Илья Хан – Три одинокие козочки. Юмористический рассказ (страница 1)

Илья Хан

Три одинокие козочки. Юмористический рассказ

Глава 1. Козочка Ань.

Черноморское побережье. Дикий, пахнущий водорослями и жареными семечками кусочек рая. Домик козла Алекса и козочки Ань стоял на самом обрыве, так что с крыльца открывался вид на бесконечную синеву. Ань была дитя этого моря и этого солнца. Её шерсть, цвета тёмного янтаря, отливала золотом на закате. Маленькие рожки всегда были украшены то высохшей морской звездой, то алой ленточкой. Её девиз был: «Жизнь – одна, танцуй сейчас!».

До замужества её дни были прекрасными и веселыми. Она носилась по пляжу, пугая крабов, училась у старых осликов философскому отношению к жизни. Её мир был большим и полным сюрпризов. А потом появился Алекс, он тоже жил с ней в одном городе. Большой, грозный, с рогами, закрученными в тугие бараньи завитки. Он пас отару и слыл козлом с характером. Однажды он увидел Ань на дискотеке, где она пыталась станцевать новый незнакомый ей танец. Не сговариваясь, они протанцевали друг перед другом целый час, а потом и познакомились. Алекс не приносил ей комбикорм, который был вкусный, но не полезный, но мог принести охапку колючего горного чертополоха и бросить к её ногам со словами: «Ешь, сильной будешь». Он был ревнив и вспыльчив, как горный поток. Но когда он смотрел на неё, в его голубых глазах плясали искры такого обжигающего обожанья, что у Ань подкашивались ноги. И однажды Алекс пришел в ее родительский и заявил её отцу: «Она моя, беру», и взял. Первое время было похоже на шторм. Алекс построил для неё дом на обрыве. Дом был крепким, но окна выходили только на море. Со стороны суши, глухая стена. «Чтобы дух не выветривался», – пояснил он. Он мог уйти на целый день, а вернувшись, по запаху проверял, не было ли в доме чужих. Но он же мог ночью разбудить её, взять на спину и отнести на самую дальнюю скалу, чтобы посмотреть, как лунная дорожка дробится о камни. Мог сплести ей венок из диких горных цветов. Её жизнь превратилась в качели, то любовь, то ревность.

Утром Алекс уходил на работу, и Ань оставалась одна в своей крепости. Её главным развлечением стали танцы в одиночестве. Она ставила кассету и отплясывала, представляя огромную дискотеку. Но в середине танца её вдруг охватывала тоска. Не хватало зрителей, не хватало подруг. Вечером возвращение Алекса. Он мог влететь хмурый, мог ворваться веселым и закружить её в танце. Однажды, когда Алекс ушёл на три дня по важным рабочим делам, Ань совершила побег. Недалеко, в соседний посёлок, в кафе «У Георгия». Она надела самое яркое покрывало, украсила рожки и пошла. Вечер был волшебным, кругом звучала музыка, Ань танцевала так, что вокруг неё образовался круг. Она смеялась, флиртовала с безобидным молодым барашком и чувствовала себя прежней – лёгкой, ветреной.

Она вернулась под утро. Дверь была не заперта, а Алекс сидел за столом. Он не сказал ни слова, просто посмотрел. И в этом взгляде было столько ледяной ярости, что у Ань похолодела кровь. Он встал, вышел и захлопнул дверь. Следующие две недели он с ней не разговаривал и она окончательно поняла правила. Его любовь – это золотая клетка. Можно петь в ней, но вылететь – нельзя. У неё появилась мечта о подруге, о той, с кем можно молчать, которая поймёт всё без слов, которая тоже знает цену и вес «счастья» быть замужем. И так она жила. Её дни по-прежнему могли быть яркими. Алекс мог внезапно свозить её на водопад, спеть песню. Но где-то в глубине, под всем этим жаром и страстью, зрел лёд, лёд одиночества. А море шумело за окном, оно знало все её секреты и хранило их в своих зелёных глубинах.Глава 2. Козочка Светань.

Глава 2. Козочка Светань.

Она дралась с баранами за лучшие тропы, отбивала у лисиц их добычу просто из принципа. Однажды загнала на дерево медвежонка, а его маму заставила пятиться, методично целясь рогами в её чувствительный нос. Её боялись и уважали, и она была свободной и самодостаточной, до встречи с Алехой.

Алеха был не просто козлом, у него была своя мастерская по ремонту подков и большое стадо. Его стадо было самым крупным в окрестности, а его рога самыми массивными и причудливо изогнутыми, будто корни древнего дуба. Он не дрался за тропы, он их просто забирал своим авторитетом. Однажды он увидел козочку Светань, когда та, по своему обыкновению, отгоняла с луга чужую отару. Она делала это виртуозно, с яростью и изяществом. Алеха наблюдал с соседней скалы, не двигаясь. Когда она, запыхавшись, закончила и подняла голову, их взгляды встретились. В его чёрных спокойных глазах был интерес. Алеха спустился к ней не спеша и величественно.

