Илья Иванов – Лирика панелек (страница 2)

– Это ты мне ответь. Компанию, что ли, нашел? – грубым басом проговорил горец.

– Как видишь. Тебе-то какое дело?

– А то не догадываешься? Я тебе намекну, – последовал резкий удар в печень.

Завязалась потасовка, и, казалось, все могло закончиться сразу, но бойцов разняла охрана и вывела на улицу. Адъютанты обеих сторон последовали за ними. Выйдя на улицу, компании разделились, как команды, обсуждающие стратегию перед предстоящей игрой, стоя неподалеку и злобно поглядывая друг на друга. Кипа, так звали близкого друга Вани, больше всех интересовался, что произошло и чего ему стоит ожидать. А всем остальным и так было понятно, что столкновения произошли из-за девушки. Это не было редкостью и никого не удивляло: за каждой «свободной» девчонкой в клубе был какой-то герой-романтик, который появлялся рано или поздно. Бобби и компания не боялись выхватить лишнего, и поэтому ожидание их только томило.

– Ну что там?! – выкрикнул Ваня. – Ты со мной разговаривать собирался или со своей сворой?!

Ссутулившийся кавказец отошел от своей компании и двинулся в сторону то ли отважных, то ли пьяных парней, схватил оратора за шкирку и что-то сказал на ухо. Бобби тем временем уже настроился героически отхватить своего и отправиться восвояси, а потому резким движением головы сломал величественный нос обидчика. У клуба разыгралась нешуточная баталия, приведшая к травмам различной тяжести. Хоть русичей было и меньше, но они точно не уступали гостям с юга. Все действо длилось около пяти минут, хотя бойцам это время показалось вечностью. Когда же зачинщики были загашены, все разошлись и оттащили тех, кто уже не мог идти самостоятельно.

Хозяин «Приоры» был повержен в бою и вести машину не мог, а потому поручил виновнику драки развезти всех по домам, но тот ничуть не возражал. К дому Кипы поехали в последнюю очередь. Ваня помог другу подняться в квартиру, уложил его на диван и хотел уже отдать ключи.

– Возьми машину пока что. Автобусы сейчас не ходят, как до дома добираться будешь? А завтра спокойно вернешь, – предложил Кипа.

Идея Ивану не особо понравилась, но деваться было некуда, Кипа был прав. Распрощавшись с другом, он благополучно доехал до дома, поднялся к себе в квартиру. Смыл кровь с лица, замочил майку, после чего отправился спать. Заснуть труда не составило, ведь Ваня был здорово пьян и помят.

2

Водная гладь. Вода настолько прозрачная, что отчетливо видно глубокое дно. Горы. Кажется, нет между ними расщелин, чтобы подобраться к этому чудному озеру. Нет привычных пляжей. Горы растут со дна озера. Нет ветра, нет волн. На озере – двое, о чем-то мило беседуют.

– Вот скажи мне, ты отжил уже двадцать четыре года. Как думаешь, ты уже добился каких-то успехов в своей жизни?

– О каких успехах идет речь? – осведомился Бобби.

– О земных. Нашел любовь всей жизни? Почему у тебя еще нет детей? А как же работа? Денег у тебя немного, и те крохи, которые есть, не задерживаются у тебя надолго. Что же это за жизнь такая? В твоей квартире невозможно жить, ты же сам понимаешь, что она больше схожа с конурой.

– Деньги? Зачем они мне? Квартира? Я живу один, вещей немного, санузел, плита, диван есть. Больше мне не надо. И вообще, кто бы меня упрекал в земных успехах! Напомни, как ты прожил свою жизнь.

– При чем тут я? – удивился незнакомец.

– Как это при чем? Ты говоришь, как люди. Ты лишь провоцируешь меня. Какова была твоя жизнь? Вот все, что дошло до нас о тебе: ходил по воде, творил вино из воды, ну и пару исцелений совершил. А потом тебя попросту распяли, после чего ты оставил свои попытки принести добро, психанул и сбежал назад, к себе домой. Видимо, не выдержал творения своего бати. А мы тут живем и надеемся, что хотя бы после смерти будет лучше. Но по этому поводу мне ничего не известно, тут тебе лучше знать.

– Пусть это останется для тебя загадкой и, возможно, сюрпризом. И что значит психанул? Люди меня сами прогнали.

– Даже если так. Вы создали место, с которым и сами-то управиться не можете. Да, возможно, есть в этом высший замысел, но я говорю о том, что знаю. С самого детства я видел то, что точно не способствует развитию добрых чувств у ребенка. Ты можешь упрекнуть меня в том, что я сам виноват, но извини, рос я не на небесах, созерцая творение свысока, а там, где воровство, насилие и пошлость были возведены в абсолют. И о другой жизни там никто и не знает.

