Илья Левит – От Андалусии до Нью-Йорка (страница 18)
Ну а костры, на которые восходила сразу группа еретиков, приурочивали к праздникам. Кроме людей, бросали в огонь чучела тех, кто все-таки сумел бежать, или тех, кто умер. И тут надо сказать особо. У инквизиции и раньше была власть над мертвыми, но установился обычай не тревожить могилы, которым больше 40 лет. Торквемада с этим не считался, при нем разрывали любые могилы. И очень много. Бросали кости в костер вместе с соломенной куклой. Потом принимались за конфискацию наследства и очень тяжело унижали его потомство, по крайней мере, два поколения. То же полагалось и потомкам тех, кто горел живьем, и тех, кто сбежал и был сожжен «заочно». Это преследование потомков шокировало всех своей жестокостью, особенно если еретик был уже давно мертв. Но инквизиторы отвечали, что люди будут меньше грешить из страха, что пострадают их дети даже после их (грешников) смерти. В принципе, инквизиторы признавали, что может сгореть и невинный, оговоренный кем-нибудь и не выдержавший пыток. Что ж, ему воздастся на небесах. Кстати, напоминаю, что церковь не проливала крови — она просто выдавала еретика светской власти, а уж та организовывала костер. Но была еще одна щекотливая проблема: а если человек умер во время пытки? Это было нежелательно, но Торквемада этим мало смущался — невольный грех — инквизиторы отпускали его друг другу.
Кто же были жертвы? В огромном большинстве — мараны. У них было что брать. В Центральной-то Европе, после гибели катаров, еретики были все больше бедным людом. А тут…
Все же случалось, тащили в инквизицию и морисков (крещеных арабов). И представителей «сексуальных меньшинств». Долго спорили о христианах-ростовщиках — ведь это был грех, это только евреям дозволялось! Тут можно было и разжиться, но в конце концов решили, что они подвержены светскому суду.
Уже тогда все считали, что так как корень проблемы деньги, то если запретить конфискации — скиснет и инквизиция. Мараны умоляли Римских Пап вмешаться, тем более что Папы с этого ничего не имели, а их авторитет оказывался подорван — Торквемада абсолютно не считался с мнением Рима. Но Сикст IV и Иннокентий VIII протестовали очень вяло — и Собора боялись, и нельзя было слишком сильно нападать на «католических королей», которые единственные всерьез бились с маврами. Только Папа Александр VI действовал чуть более решительно, благо, Гранада уже пала. Я упомянул об этом в главе 23 и дальше еще об этом расскажу.
Глава двадцать пятая
Три пары голубей
Когда еще только ввели инквизицию в Севилье, многие стали думать, а что же из этого выйдет? И один известный каббалист дал наглядный ответ (может, это была попытка предупредить маранов, которые боялись открыто обратиться к нему за советом). Он выставил в своем окне три клетки. В одной сидели голуби живые-здоровые. И была там надпись: «Эти уедут первыми». Во второй — голуби были ощипаны, но живы и надпись: «Эти уедут вторыми». А третья пара была зажарена — «эти останутся».
Судя по письму из Барселоны, в 1484 году (см. главу 23) были среди маранов люди умные, которые, не теряя времени, быстро ликвидировали дела и благополучно смылись. Возможно, из-за спешки при ликвидации дел они понесли некоторые убытки, но, все-таки, уехали относительно благополучно. Но таких было немного. Большинство решило выждать. А вскоре вышли законы, запрещающие «новым христианам» выезжать без специального разрешения и грозившие страшными карами тем, кто попытается уехать, и тем, кто им в этом поможет. Тут все понятно. Уезжавшие могли прихватить с собой золото и т. д., и правительство этого не желало. Да и шумели они иногда в Риме. Но следует признать, что удерживали маранов в Испании в конце XV века не только эти законы. Большинство из этих людей все еще связывали свои планы на будущее с Испанией — страной, где они преуспели. Им казалось, что этот кошмар не продлится долго. Умрет, например, злой старик Торквемада, и жизнь войдет в прежнюю колею. «Надежда умирает последней». Это было удивительное время. Мараны Санчес и Сантангель — выходцы из богатейших семей Арагона, занимали видное положение при Дворе — ведь еще не было официального закона о «чистоте крови». А их кузены погибали в застенках инквизиции. Луис Сантангель нам скоро встретится.
Ну а некрещеные евреи? Жизнь еврея в 80-е годы XV века была явно спокойнее, чем у маранов. Я уже говорил, что некоторые из некрещеных евреев подвизались при Дворе. Не менее поразительно, что в Саламанкском университете (основан в XIII веке) в это время преподавал иудей[16]! И его там уважали за глубокие познания. Авраам Бен Закуто славился своими трудами по математике, астрономии и… истории. Труды свои писал он на древнееврейском, но их тут же переводили на испанский и латынь. И учились у него и евреи, и христиане, и мусульмане. Особенно прославился он определением угла наклона эклиптики (для знатоков астрономии). А его таблицы были бесценны для навигации.
