Илья Куликов – Спецназ боярина Коловрата (страница 22)
– Роман, – обратился великий князь к племяннику, – ты и Игорек – вы последние князья нашего рода. Возьмешь половину рати и иди к Коломне. Здесь будет не битва, а погибель. После моей смерти ты станешь великим князем. Тебе предстоит многое сделать. Монголы уничтожили наши города и перебили воинство. Думаю, владимирский князь доволен таким исходом. Бог даст, боярин Евпатий приведет нам в помощь силу черниговских князей, и тогда тебе предстоит продолжить борьбу, а после отстроить сожженные города.
– Дядя, ты ищешь смерти в бою? Понимаю твое горе, но не вини во всем себя. Олег и Федор с небес взирают на нас и молят всех святых, чтобы те дали нам мужество продолжить борьбу. Ты должен изгнать монголов.
Великий князь Юрий улыбнулся, слыша слова племянника. Неужели Роман Ингварьевич, его племянник и уже взрослый муж, сам в это верит? Нет, не верит, просто сейчас он хочет поддержать его.
– Роман, ты возьмешь три тысячи выживших ратников и двинешься к Коломне, а после к Владимиру. Без сил великого князя владимирского в бой не вступай. Пошлю еще тысячу ратников навстречу боярину Евпатию, чтобы те соединились с черниговской ратью. Я сам останусь в Рязани и заставлю монголов облиться здесь кровью.
– Это самоубийство. Надо всеми силами отступать к Владимиру.
– Тогда что мы за правители, коли бросили вверенный нам народ тогда, когда он так в нас нуждался? Я останусь здесь и буду стоять насмерть, так как впереди зима и некуда идти простым людям. Если мы не выстоим, то умрем, а если покинем город, то умрем не от ран, а от голода. Но ты должен выжить и стать великим князем! Не медли, а выступай. Монголы уже близко!
Посмотрев на своего дядю, князь Роман Ингварьевич понял, что тот тверд в своем решении. Прав дядя: куда весь город пойдет? Уйти смогут только ратники, но тогда оставленные ими мирные жители погибнут, а так есть хоть какая-то возможность выжить.
На следующий день князь Роман Ингварьевич и половина рязанского воинства покидали город. Жители молча смотрели им вслед. Все понимали, что они здесь остаются на смерть. Великий князь Юрий Игоревич вышел к народу и с крыльца своих палат провозгласил:
– Рязанцы! Монгольская рать, которой нет числа, приближается к нашему городу. Мы все обречены, но есть у нас одна возможность выжить! Мой племянник, князь Роман Ингварьевич, движется к Коломне, где может соединиться с великим князем владимирским. Нам надо крепко стоять здесь, пока он не придет с помощью. А еще я задолго послал боярина Евпатия Львовича в Чернигов. Думаю, скоро придет и оттуда помощь. Монголы думают, что мы разбиты, но это не так. Они попадут в расставленные нами сети!
Простым людям и оставшимся ратникам хотелось верить великому князю, и они радостно закричали:
– Слава тебе, князь Юрий! Удержим Рязань и побьем поганых!
Они не ведают, что нет никакой помощи. А даже если и придет кто-нибудь, то не скоро. Из Чернигова до Рязани рати идти не меньше трех месяцев, но если у людей будет надежда, они станут крепче стоять и больше поганых падет под стенами. Монголов все равно разобьют, и тогда о храбрости рязанцев споют песни, но едва ли кто-то из стоящих перед ним сейчас людей услышит их.
– А сейчас, храбрые рязанцы, – продолжал великий князь, – готовьтесь к бою. Точите топоры и мечи и готовьте стрелы. Враг пожалеет, что пришел к нам под стены!
– Истина! Пожалеет! – отвечал народ.
Перед общей бедой все рязанцы забыли любые споры и готовились вместе стоять насмерть до прихода помощи.
Вернувшись в тепло палат, великий князь Юрий Игоревич снял шубу и подозвал двух своих дружинников – Ивана Лба и Николу.
– Иван, ты поедешь в Чернигов. Скачи, не жалея коней, и меняй их, пока можешь держаться в седле, а после передай мой перстень другому человеку, который покажется тебе достойным. Пусть и он скачет без промедления, и так до самого Чернигова. Пусть великий князь черниговский знает, что мы стоим здесь насмерть и уже не ждем помощи, но веруем, что наша смерть не напрасна, – сказал великий князь, снимая с руки перстень с печатью и передавая его дружиннику.
– Слушаюсь, княже, – ответил Иван Лоб и тут же вышел.
– А ты, Никола, скачи во Владимир и передай ту же весть.
Великий князь рязанский Юрий Игоревич передал Николе еще один перстень, цены еще большей, чем первый.
Когда дружинники покинули его, великий князь бессильно повалился на лавку. Оставшись наедине с самим собой, он ощутил себя разбитым старцем. Не было у великого князя желания ни трапезничать, ни общаться с кем-то.
Великий князь усилием воли заставил себя встать, подошел к иконам и опустился перед ними на колени.
– Господи, даруй нам силы вынести испытания, Тобой нам посланные, и помоги нам! Не ради себя прошу, а ради всех христиан, в Рязани живущих. Знаю, что мы не выживем, но даруй им хоть надежду. Умирать, во что-то веря, куда легче, чем без веры!
