Илья Куликов – Десант князя Рюрика (страница 31)
На торговом месте несколько кривичей, которые пришли вместе с убийцей, тоже, достав топоры, о чём-то кричали. Ладожане, тоже с оружием в руках, вторили им, указывая на мёртвого Червеня.
Гостомысл подошёл, и все ладожане тут же смолкли. Кривичи посмотрели на него с недоверием, а затем один из них обратился к Гостомыслу:
– Князь Рюрик! Я…
– Я не князь Рюрик. Я, конечно, тоже в своё время был князем, но сейчас я не князь! Вы зачем крик подняли?
– А кто ты тогда? – спросил кривич.
– Я боярин Гостомысл. Князя уже позвали?
Впрочем, ответа Гостомысл не дождался, так как услышал знакомый голос.
– Я князь Рюрик и правитель селения на озере бога Ладо! Вижу, тут пролилась кровь. Кто это сделал?
– Он! – закричали ладожане, указывая на скрученного кривича. – Жизнь за жизнь! Смерть за смерть!
– Тихо! – громко крикнул Рюрик. – Все опустите оружие! Все!
Славяне и кривичи опустили топоры, но убирать их не спешили. Рюрик посмотрел на убитого и закусил губу. Жаль его, подумал князь, молодой ещё парень. Такой пользу мог принести немалую. Затем он перевёл взгляд на связанного кривича. Тому было на вид лет тридцать. Зрелый муж – гордость рода и племени.
– Я буду судить убийцу судом перед богами!
– Кровь за кровь! – тут же закричали ладожане.
Гостомысл посмотрел на ладожан. Его сердце тоже было полно гнева, и ему тоже хотелось поскорей призвать виновника к ответу, но он понимал, что суд должен быть.
– Тихо, – прокричал Гостомысл, – чего разорались! Мёртвому криком не помочь! Прав князь – судить этого лиходея надо, а после уже жизни лишить!
– Или оправдать, – договорил Рюрик.
Гостомысл посмотрел на князя, не совсем понимая его. Все видели мёртвого, и убийца был схвачен тут же на месте своего злодейства. Как можно оправдать?
– Ночью надо его судить, в сени дубов, чтобы Право присутствовал, – полный достоинства проговорил Гостомысл.
– Нет! – возразил ему Рюрик. – Я буду судить сейчас, пока не стемнело, а если солнце сядет, то тогда суд перенесу на завтра. Любой может высказаться в защиту убийцы или ему в обвинение. Кто видел убийство?
Все закричали и закивали головами. Поднялся невообразимый гам. Кто-то, включая Гостомысла, кричал, что суд должен быть, как и положено, ночью в сени дубов и что это неуважение к богу Право, а кто-то кричал, что он всё видел и готов рассказать всю историю с начала до конца.
– Тихо! – вновь закричал Рюрик, но толпа не смолкала, продолжая кричать и спорить. – Да замолчите вы все! Что вы орёте, словно звери!
– Он убийца! Что тут судить – голову ему топором размозжить и всё!
– …что это за суд при свете солнца! Да, может, ещё каждый рассказывать будет, словно вождь! Должен глава рода судить вместе с мужами своими!
Князь Рюрик понял, что кричать и пытаться заставить их всех замолкнуть – дело бесполезное. Тогда он просто сел на корточки и стал ждать. Кричали и ругались долго. Когда уже стало темнеть, все наконец замолкли.
– Наорались? Решили чего-нибудь? – спросил у народа Рюрик, который больше всего боялся, как бы всё это не переросло в кровопролитие.
Люди стояли обессилившие. Многие сорвали голос и теперь хрипели.
– Как тебя звать? – спросил Рюрик у связанного кривича.
– Древобой!
– Древобой, ты можешь поклясться, что не убежишь от правосудия? Сыны Крива, готовы вы поклясться, что Древобой не убежит от правосудия?
Кривичи утвердительно закивали головами, давая понять, что они согласны принести клятвы.
– Помните, что если вы нарушите клятву, то можете не возвращаться в свои земли, так как я покараю вас! Если решите нарушить клятву, то лучше сразу бегите со всеми своими семьями, так как тогда я буду считать вас виновными. Развяжите Древобоя!
Кривичи тут же под изумлённые взгляды ладожан принялись развязывать своего сородича.
– Завтра я буду тебя судить, Древобой, и если ты прав, то я отпущу тебя, но если не прав, то ты примешь смерть!
– Князь, как это ты убийцу родича своего несвязанным оставляешь? – заговорил Гостомысл. – Дух Червеня взывает об отмщении!
– Он мне тоже родич! Он тоже русич! – ответил Рюрик.
– Это понятно, – произнёс Гостомысл, – но Червень – он ведь наш, он ладожанин!
– Завтра буду судить! Сейчас солнце скрылось. Все должны видеть суд и понять, что он справедлив. Вы, – сказал Рюрик, обратившись к кривичам, – ночь проведёте в доме со мной. Кто поднимет на них свою руку – тот мне враг.