Перевод астрономических трудов Закуто (иногда пишут «Сакуто») на латынь, международный язык науки того времени, осуществил португальский еврей Жозе Визиньо. Этот человек начинал карьеру еще при Генрихе-Мореплавателе (см. главу 17). К описываемому времени он стал самым деятельным членом «математической хунты» — так называли в Португалии учреждение, ведавшее навигацией, картографией и т. д. — был разгар эпохи великих географических открытий. Евреям в Португалии еще не на что было жаловаться.
Колумб получил рукописный вариант таблиц от самого Закуто перед своим первым плаванием, видимо, уже в переводе на испанский (1492 год). Само его плавание создало спрос на эти таблицы, и в 1496 году их впервые отпечатали в переводе на испанский язык в еврейской типографии, тоже в Португалии.
Не мог Торквемада смириться с тем, что есть еще уважаемые иудеи! Он вредил евреям, как мог, и иной раз умел им напакостить. Но все это было несерьезно. А креститься они в создавшейся обстановке не думали — в костер их не тянуло. И не уезжали — прижились несмотря ни на что.
Кстати, Торквемада хотел подключить евреев к работе инквизиции — от них требовали выдавать тех маранов, которые проявляют интерес к еврейству! Но особого успеха это начинание не имело, что и убедило Торквемаду: с «публичными» евреями пора кончать. И он, в конце концов, придумал, как это сделать.
Глава двадцать шестая
Что придумал Торквемада
Все вышеизложенные события, начиная с первого опыта инквизиции в Севилье, происходили на фоне войны с Гранадой. Войны эти велись и раньше несчетное количество раз, но ничего, по большому счету, не меняли. А вот теперь решено было вести войну до полной победы — до покорения Гранады.
Международная ситуация была безусловно благоприятной (см. главу 21). Испанские арабы не получили серьёзной помощи со стороны остального мусульманского мира и борьба с самого начала была неравной. Историки исчисляют (приблизительно, конечно) население объединённого царства испанских христиан (Арагона и Кастилии) в 5,5 миллионов человек, а население Гранадского эмирата в 0,5 миллиона.
Кроме того, положение Гранады еще ухудшили кровавые раздоры в семье эмиров, которые Фердинанд умело поддерживал. Так что арабы истощили свои силы в междоусобной войне. Но в конце концов, они поняли, куда идет дело, и начали отчаянно сопротивляться — объявили «Священную войну».
Надо отдать должное Фердинанду V. Он создал отличное по тому времени войско.
Причем служили у него не только испанцы. Против Гранады сражались выходцы из многих христианских стран. Одни за деньги, другие потому, что войне был предан характер религиозной борьбы с исламом. Была создана великолепная по тому времени артиллерия и саперная служба. Орудия и специалистов разыскивали по всей западной Европе, не считаясь с расходами. Имелся отряд знаменитых английских лучников, блеснувших тогда на континенте последний раз. Ибо, наряду с копейщиками, лучниками и арбалетчиками начали появляться и солдаты с огнестрельным оружием. Кстати, Англия и Испания в те годы (и еще долго после) были друзьями и союзниками. Их соперничество на морях еще далеко впереди. Сражался под Гранадой отряд швейцарских наемников. (Солдаты были основой швейцарского экспорта и тогда и еще на протяжении веков). В конце XV — начале XVI веков они считались лучшей пехотой в Европе. Их умение обращаться с алебардами[17] и двуручными мечами было для всех недосягаемым образцом. Понятно, что и стояли они дорого. (В частности тем, кто умел обращаться с огромным двуручным мечом, полагалось двойное жалование). Да война и вообще, удовольствие не дешевое. Но для завершения реконкисты (отвоевания Испании у арабов) ничего не жалели. И средства, с помощью евреев, крещенных и некрещеных, изыскивались.
Надо отдать должное королю и в другом отношении. Он проявил в боях бесспорную личную храбрость, что чрезвычайно поднимало боевой дух солдат. Несмотря на все это, война была очень трудной. Отдадим должное и Изабелле. Она не допускала мысли, что можно остановиться на полпути, удовлетвориться частичным успехом — с маврами должно быть покончено! Когда усилились денежные трудности, она, не колеблясь, сократила свои личные расходы и заложила свои личные драгоценности. И это было вовсе не демонстрацией — наоборот, это старались не афишировать, чтобы не показать, как велики трудности. Королева и ее придворные дамы часто выезжали в действующую армию. Это тоже поднимало дух войск. А она и ее фрейлины ухаживали за ранеными и больными. Дело это, в то время, было достаточно опасным. Инфекции были тогда страшнее вражеского оружия. Кстати медицинская служба в испанской армии была поставлена, по тем временам, хорошо.