Илья Иванов – Ал Сил. Куда-то нужно записывать… (страница 3)
Сколько раз вы бились о камни?
О задержку дыханья и взгляд?
Сколько жаждали наказания, Получая молчания яд?
Сколько ждали, что вот, он взорвется. Вот прорвется его тленный гнев. Неужели вам так неймется?
Попасть в листы на отсев?
На отсев кто не жаждал объятий, Кто забыл насколько нужны. Ведь мы живы без всякий распятий, Когда дома родные княжны.
Нам не нужно ни горя, ни злата. Нам нужна яркость любящих глаз. И на веки – рассветы, закаты, Лишь для тех кто отдаст сей алмаз.
А огранка когда снизойдет?
Когда в серую, мрачную пору
Вы прижметесь, даруя полет, Позабыв про кровавую ссору.
Если сможем, то мы не заплачем, Пополняя седые ряды. Мы не можем, поверьте, иначе. Если можем – внутри мы мертвы.
– — —
Сегодня все произойдет. Сегодня он, а может я? Уйдет. Наточены клинки, доспехи еще целы. И лужи крови нету по колени.
Нет слез утраты и потери. Он молчалив, наполнен веры. Я же в шуме разных лиц. Какую маску вырвать из границ?
Убийцы? Лекаря? Плебея?
Опять на битву сожалея
Мне отправляться по утру. Пора. Пора заканчивать игру.
Один удар – всего лишь вывих. Не отступил, но все-таки притих. Еще – разбит висок, и капли жизни
Стекают вниз по новой тризне.
Повержен, пульс летит к прямой. Знакомое лицо… Силач какой. И кто же вышел на меня?
Пестреет маска, а под нею – я.
– — —
Смотри. Мне осталось до края немного. Девять стуков внутри и начнется полет. Моя жизнь как дыханье немого – Слишком мало прощает, слишком много дает.
И затерты опять руки в кровь. И уныние рвет из груди. И нехватка спасительных слов – На душе вновь чужие следы.
И победа уже далека, А падение мчится под счет. Ты была когда-то близка. Близок праздник – для демонов слет.
Кровь из глаз, как живая вода, Очищает, что было и будет. Я чернел до конца иногда, Но далек кто правдиво осудит.
– — —
Вчера около полудня.
Ты заставляешь мое сердце биться. Души тоска проходит. Чувствую – парю. Глоток очередной – никак мне не напиться. Огонь внутри улыбками дарю.
Да, мне надоело ездить в храмы
На склонах гор под кровлей из ветвей. Желает разум новой яркой драмы, А тело – хруст ломаемых костей.
И вопреки навязанных гармоний
Я сочетаю крылья и хвосты. И заменяю наркотических агоний
На шум из слов, на ладан, на кресты.
Вы, те что не закончили игру. Кто разукрасил свое эго красным. Убив его – лишь позабавил детвору, Но не оставил свое сердце грязным.
Забудьте строки о вражде и горе. Отриньте страх, откройтесь небесам. Идите разделяя словом море, И выводите тех кто дорог вам.
– — —
Зеленым покрывалом горизонт. На небесах давно искра затлела. Я раскрываю, следом закрываю зонт —
Земля влажна, под тучами уж млела.
Оставил дома пачку сигарет, Кофейник хладный, чашки половину
И незаконченный, в карандаше, портрет – Обрывки яркого, что придавало в прошлом силу.
Еще две нити – надежда, да любовь. Горшок пустующий с цветами. А вера там, где чуждо много слов. Где мир не разделен внутри мирами.
Клинок из света перезвоном нот
На поясе висит и ржи не знает время. Наступит миг, возможно только год. Когда закончит он чужое бремя.
Но до тех пор, хранить молчание ему. И отдавать дыхание только сердцу моему. И ждать. И ждать когда пробьют в часы. По коням, Лорды, рыть могилы под кресты.
– — —
Я мог вырвать сердце, когда хотел, Мог спустить курок без сожаления, Не прося потом у кого-то прощения, Задыхаясь любил. Загораясь – горел.
Рвал осколками души, питал идиллию, Каждой ночью сквозь строки мчал. Каждой ночью во сне кричал, Предаваясь другому насилию.
Кровью алой, чернилами черными
Выводил на руке своей боль. Убежала в ночь моя Ассоль.
Паруса алые рвали лентами.
Я греховен, пускай, я вода и огонь. Я навеки прощен, но не знаю прощения. Я навеки влюблен, но не вижу решения. Я совсем одинок, но меня ты не тронь.
– — —
Темнишь и врешь себе в тот час, Когда не видишь больше вместе нас. Когда рука дрожит, сжимая сигарету. Когда забыты ночи, в прошлом лето.
Темны зрачки, вино сухим глотком
Пронзает все нутро, струна – смычком, Повержена опять ее нестойкость. Она дрожит, предчувствуя влюбленность.
Мир охладел к своим Богам. Сквозь гнев и ярость позабыли годы, Когда не падали к ногам дарам, Когда не ощущали смерти своды.
Я помню, помню все и вот сейчас, Когда власть тела так бессильна, Молю тебя мой Бог – забудь про нас. Пока не заживем мы снова мирно.
– — —
Пергамента поток извит словами, И чередою мыслей ниспадает лист. Душа чиста, наполнена делами, Где цель всегда оправдывает риск.
Свет за окном цветет и меркнет – Из перезвона нот наполнен он, Из перехода строф. И зла, насилия – нет. А есть мечта и дым, и сон.
И вой, и крик, и рвать нутро бессильно. Передавать любовь из пальцев в пальцы, и глаза
Пустые вновь, подвержены унынию. И каплей крови вниз стекла слеза.
– — —
И снова ни строчки, ни крика, ни вздоха. Молчания яд разливается в пальцах. Душа разрывается – задыхается кроха, Тесьмою – на фото, слезы – в сердцах.