Ладожане изумлённо смотрели на такие поступки князя. Рюрик всматривался в их лица и видел в них ярость. Князь понимал, что если есть хоть какая-то возможность оправдать этого Древобоя, то это надо сделать, и плевать он хотел на всякую справедливость. Надо заставить всех думать, что они один род, они русичи. Иначе все его достижения не будут значить ничего. Конечно, Рюрику было жалко Червеня, и он ценил его жизнь куда выше жизни кривича и сам в душе считал ладожан своими, а кривичей – почти врагами, но как правитель он понимал, что по всем землям должна пойти молва о его правосудии.
На следующий день Рюрик пришёл на торговое место. Туда принесли скамью, на которой он сел сам, а рядом с ним сел Гостомысл.
– Ну, поскольку Червень ничего сказать не может, так как умер, то за него будут говорить те из ладожан, которые всё видели. Говори ты, Всемил, – сказал Рюрик и указал на зрелого мужа. Тот неспешно вышел вперёд.
– Червень был так назван потому, что он был всегда на лицо очень красивым, – степенно и нараспев начал свою речь Всемил, – он был красив лицом и весел нравом, многие девы желали, чтобы он взял их замуж! Червень прославил своё имя и как умелый охотник, и как воин. Хоть его ещё не стали называть боем, но он учился у варягов стоять в стене щитов и мог одним своим могучим ударом сокрушить врага.
Рюрик четверть часа слушал, как Всемил рассказывал о достоинствах Червеня, многие из которых были вымышленными, но так и не перешёл к самому моменту смерти. Перебивать ладожанина Рюрик не хотел, а посему время текло, а Всемил, по всей видимости, сам удивлённый красноречием, которое неожиданно в нём проснулось, всё рассказывал и рассказывал о том, каким хорошим был Червень.
– …Червень нередко мог смотреть в небо и предсказать погоду на ближайший год, а едва увидев лес, сразу говорил, какая добыча и где находится! Его стрелы не знали промаху, а его руки не знали покоя, и поэтому наш родич Червень, красивый лицом и великий делами, всегда готов был нести пользу своему роду. Везде он был желанным гостем, все видели в славном бое Червене своего друга, и многие, несмотря на то, что он был очень молод, спрашивали его совета.
«Отлично, – подумал Рюрик, – теперь Червень ещё и боем был. Интересно, а кем он не был. Ну прям всё лучшее в нём собрано: и охотник, и забавник, и лучший травник! Незаменимый человек. Послушаешь Всемила, и покажется, что теперь без Червеня Ладога погибнет».
Впрочем, многие славянские мужи, которые лично знали Червеня, слушая эту полупесню-полусказку, плакали. Гостомысл, крепко сжав кулаки, смахнул с лица слезу и торжественно произнёс:
– Кровь за кровь!
– Теперь, когда Всемил закончил, я опять хочу узнать, как умер Червень и за что его убил Древобой?
Всемил посмотрел на Рюрика непонимающим взглядом. Что, князю мало доказательств того, что этого поганого кривича надо лишить жизни? Он и так всё рассказал. По всей видимости, в эту минуту красноречие покинуло Всемила, и он коряво проговорил:
– Как умер? А вот пришёл на торг и увидел там серебряную бляху на поясе у кривича, взял да и отобрал её себе. А тот, трус паршивый, сын беззубого волка и старой гадюки, взял да и позвал своего старшего брата. Тот сказал – отдай бляху, что блестит, а Червень ему в ответ – ты пёс бродячий и безродная сорока, летел бы туда, откуда принесло тебя ветром холодным. Не будет у тебя бляхи, на солнце блистающей, – Всемил опять почувствовал вдохновение и продолжил нараспев: – Не будет тебе радости в землях наших, собака ты покусанная. Испугался кривич, сжалось сердце его, и бежал он от Червеня много вёрст и много часов. А Червень стоял и потешался, как он приспешника Вадима, пса облаянного, погнал с городу родимого.
– Так как он умер-то? – вновь спросил Рюрик.
Всемил явно не хотел про это говорить, но видя, то князь от него не отстанет, проговорил:
– Я долгие речи вести не обучен, как он умер, не знаю, так как не видел!
Рюрик сжал кулаки. Получается, что Всемил почти два часа выдумывал свои сказки, а как был убит Червень, он не знал и не видел.
– Так что надо-то для суда? – спросил Гостомысл. – Ведь и так всё понятно! Червень был хорошим, а этот змей – плохим. Надо бы решить, какой смертью он умрёт!
– Нет! Древобой, расскажи мне, как всё было!
Древобой вышел вперёд и поклонился Рюрику, а затем произнёс:
– За меня будет говорить наш умелец вести слова. Имя ему Володарь, так как владеет он этим даром от богов.
«Володарь! Имя одного из моих внуков. Он тоже владел даром», – с грустью подумал Гостомысл.
Володарь поклонился Рюрику и запел:
– В далёких землях падал снег, и в этот снег родился славный бой, и дали имя бою Древобой. Он был удачлив на охоте и поражения не знал. Врагов его всегда спасали ноги, и был в крови его кинжал. Он честен был и пред богами, и род его всегда был храбр, когда он шёл в страну на море, то шёл он с миром и был рад! На нём блестел отцовский пояс, что тот из глубины веков принёс, чтоб род помнил. Вот этот пояс подлый вор, который род свой лишь позорит, хотел украсть, но был убит.