– Это моя гора и мои луга, – сказал он просто. Голос был тихим, но властным.

– С какого перепуга? – огрызнулась Светань, выставив рожки.

– С того, что я сильнее, – ответил Алеха, не меняя тона.

– Иди ты! – рявкнула Светань и пошла в атаку.

Она никогда потом не могла вспомнить, что произошло. Был удар невероятной, сокрушительной силы, но как будто аккуратный. Она кубарем откатилась по склону, встала, оглушённая, Алеха стоял на том же месте.

– Иди ко мне, – повторил он. – Будешь моей главной козой, будешь драться, когда я скажу и с кем я скажу.

Унижение жгло её сильнее, чем ушибы, но в его словах не было насмешки, а было предложение похожее на равенство. Он признал её силу, но указал её место, и это место было рядом с самым сильным. Она могла отказаться, убежать, но куда? Продолжать драться с баранами до конца своих дней? Она плюнула, вытерла морду и кивнула одним резким движением головы.

Жизнь Светань у Алехи была суровой, никаких журналов, никаких дискотек. Из общения только родственники супруга, которые жили в стойле рядом, а вокруг одна дисциплина.

Рассвет, подъём, Алеха обходил периметр, Светань следовала за ним. Утро, пастьба стада, она следила за порядком, разбирала стычки, отбивала атаки шакалов, Алеха наблюдал, изредка внося коррективы тихим голосом. День, патрулирования границ владений, иногда стычки с соседними стадами. Алеха бился редко, только с равными по статусу, а мелких врагов поручал громить Светань. И она громила с таким азартом, что скоро её одного вида хватало, чтобы они разбегались. Вечер, возвращение в семейное стойло, Алеха молчал, она молчала. Они ели одно и то же, горную траву, лишайник, соль с обрыва, иногда он мог кинуть ей лучший кусок, просто так, это был его жест любви. Но даже в этой спартанской жизни находились трещины. Иногда, глядя, как орлы свободно парят в восходящих потоках, Светань чувствовала тяжесть в груди. Она всегда была одна, среди подчинённых, которые её боялись, рядом с молчаливым супругом, который её ценил, но в тоже время сдерживал. У нее не было никого, перед кем можно было бы расслабить мышцы шеи, никого, с кем можно было бы просто помолчать или чем-то поделиться. И так бы и продолжалось дальше, если бы в один день Алеха не продал часть стада и не открыл новый бизнес в городе на побережье Чёрного моря.

Глава 3. Козочка Динь.

Всем известный факт, что средняя полоса России не терпит суеты, здесь время течёт медленно и как-то по-особенному. В одном из таких мест, где на всей линии видимого горизонта были поля пшеницы, раньше жила еще одна наша героиня, козочка по имени Динь. И жила она радостно, пока её не посватал козел из города на берегу Черного моря. Героиня согласилась, собрала свои вещи и уехала в его хозяйство под названием «у Ильи». Не какие-то там городские названия, «Мечта», «Луч», «Рассвет» – просто «у Ильи». Все у него было просто и практично, в аккуратной избе с резными наличниками и коньком на крыше теперь жила козочка Динь. Её мир был скучен и понятен, как клетки в тетради. С восходом солнца – подъём. Пятьсот граммов отборного овса с ячменём на завтрак для неё и её козла. Затем часовая прогулка по огороженному выгулу, где трава была подстрижена ровно до пяти сантиметров. Сначала Динь наслаждалась такой жизнью, её маленькие рожки, закрученные в изящные спирали, всегда были начищены до блеска. Темно-русая шерсть расчёсывалась сто раз каждое утро и вечер, в целом она была воплощением правильного деревенского быта. Идеальный порядок начинался с её стойла, где находился ее дамский будуар. В углу, на этажерке из ясеня, лежала стопка зачитанных до дыр книг о вампирах, истории про которых она просто обожала и книги по юриспруденции и психологии. Динь выменяла их у ворона на блестящие пуговицы. Также она любила читать журналы. Она зачитывалась статьями про «Фэн-шуй в малогабаритной спальне» и «Как сохранить романтику после восьми лет брака». Она впитывала эти знания, как сухая земля – первый дождь, и старательно применяла. На её соломенной подстилке лежали аккуратно сплетённые ароматные травы мяты, чабреца и мелиссы, для спокойного сна. В туалетной комнате висело маленькое зеркало, в котором Динь каждый день проверяла выражение своих серо-голубых глаз. Они должны излучать спокойную мудрость и лёгкую, едва уловимую грусть, так, как у героинь из статей журналов. Главным украшением её жилища была фотография в самодельной рамке из прутиков, на ней была юная Динь. Она стояла на краю луга, у самого леса, куда строго-настрого запрещалось ходить. Голова была закинута, рожки гордо устремлены в небо, а в глазах горел огонь, который сейчас после замужества можно было увидеть разве что в самую лютую стужу, да и то глубоко внутри. Это было фото её «до», до этой жизни с козлом Ильей.