Илья Игнатов – Попаданка с острым языком (страница 14)

— Две стягивающие печати подряд, — процедила Иара. — Кто тебя учил пользоваться лечебными расходниками?

— Инструкция.

— Её писал артефактор, который продавал печати.

— Это многое объясняет, — вставила я.

Иара подняла голову.

— А вы кто?

— Причина, по которой он не стал ужином.

— И половина причины, по которой рана открылась, — сказал Рен.

— Вторая половина — его привычка строить мосты из света над бездонной ямой.

— Лея, — произнёс он устало, — это Иара Венн. Иара, Лея из очень далёкой области, где люди намеренно портят одежду.

— Давайте сразу на «ты», — сказала Иара. — Если в моём доме кто-то истекает кровью, церемонии отменяются.

— Не области, — сказала я.

Рен посмотрел на меня. Я поняла, что больше не хочу изображать уверенность. Не здесь, рядом с женщиной, которая держала чужое сердце зелёными нитями.

— Я не знаю, где нахожусь. Не знаю, что это за мир и как вернуться домой. Я прошла через дверь. Просто дверь в квесте, а за ней оказался лес.

Иара замерла.

Одна из нитей дрогнула, и Рен зашипел.

— Прости.

Она восстановила рисунок и только потом спросила:

— Как назывался мир?

— Земля.

Ни узнавания, ни испуга. Только профессиональный интерес.

— В Своде есть более сорока областей с таким бытовым названием.

— У нас не область. Планета.

— Планета? — переспросил Рен.

— Большой шар, который летает вокруг звезды.

Иара и Рен переглянулись.

— Что?

— Здесь считают иначе? Земля плоская? На черепахе?

— Эллар тоже шар, — сказала Иара. — Но миром мы называем не поверхность, а замкнутый слой Ткани. Другие слои существуют. Переходы между ними закрыли после Распада.

— Значит, можно открыть обратно.

— Теоретически.

— Мне подходит теория.

Иара закончила с раной. Зелёные нити погасли, оставив на боку Рена тонкий розовый шрам.

— Твой переход оставил метку?

— Только вот это.

Я вызвала интерфейс и вслух прочитала строку о не классифицированном внешнем источнике. Иара попросила повторить точную формулировку. Потом ещё раз. Её интерес перестал быть профессиональным и стал почти голодным.

— Завтра пойдём в Палату классов, — сказала она.

— Я уже пообещал управе, — ответил Рен.

— А если там меня арестуют?

— Тогда твоё происхождение определят бесплатно, — сказала Иара.

— Удивительная система скидок.

Она дала Рену горькое зелье, мне — полотенце и чистую рубашку. Рубашка доходила до колен и пахла сушёной мятой. Перед сном она накормила нас. Кухня находилась прямо над лечебной комнатой. На плите стоял глиняный горшок, который сам помешивал суп деревянной ложкой. Хлебница отрезала ровные ломтики, если попросить вежливо, и захлопывалась перед теми, кто требовал.

Рен сказал:

— Хлеб.

Крышка не открылась.

— Пожалуйста, — добавил он.

Хлебница выдала самый тонкий кусок.

— Даже мебель считает тебя неприятным, — сказала я.

Мой ломтик оказался вдвое толще.

— Она реагирует на интонацию, — объяснила Иара.

— Значит, у него нет шансов.

Рен был слишком уставшим, чтобы спорить. Суп напоминал куриный, только кусочки мяса иногда светились. Я осторожно попробовала.

— Что это?

— Пещерный бегун, — сказала Иара.

Я посмотрела на Рена, ожидая подвоха.

— Правда, — подтвердил он.

— У него сколько ног?

— До приготовления — восемь.

Я отложила ложку.

— Ты ела существ с клешнями, плавниками и щупальцами, — заметила Иара. — Почему количество ног имеет значение?

— Потому что курица никогда не пыталась догнать человека восемью способами.

Горшок обиженно перестал мешать.

— Оно чувствует критику? — спросила я.

— Артефактор добавил слабую эмпатию, чтобы пища не пригорала.

— И теперь кастрюля переживает из-за отзывов.