Илья Куликов – Спецназ боярина Коловрата (страница 7)

– Если это те, кто пришел тогда на реку Калку, то не стоит их недооценивать, – сказал княжич Федор, – их может быть куда больше, чем десять тысяч, и тогда мы можем потерпеть поражение. И это поражение заставит нас склонить головы перед Степью, а это чести и славы нам не добавит.

– Если это монголы, те, что стояли супротив нас на реке Калке, – хмуро проговорил Евпатий, – то надо слать гонцов по всей Руси, собирать силу всех князей и быть всем как один.

Великий князь с улыбкой посмотрел на боярина Евпатия Коловрата. Видно, многое он перенес в те дни. До сих пор страх гложет этого могучего воина. Если я позову других князей на помощь, то покажу себя слабым. Рязанские князья никогда с монголами не сталкивались и в битве на Калке не участвовали. Коловрат ходил в тот поход под другими знаменами. Страх – плохой советчик, но и быть глупцом не надо. Сын мой прав: Степь силы боится, и надо ей показать, что Рязань могуча, а главное, едина. Пусть еще поспорят и поругаются, чтобы потом никто не говорил, что я советов ничьих не слушаю, а потом я скажу всем свое решение. Надо нам собраться всем вместе, мне и племянникам моим, и вступить в переговоры с этими захватчиками. Мы не булгары, и нас легко захватить не получится.

Однако споров не было. Евпатий Коловрат ничего не говорил, а боярин Демид и вовсе скучающе зевал. Для него, видно, весть о степняках не казалась угрозой.

– Вот что я решил, бояре, – немного помолчав, произнес великий князь Юрий Игоревич, – я встречусь с племянниками, и вместе мы пошлем к монголам посланника, чтобы узнать, чего забыли здесь эти степняки. Они увидят, что мы едины, и устрашатся нас. Их не так много, по слухам, тысяч десять, может, двадцать. Я и сам смогу их одолеть, а если еще и с удельными князьями соединюсь, то угрозы они и вовсе не представляют. Те монголы, что разбили моих родичей на Калке, вначале искали дружбы с нами, и если бы не проклятые и трусливые половцы, то победа была бы за нами.

Дерзкие слова того, кто там не был, подумал Евпатий. Частью они верны, но только частью. Монголы куда лучше половцев стреляют из луков и куда храбрее половцев. Это настоящие дети степи – сильные, быстрые и отчаянные. Готовые на смерть ради победы.

Встреча князей в Рязани

Наступил май, и все окрасилось зеленым цветом. Ласковое майское солнышко быстро высушило все лужи. Князья Олег и Роман Ингварьевичи, а также князь муромский Юрий Давыдович приехали к великому князю рязанскому Юрию Игоревичу. О том, что в степях появилась новая могучая сила, было известно всем.

Братья Олег и Роман расположились в Рязани в гостевом тереме. После сытной трапезы братья стали общаться о делах.

– Скажи мне, Ром, а ты и вправду считаешь, что эти монголы, или печенеги, или кто они там, опасны для Руси? Нет, я, конечно, понимаю, что степняки приносят с собой разорение и смерть, но так ли они действительно опасны для нас?

– Не знаю, Олег, – ответил князь Роман, – но мне тут соглядатаи мои в степи сказали, что к границам Руси идет целых сорок тысяч степняков!

– Сорок тысяч? Сила немалая! Но проверен ли твой соглядатай или, может, он назвал такое число из страха или чтобы прибавить важности своему сообщению? Я слышал о десяти тысячах степняков, которые, может, и не собираются вторгаться на Русь.

Князь Роман развел руками, так как ручаться за своего соглядатая он не мог, да и не хотелось ему верить плохим вестям.

– Кто знает, может, и брешет, – отозвался Роман, – но десять тысяч степняков в случае чего тоже могут пропитать наши земли слезами и кровью.

Олег кивнул, давая понять брату, что совершенно с ним согласен. Князь Олег понимал, что его дружина, состоявшая из пяти сотен отборных ратников и около тысячи менее умелых, все равно сама по себе против этих не то печенегов, не то еще кого не выстоит. Можно, конечно, ополчить селян, и тогда у него под рукой окажется почти восемь тысяч ратников. Столько оружия было в Пронске. Но селяне бою не обучены, и рассчитывать на них как на полноценных ратников было по меньшей мере дерзко.

– Завтра встретимся у великого князя и будем толковать о том, что делать. Там будет еще и муромский князь Юрий Давыдович. Может, если мы все вместе пригрозим этим степнякам, то те устрашатся, – сказал Олег.

– Эти степняки разгромили булгар. Убоятся ли они нас, брат?

– Ну, булгары – они ведь сами по себе, а к нам может еще и наш союзник, великий князь владимирский Юрий Всеволодович, прийти, да и другие князья, если что, тоже в беде не оставят. Знаешь, какая сила соберется? Коли будет нужда, мы сами эту Степь содрогнем. Воинов одних тысяч сто по всей Руси собрать можно, а еще две сотни тысяч ополчения. Никто не сможет сокрушить Русь и Рюриковичей.

