Илья Левит – От Андалусии до Нью-Йорка (страница 24)
А меж тем Мануэль старел, его дети от испанки были вполне «испанскими». А казни и конфискации любви к маранам не прибавили. Но об этом предпочитали не думать. Хорошо быть умным задним числом. А наши евреи ведь были люди европейской культуры, а ехать надо было на чужой мусульманский восток. Только там, в далекой Турции, проявляли терпимость.
Глава тридцать пятая
Старый знакомый
Мы их незаслуженно забыли — «католических королей» и Торквемаду. Уже четыре главы о них мало говорим. Но они-то не забыли о евреях. «Публичных евреев» с 1492 года в Испании нет. Зато маранов прибавилось. Эти, что крестились в 1492 году, были особенно подозрительны, их официально в дальнейшем выделили, как «группу повышенного риска» по части тайного иудаизма. Торквемада, для начала, уговорил «католических королей» временно не брать их на службу «по финансам», традиционную для евреев. Нет-де у них времени разбираться с налогами — должны Евангелие учить и молитвы христианские. Но, в общем, 1492 год оказался вершиной деятельности «бича иудеев». Ибо в том же году на Святой Престол вступил Папа Александр VI (Борджиа).
По мнению очень многих историков, не было никогда Папы хуже него. Но он любил деньги. Меж тем святая католическая Церковь разрешала отпущение грехов за деньги. Считалось, что Христос оставил после себя неисчерпаемый запас небесной благодати и Церковь может распределять эту благодать по своему усмотрению. А так как пожертвование в пользу Церкви — дело благочестивое, то и награда положена. Такое отпущение грехов за деньги называлось продажей индульгенций. (Индульгенция — документ об отпущении грехов). И вот мараны стали приобретать в Риме индульгенции. Торквемада с ними не считался. Но Папа Александр VI понимал, что если толка от них не будет, их покупать перестанут. В Риме и раньше Торквемаду не жаловали. А теперь к Папе начали поступать жалобы на великого инквизитора не только от маранов, но и от «старых христиан». Злой старик явно занесся и стал терять всякое чувство меры — инквизиция подмяла все светские суды, грозила каждому, кто вздумает ей перечить, в том числе и знатным людям «безупречного» происхождения. Но «католические короли» его поддерживали. Торквемада был фанатичен. Александр VI фанатичен не был, но он был коварен (кстати, сам Папа был испанского происхождения — каталонец).
И вот, в 1494 году в Испании получают послание Папы, где он рассыпается в комплиментах Торквемаде «за великие труды во имя возвеличения Веры». Но так как Великий Инквизитор уже стар (74 года — по тем временам действительно немало), то для облегчения его бремени ему в помощники назначается четверо прелатов. Фокус состоял в том, что они имели столь широкие полномочия, что оказывались фактически равны Торквемаде по власти. Помощниками они были только по названию. Торквемада пробовал бороться и даже сумел отвести две кандидатуры. Но двух помощников ему пришлось признать. Это было начало конца его власти, ибо вслед за тем Папа назначил в Испании апелляционный суд по делам инквизиции. В общем, подрезали «бичу иудеев» крылья (но, как мы узнаем дальше, евреям это не помогло). Торквемада был не из тех, кто удовлетворяется полувластью. В 1495 году он вышел в отставку после десяти лет правления инквизицией.
Сколько людей сожгли за годы его власти? Счет явно шел на тысячи. Говорят о 8-10 тысячах, сожженных заживо, и о 90 тысячах, подвергнувшихся другим наказаниям. Может, это и преувеличение. Но следует помнить, что речь идет о XV веке. Людей тогда было во много раз меньше, чем теперь. И чтобы дать оценку в современных цифрах, число жертв надо более чем удесятерить. Подавляющее большинство погибших при нем жертв инквизиции — евреи. По его приказу были сожжены и тысячи книг, еврейских и нееврейских. Так как книгопечатание только начало распространяться[23], среди погибших книг многие были в единственном экземпляре. И мы можем лишь гадать, какой урон понесла культура еврейская и не только еврейская.