Ответ великого князя Михаила Всеволодовича Евпатию
Боярина Евпатия позвали к великому князю только спустя три дня после пира. Евпатий Львович понимал, что, прежде чем великий князь черниговский даст ему ответ, он все обдумает со своими ближниками. Понимал боярин и то, о чем именно он просит великого князя: вмешаться в чужую войну и повести свою рать к далекой Рязани.
– Боярин Евпатий Львович, – обратился к Коловрату великий князь Михаил Всеволодович, – поехали прокатимся на лошадях, а заодно и обговорим все на свежую голову.
– Воля твоя, великий князь, – ответил боярин Евпатий.
– Да и Игорька с собой бери. Парню небось здесь скучно. Пусть прокатится, кости разомнет.
Боярин Евпатий Львович вместе со своим воспитанником присоединился к великому князю, который выехал вместе с десятком воинов. Сопровождающие Евпатия Львовича и Игоря Ингварьевича воины также последовали на верховую прогулку.
– Прямо целый отряд скачет, – смеясь, сказал боярин Евпатий Львович, – словно в поход идем!
Великий князь Михаил Всеволодович рассмеялся и пустил коня рысью. Боярин Евпатий догнал его. Поравнявшись, они поскакали по подмерзшей земле. Было холодно, но зато не было этого постоянного дождя, и это радовало. От дождей дорога становилась размытой и кони поскальзывались, а по подмерзшей земле скакали легко.
Размявшись и согревшись, великий князь перевел своего коня на шаг. Сопровождавшие его воины сделали то же самое.
– Ну что, боярин Евпатий, проехались мы с тобой, кости поразмяли. Давай теперь и потолкуем. Мне нравится вести разговоры под отрытым небом.
– Главное, чтобы с этого неба дождь не капал, – отозвался боярин Евпатий Львович.
– Боярин, ты человек, всегда мне нужный, и я хотел бы тебя к себе на службу позвать. Станешь воеводой и будешь в моих ближниках ходить.
– Эх, великий князь, – ответил боярин Евпатий, – может, и принял бы твое предложение, но мне вот с этим пареньком ехать в удел наказано. Править ему помогать буду. Как повзрослеет и станет самостоятельно править, так, может, и пойду я к тебе на службу.
– Уговаривать не буду, так как знаю, что без толку, но одно скажу, боярин. Здесь, в Чернигове, тебе очень рады, и у меня большие планы. Удаль твоя и сила найдут применение. Долго думал я по поводу рязанского набега Степи и скажу тебе, не вывертываясь и слов не подбирая. Рязанцы со мной на Калку не пошли, и я с ними не пойду. Рассчитывают пусть только на себя. Они великому князю владимирскому кланяются, пусть кланяются, и пусть у него помощи и просят, но ты – другое дело. Оставайся в Чернигове и будешь жить здесь, как тебе и полагается.
– Нет, великий князь, коли не смогу я тебя убедить пойти мне на помощь, то чего уж говорить тут. Настало время возвращаться.
Боярин Евпатий был поражен словами великого князя Михаила Всеволодовича. Ему казалось, что сейчас вот возьмет великий князь и скажет: «Завтра в поход выступаем». Боярин Евпатий уже не раз представлял, как могучее черниговское воинство вступает в рязанские земли и там, соединившись с ратью Юрия Игоревича, сокрушает степняков. Что ж, видно, многое изменилось, подумал боярин Евпатий. Великого князя Михаила Всеволодовича тоже понять можно. Он в своем праве.
– Послушай, боярин, сейчас уже снег скоро выпадет, да такой, что уже до весны лежать будет. Мы все охотиться будем. Удельные князья черниговских земель съедутся ко мне, и ты сможешь позвать их с собой в поход. Я им препятствовать не стану. Не могу я рать увести, но ежели их помощь сможет что-то решить, то оставайся и позови их.
Боярин Евпатий Львович быстро прикинул, что если он вернется с пустыми руками, то особо не будет иметь значения, когда именно, а вот если удельные князья черниговские придут на помощь Рязани, то это будет большой заслугой.
– Не буду врать, великий князь, – сказал боярин Евпатий Львович, – сильно расстроен я твоим ответом, но понимаю тебя. До зимы погощу, кто знает, может, кто на наш зов и откликнется, только как бы поздно не было. Падет Рязань – много православных погибнет.
Михаил Всеволодович тяжело вздохнул. Он понимал правоту слов Евпатия Коловрата, но не мог поступить иначе. Вот сейчас стоит мне увести свои полки, думал великий князь, как тут же мои земли будут подвергнуты разорению. Так на Руси сейчас. Нет правды. Каждый сам за себя. Даже внутри рода грыземся и друг на друга с завистью посматриваем, а что говорить о межродовых ссорах. Мономашичи – враги Ольговичам и всегда будут пытаться обездолить нас. Вон, Ярослав Киевский точно нападет на меня, коли я в Рязань уйду, но как все это объяснить боярину? Может, поэтому владимирский великий князь на помощь Рязани и не пришел, чтобы я, бросив все, двинул свою рать? А в это время его брат и последний удел Ольговичей себе заберет. Киев наш должен быть. Мы старше по лествичному праву, но Владимир Мономах добился старшинства своими деяниями. Он, может, и был великим, а вот потомки его, величием предка пользуясь, его же заветы нарушают. Живите в мире, говорил он, а им лишь бы побольше земель собрать.