детских лет составляют военные упражнения, турниры, охота на крупного зверя и т. д. Но, прежде всего, война. Рыцари — это военное сословие западноевропейского классического Средневековья. Со своими, хорошо осознанными, правами и обязанностями. Со своим кодексом поведения, которого строго придерживались. Даже если это мешало карьере. Кстати, в Западной Европе хорошо знали разницу между рыцарем и простолюдином, вооружившимся по-рыцарски. Боевая ценность такого всадника-простолюдина была, как правило, много ниже, чем рыцаря.
Византии не хватало рыцарского войска. Это бросалось в глаза современникам. Вениамин из Туделы (еврейский путешественник) писал о Греческой империи: «Местные жители не воинственны и, подобно женщинам, не имеют силы сражаться»[74].
Но это ещё не всё. В XII веке Византии не доставало ещё и энергичного, предприимчивого купечества. Особенно в сравнении с быстро поднимающимися городами Италии. Константинополь, благодаря своему географическому положению, оставался мировым торговым центром. Но торговля там все больше переходила к итальянским купцам, сумевшим заполучить в византийской столице отдельные кварталы и пристани. (А иногда, и налоговые привилегии.) Это «латинское» купечество константинопольский торгово-ремесленный люд дружно ненавидел. Ибо проигрывал ему в конкурентной борьбе.
Естественно, встает вопрос: почему не возникло в Византии ни своих рыцарей, ни хороших торговцев? Об этом написаны тома. Я приведу здесь объяснение, которое мне кажется наиболее убедительным.
Жесткая бюрократическая централизация, унаследованная от позднеантичных времён, обеспечила Византии в раннем Средневековье (V — XI века) известную стабильность, порядок и преемственность поколений. Особенно в сравнении с тогдашней Западной Европой. (Частые государственные перевороты в Константинополе носили верхушечный характер и основ жизни не колебали.) Этот относительный порядок был благоприятен для общества, экономики и способствовал частичному сохранению античных культурных традиций. Но у каждой медали есть две стороны.
Постепенно у людей развилось отсутствие инициативы, преклонение перед вышестоящими, привычка на всё получать разрешение начальства. А мечты сводились к чиновничьей карьере в столице. Так как место человека в обществе определялось в первую очередь его местом в государственном аппарате. (Этот тип государства историки называют «Бюрократическая империя».)
В то время как на Западе, даже официально, допускалось всё, что не было прямо запрещено, в Византии допускалось только то, что было прямо разрешено.
Тогдашнее константинопольское правительство в своих политических комбинациях и экономической политике не считалось с интересами торгово-ремесленных слоёв. А централизованный административно-бюрократический аппарат Византии был слишком силён, чтоб эти слои могли отстоять свои интересы.
В такой атмосфере рыцарская вольница не могла возникнуть, а купечество окрепнуть. До поры до времени империи удавалось выкручиваться. Воины из Киевской Руси в византийской армии с конца XI века больше не служили. Но скандинавы ещё приезжали наниматься (в том числе и знатные). Главным же стратегическим людским материалом с конца XI века стали англосаксы. Как известно, в 1066 году герцог Нормандский Вильгельм (Вильям) Завоеватель подчинил Англию. В результате чего в Англии оказались 2 группы населения. Нормандцы, составившие верхний слой, и англосаксы, оказавшиеся внизу. Эти группы слились, конечно, далеко не сразу. Англо-саксонская дворянская молодежь, или не видя для себя перспективы на Родине, или не желая служить нормандцам, начинает с конца XI века наниматься в византийскую армию. Они там себя хорошо показали. Например, сыграли решающую роль в окончательном разгроме византийскими войсками печенегов, когда эти степные хищники снова вторглись в империю. (При Иоанне Комнине, сыне Алексея. После чего печенеги сошли с исторической сцены, как самостоятельная сила).
Обычно, иноземные наемники, отслужив свой срок (лет 10–15) и получив что следовало, уезжали к себе на Родину. Но среди англичан, особенно поначалу, находились люди, оседавшие, после окончания службы в Византии — не желали возвращаться под власть нормандцев. Было их, всё-таки, относительно немного и постепенно они ассимилировались и слились с греками. На это ушло лет 200.
Лет через 100 число англосаксов на службе у Византии начало уменьшаться — англичане начали сливаться в одну нацию. (Знаменитый Ричард 1 Львиное Сердце (конец XII века) был первым королём нормандской династии, свободно говорившим по-английски.) Но какой-нибудь источник наемников нашелся бы. Настоящей бедой для Византийской империи оказалась нараставшая ненависть к ней Запада. Издавна был у Византии на западе один давний, упорный враг — государство нормандцев в Южной Италии (см. главу 29). Но в XII веке греков постепенно начали ненавидеть во всем католическом мире. Особенно обострились их отношения с итальянскими городами. Жители Константинополя ненавидели своих «латинских» конкурентов. При удобном случае, когда порядок и власть в городе почему-либо ослабевали, толпа могла устроить итальянцам кровавый погром. Об этом в Италии, конечно, не забывали. Бывало, что и императоры прижимали «латинян». Естественно, что итальянские купцы, в первую очередь венецианцы, хотели иметь в Константинополе более стабильное положение, какое было у них, например, в захваченных крестоносцами городах Востока.
Но главное было в том, что западноевропейская молва винила греков во всё нараставших неудачах крестоносцев. Первый крестовый поход в конце XI века был поразительно успешен. Завоевали Иерусалим и много других земель. Византии этот поход тоже принес пользу. Но затем начались неудачи. Иерусалим снова попал в руки мусульман. Понятно, что принялись искать виноватых. Греки на эту роль подошли.
Отношения с крестоносцами у них, действительно, были сложными. Взаимных обид и претензий становилось всё больше. Да и сами византийцы в глазах западных европейцев были не полноценными христианами, а «схизматиками», т. е. раскольниками — христианский мир уже разделился на католиков и православных. Даже во время Первого крестового похода, когда греки и «латиняне» считались союзниками, дело доходило до военных стычек между ними. В дальнейшем обстановка ещё сильнее обострилась. И всё больше людей, на Западе, считали, что для успеха в борьбе за Иерусалим необходимо для начала обеспечить крестоносцам тыл, т. е. приструнить Византию.
В дополнение к этому, рыцари, публика воинственная и малоимущая, были осведомлены о богатствах Константинополя. В эпоху крестовых походов многие западные европейцы там уже побывали по пути в Святую Землю. Их рассказы разожгли аппетит. Так что для атаки крестоносцев на Константинополь требовалось только благоприятное стечение обстоятельств. Случай представился в начале XIII века.