Но деятельность «бича иудеев» на том не закончилась. В 1496 году, выйдя в отставку, он основал в Авиле монастырь святого Фомы, где и провел последние годы. И ни один самый благочестивый монах не мог быть в него принят, если имел еврейское происхождение (даже отдаленное). В Риме утвердили этот устав, но Александр VI не без иронии отметил, что Торквемада так много вреда принес евреям, что у него есть все основания опасаться лиц иудейского происхождения, почему и можно принять для монастыря столь расистский устав. (Торквемада и впрямь весьма пекся о своей безопасности. Его тщательно охраняли.)
Вся эта история с антисемитским уставом была далеко небезобидна. Это стало прецедентом, о чем ниже.
Умер Торквемада в 1498 году в своем монастыре. Надгробие не сохранилось — было разрушено во время смут XIX века.
Но дело его жило века. А имя стало нарицательным.
Глава тридцать шестая
Дела семейные
Пожалуй, пришло время поговорить о детях «католических королей». Ибо судьбы их отражались на судьбах мира. И евреев.
Испания конца XV века считалась сильной державой, что и доказала, покорив Гранаду. Родства с испанскими королями искали знатнейшие дома Европы. У Фердинанда и Изабеллы было пятеро детей. Особое значение, конечно, имел единственный сын — Хуан. Он женился на дочери германского (венского) императора Максимилиана Габсбурга. Но принц Хуан, наследник престола, умер, не достигнув 20-летнего возраста. Он оставил беременную жену, но она родила мертвого ребенка. Так что престол должны были наследовать дочери. Старшая, Изабелла, как мы знаем, стала королевой Португалии. В 1498 году казалось, что планы Мануэля Счастливого сбудутся. После смерти принца Хуана и несчастных родов его вдовы, наследницей испанской короны официально стала старшая из дочерей, жена Мануэля (см. главу 32). Но как мы знаем, она умерла во время родов, через два года умер и ее сын. Можно было бы сказать, что небо мстит «католическим королям» за их жестокость по отношению к евреям, но тогда смерти были частыми, даже в высших слоях общества, где голода не знали. Таково было состояние медицины. Наследницей престола стала вторая дочь, Хуана. О ней чуть дальше поговорим подробно. Мануэлю досталась во втором браке третья дочь — Мария, так как Хуана уже вышла замуж. С Марией все, к несчастью для Португалии, оказалось в порядке, но права на испанский престол были у Хуаны и ее детей. Наконец, самую младшую, Екатерину, выдали замуж в Англию. И ее брак оказался несчастливым, но к моему рассказу это не имеет отношения.
А жизнь шла своим чередом. Маранов жгли и мучили и после отставки Торквемады.
С середины 90-х годов Испания втянулась в борьбу с Францией, и борьба эта, то разгораясь, то затухая, продлится 65 лет. Так как основные события будут происходить на территории Италии, то в историю испано-французское противоборство, кстати, не последнее, вошло под именем «Итальянская война».
Колумб все еще пытался доказать, что открыл путь на Восток. Он совершил четыре путешествия и, в конце концов, нашел одно доказательство — морской жемчуг, который (в отличии от речного) тогда считался в Европе символом Востока.
В 1502 году, через 10 лет после изгнания евреев и падения Гранады, мусульман принудили креститься под страхом изгнания и изъятия детей! (Указ этот пока что не касался Арагона и Каталонии, там его введут в действие в 1525-26 годах.)
Так в Испании остались только мориски — крещеные мавры, попадавшие в сферу интересов инквизиции. История их достаточно трагична, но в мое повествование она не входит. Иначе сказка моя будет бесконечной.
Глава тридцать седьмая
Хуана. Безумная или нет?