Роман рассмеялся, выслушав брата. А ведь и впрямь Русь настолько могучая, что никто ее не сломит. Это если все спокойно, князья внутри себя ссорятся, а коли придет беда, то единым родом выйдут, и не страшны им эти печенеги или монголы. Да Русь вообще никого бояться не должна.

На следующий день князья и некоторые из бояр собрались в палатах великого князя рязанского. После того как все потрапезничали и обменялись подарками и положенными по такому случаю любезностями, начался разговор о степняках.

– Пятьдесят тысяч копий обрушатся на Русь этой осенью, – начал князь Муромский Юрий Давыдович, – мне эти сведения мой лазутчик принес. Остальные степняки живут своей обычной жизнью и находятся в каком-то дальнем походе.

– Пятьдесят тысяч! Сила несметная, – отозвался великий князь Юрий Игоревич. – С такой ратью эти степняки смогут не только земли и пригороды взять, но и самой Рязани угрозу представить. Но, как я понимаю, сведения эти не проверены, и если это монголы, то они на Руси искали друзей, а не врагов. Мы не участвовали в битве на Калке, и нам они не враги. Что скажешь нам, боярин Евпатий Львович? Ты у нас один видел их в бою. Каковы монголы?

Боярин Евпатий Львович видел, что князья не понимают, что это не просто степняки. Это народ воинов, и они хитры и сильны.

– Князья, – встав, начал говорить Евпатий, – коли монголы пришли на Русь, то, чтобы не было такого позора, как на реке Калке, надо всем объединиться и выйти против них. Разумеется, собрав не только силы рязанских земель, но и силы всей Руси. Если мы одолеем монголов, то спасем свою страну.

Великий князь Юрий внешне ничем не показал своего беспокойства, но на душе у него было нехорошо. Что, если и впрямь врагов пятьдесят тысяч? Даже если он одолеет их, то сильно ослабнет, и этим воспользуются и враги, и союзники. Владимирский великий князь хоть и союзник его, но хищник, и если Рязань ослабнет, то он только усилится, а откусить что, всегда найдет.

– Князья, бояре, – заговорил княжич Федор, – надо нам встретиться с ними и узнать их намерения, чтобы зря никому из князей не кланяться. Может, они, как и много лет назад, дружбы нашей хотят!

– Верно говоришь, Федор, – поддержал двоюродного брата Роман Ингварьевич, – надо нам направиться к окраинам нашей земли и там переговорить с их посланниками. Пошлем весть в Степь, что князья рязанских земель на травлю зверья собрались. Думаю, если там хотят переговоров, то направят к нам своих послов.

Великий князь Юрий Игоревич оценил предложение. Вообще он хотел предложить то же самое, но куда лучше это звучало из уст его племянника.

– Добро, князья и бояре, поедем зверушек потравим, а ты, Рома, пошли весточку в Степь, да добавь, что мы как бы и сами хотим переговорить.

– А за слабость не сочтут ли? – спросил князь муромский Юрий Давыдович.

– А это уж их дело. Коли хотят проверить крепость наших щитов, то пусть приходят, – гордо ответил Олег Ингварьевич.

Послы монголов

В самом начале лета князья рязанских земель травили зверье в окрестностях реки Воронеж и ожидали, когда же прибудут монгольские послы. Монголы, видно, не спешили, и только в конце июня к охотничьему терему прибыли три посланника.

В самую жару князья отдыхали в прохладных опочивальнях резного терема, который был построен настолько искусно и красиво, что отсюда и уезжать не хотелось.

Вести о посланцах монголов князья восприняли радостно и, одевшись в подобающие наряды, все вместе вышли им навстречу. Великий князь Юрий Игоревич ожидал увидеть перед собой трех всадников, но послы шли пешком. Что оказалось еще более странным, один из посланцев был женщиной.

Эта женщина с непокрытой головой была безобразна. Седые волосы, беззубый рот и безумные глаза делали ее настолько страшной, что, смотря на нее, любая девица закричала бы. Эта старуха как бы показывала своим видом, как безобразно в старости все то, что прекрасно в молодости.

Князья переглянулись, и Роман Ингварьевич произнес, указывая на старуху:

– Бесноватая!

Женщина словно услышала князя Романа и, опустившись на четвереньки, побежала к князьям и стала их обнюхивать, словно собака.

– Как быть-то? Может, это и не послы никакие, а скоморохи или люди, рассудка лишенные, – растерянно сказал князь Олег.

– Мертвые, мертвые! Они все мертвые, – закричала старуха на русском языке, – все они мертвы, и от них смрад идет. Фу!

Двое других посланников, не кланяясь князьям, подошли ближе, и один из них достал грамоту.

– Ежели желаете мира, то десятая часть всего вашего достояния наша будет!