– Я тебя услышал. А ты не думал о том, что это путь к мудрости и пониманию сути вещей? Я даже рад за тебя. В тебе отсутствует алчность. Ты не держишь в себе зла. Но ты так любишь затуманивать сознание травами. Ты нередко предаешься похоти. А частые драки? Это разве дело?

– Я пытаюсь развлекать себя на пути земном. Я никогда не ходил в церковь ставить свечи. И, честно говоря, храмы вызывают у меня отвращение. Почему-то люди решили, что вы очень любите золото, что священнослужители должны ездить на дорогих машинах.

– Вот этого я и сам не понял. А почему же ты все-таки верил в Бога?

– Мне всегда казалось, что такое ничтожество, как я, не может появиться из ниоткуда. А скажи, пожалуйста, мы единственное ваше творение или где-нибудь есть еще эксперименты?

– Нет, вы не единственные, есть еще разумные существа.

– А у них такая же шляпа творится?

– Нет, те не такие интересные. Вы задаетесь вопросами. Вы разные, начиная от бандитов и политиков, заканчивая монахами и вот такими, как ты.

– Это какими же? – с обидой в голосе сказал Ваня.

– Такими, кто не прижился в обществе и существует отдельно в своем мирке.

– Мало кто из нас хотел такой участи. И что плохого во мне? Я не отнимал жизни, никому ее не ломал. Портил, да. Но ничего ужасного.

– Интересный ты, необычный. Думаю, мы с тобой еще встретимся. Доброе утро.

3

Евгений Матвеевич проснулся за пять минут до будильника. Рядом лежит жена, которую он видит с утра в различных позах уже очень много лет. И, кажется, эти позы еще ни разу не повторялись: каждое утро что-то новое.

– Сегодня четверг, – подумал Евгений Матвеевич, и на его лице непроизвольно появилась легкая улыбка. Дождавшись тарахтения будильника, он бодро вскочил с кровати, ловким ударом ликвидировал источник шума, с обычным утренним спокойствием отправился в ванную комнату. Увидев неприятное зрелище, он принялся себя рассматривать, вертясь у зеркала, как балерина. «Тут бока лишние, тут пузико выпирает немного. Так, тут побриться, тут причесаться, умыться, ну и красавчик», – проносилось в голове главного бухгалтера.

На кухне главу семейства уже ждал завтрак, две дочери и, конечно, жена. После быстрого завтрака, нескольких стандартных утренних фраз все стали собираться на работу. Натянув старенький костюм, Евгений Матвеевич первым вышел из квартиры. Как каждый раз такой большой человек помещается в свою несоразмерную машину, остается загадкой. Это похоже на то, как клоун катается на детском велосипеде. Так или иначе, впихнувшись в свою ласточку, включив радио, Евгений Матвеевич под пафосную песню выехал со двора и отправился по хорошо знакомому маршруту «дом – работа».

«Куда можно съездить в отпуск?» – не выходило из головы. Турция, Крым, Сочи. Как приятно было бы оказаться на пляже, под жарким солнцем, которое нещадно поджаривает кожу. Услышать знакомые крики: «Чурчхела! Мороженое! Горячие пирожки!». Разве это не счастье? Это то, ради чего каждый день горбатится Евгений Матвеевич. Мечта. Обетованный лежак на пляже с галькой, рядом жена, которая необыкновенно ласкова на курортах, а также дети, которые поистине рады папе только в эти моменты.

Почему-то ему даже не представлялось, что все эти курорты и приношение себя в жертву работе – не то, чего ждет от него семья. Дожив до лысины, средней должности и пред– вкушения пенсии, осознать простую истину он так и не смог. А может, даже не пытался – закалка, полученная от родителей, учителей в школе, не позволяла ему свернуть с намеченного пути.

Терпя побои от хулиганов в школе, он всегда ждал момента, который ему так навязывали в детстве: «Вот станешь начальником, эти хулиганы будут у тебя на цыпочках ходить». Но этот момент так и не наступал. И вот он работает уже много лет и терпит претензии начальства.       «Ничего, еще немного, и я сам буду начальником». Он бегал за сигаретами коллегам, которые попали на свои места по блату, в коллективе не имел ни малейшего авторитета. Никогда не возражал и потому к сорока годам получил должность главного бухгалтера. И только в свои сорок он действительно приобрел власть. Власть над четырьмя женщинами-бухгалтерами.

Наконец перед взором Евгения Матвеевича появился горячо любимый небоскреб голубоватого цвета. Поставив машину на казенное место на парковке, полученное по должности (и этим местом он очень гордился), уверенной походкой отправился в новый рабочий день. Лифт доставил его тушку и еще десяток тушек таких же страдальцев на шестой этаж. Там у кофейного аппарата его встретил молодой замдиректора. Парню было чуть больше двадцати, поставлен на должность был совсем недавно после недели испытательного срока на должности стажера. Кто именно его папа, никто точно не знает. Но зато все давно поняли, что лезть к парню с глупыми вопросами бюджета и развития компании не нужно.