Ей было 16 лет, когда ее выдали замуж. Жених был завидный — сын императора Максимилиана Габсбурга, наследник престола «Священной Римской Империи германской нации». Звучит внушительно. На самом деле, Империя была очень слабо централизована. Да и императорский престол был еще выборным в те годы. То есть принц еще мог и не стать императором. Но что бы ни случилось в будущем, пока он уже правил Нидерландами, включавшими тогда и Бельгию, и Голландию, и некоторые районы нынешней Франции. Это все он унаследовал от матери. А звали его Филипп. А прозвище дали: «Красивый». И был он изрядным бабником. А о ней говорили, что у нее уже в детстве была неустойчивая психика. Например, она не могла смотреть, как жгут евреев. Истерики закатывала. Королей-то и высшую знать размещали удобно, чтобы хорошо видно было. Это все еще полбеды. Настоящей бедой стала ее жуткая ревнивость. Совершенно не выносила разлуки с мужем. Могла наброситься с побоями на соперницу. Все это еще обострялось во время беременностей. А она родила муженьку пятерых детей. В общем, они мало подходили друг другу. Но в одном пункте сходились — не жаловали инквизиторов.
Когда умерла королева Кастилии, Изабелла I, встал вопрос о правлении в Кастилии. Фердинанд V был лишь королем Арагона. В Кастилии имел вес только как муж королевы Кастильской. И вот ее не стало. Законной наследницей была Хуана. Они с мужем, конечно, поехали в Кастилию из Нидерландов, где жили до этого, но еще раньше в Испанию прибыл эдикт, подписанный Филиппом и Хуаной. Они приказывали приостановить на время действие инквизиции. Они ее не отменяли, но давали понять, что нынешняя деятельность этого учреждения их не устраивает. Инквизиторы проигнорировали этот эдикт. И в первый момент, по прибытии в Испанию, Филиппу и Хуане было не до них — между Филиппом и Фердинандом возник спор за власть в Кастилии. Хуана явно не имела государственного ума своей матери (но, возможно, имела доброе сердце). Она не пыталась править сама и во всем поддержала мужа. Когда споры были как-то урегулированы, Филипп вспомнил об инквизиции. В это время в Кордове скандальную известность приобрел один инквизитор. Он был жесток «свыше меры» и нечист на руку. Торквемада последнего, кстати, не потерпел бы, но времена инквизиторов-аскетов уже постепенно проходили. Вот за него-то Филипп и взялся. Историки пишут, что Филипп при этом больше всего хотел досадить Фердинанду, а Хуана во всем следовала за мужем. Он наступил инквизиции на хвост. Ожидались скандальные разоблачения. Все дело инквизиции было под угрозой. И тут Филипп вдруг умер. Доказать никто ничего не мог, говорили о какой-то инфекции. Хуана ожидала тогда ребенка. Она в такое время всегда была неуравновешенной, а тут — страшный удар. Она решила отвезти гроб с севера в Гранаду и похоронить мужа там, рядом с могилой своей матери Изабеллы. В дороге она открывала гроб, проверяла, цело ли тело. Боялась, что его украдут, чтобы похоронить на родине, в Нидерландах. Видимо, думала, что все любили Филиппа, как она. Но до цели не доехала. Ибо родила свою последнюю дочку. Приехал Фердинанд, уговорил ее сопровождать его в один замок. И оттуда она уже не вышла. Было объявлено, что она безумна. Впрочем, возможно, она действительно впала в депрессию, когда поняла, что заперта по приказу отца. До сих пор идет спор историков, была ли она безумна? Да, она была экстравагантная, невротичная. Но очень сомнительно, что она была психически больна. Ясно, кто был заинтересован объявить ее безумной. Во-первых, инквизиция. Во-вторых, ее отец, теперь уже спокойно правивший Кастилией. А со временем, сын Хуаны, правивший вместо нее. В историю она вошла как «Хуана Безумная». Мы с ней еще не прощаемся.