Илья Головань – Хугбранд. Сын Севера (страница 54)

«Стальных братьев» сразу заметили. Небольшой отряд легкой пехоты из двадцати человек направился к ним, но наемники бросились на врагов с остервенением. Такого напора лефкийцы не ожидали. Щитом к щиту наемники быстро шли вперед, коля во все стороны копьями, а позади стоял Ражани, убивая особо ретивых врагов глефой.

Одним ударом «Стальные братья» заставили лефкийцев отступить, и сами не заметили, как оказались под башней.

— Болтун! — крикнул Хугбранд и забрал знамя у Хуго.

Объяснять ничего не стоило, Болтун выхватил арбалет, выстрелил в человека на башне, а потом схватил знамя и полез наверх.

Кавалерия в центре навела шороху. Дирижабль продолжал летать и поливать врагов металлом, когда один магический снаряд смог пробить ткань парящего исполина. Защитные заклинания переставали справляться с огневой мощью лефкийских магов.

Кто-то бежал от укреплений в тыл — и «Стальные братья» убивали их. Легкие пехотинцы попытались напасть еще раз: наемники отбросили врагов. С каждой секундой ситуация становилась хуже, «Стальные братья» застряли между войсками на укреплениях и тылом.

Взобравшись наверх, Болтун сбросил флаг Лефкии и поставил на его место знамя «Стальных братьев». Сначала мало кто это заметил. Первыми это увидели бойцы Лиги, и по рядам союзников прокатился радостный клич. Тогда стали оборачиваться и лефкийцы.

— Болтун, по огнеметчикам! — крикнул Хугбранд, но стрелок все понял и сам.

Арбалетный болт попал в спину огнеметчика, и сифонофор не выстрелил вовремя. Видя флаг, пехота Лиги бросилась на штурм. Завязался ближний бой.

— Покажем им! — рявкнул Ражани, легким движением глефы перерезая горло врага. На «Стальных братьев» давил отряд из тридцати бойцов: легких пехотинцев и серьезных бойцов с большими щитами. Без остановки работая копьем, Хугбранд смотрел по сторонам. Нужно было уходить, срочно.

Рядом что-то громыхнуло, и Хугбранда бросило на землю.

Прийти в себя получилось не сразу. В ушах стоял звон, будто на голову надели ведро и несколько раз ударили по нему молотком. Хугбранд не знал, сколько времени прошло, но когда он смог наконец-то приподняться на руках, то увидел, что все «Стальные братья» лежат на земле.

Что-то взорвалось. Может, один из глиняных кувшинов с дирижабля или сифонофор, оставшийся без орудийной команды. Взрывом приложило и лефкийцев, сейчас они медленно приходили в себя, как и наемники. Но времени думать о врагах и союзниках не было. Когда Хугбранд поднялся на ноги, он увидел приближающуюся фигуру.

Тяжелый чешуйчатый доспех, латные наручи и поножи, обитый железом щит в одной руке и тяжелый парамерион, изогнутый длинный меч — в другой. И этот грозный враг не носил шлем, поэтому Хугбранд сразу узнал его.

— Стратиг Наксий, — проговорил дёт, сжимая ладонь на древке копья.

За стратигом мелькали красные щиты «Сынов Атота». Воспользовавшись неразберихой после взрыва, со стороны укреплений прорвалась пехота Лиги. Наемники приходили в себя, как и лефкийцы, две армии собирались столкнуться в жесткой, равной схватке, но перед этим должны были встретиться два лучших воина.

«Аскир, я отдаю жизни врагов своих тебе. Хугни, я убью больше врагов во славу рода нашего», — вознес хвалу предкам Хугбранд. Он изменился. С той короткой односторонней схватки на стене крепости Плача Хугбранд стал другим.

Взяв копье верхним хватом, дёт быстрым шагом двинулся к врагу. Наксий не замедлился.

«Его голова открыта», — подумал Хугбранд, как и в прошлый раз. Сегодня дёт понимал, что это — провокация. Наксий был готов защитить свою голову в любой момент и ожидал атаку. Без шлема стратиг хорошо видел и слышать, а дышать было просто. Стратегия была рискованной, ведь всегда можно поймать стрелу или удар из слепой зоны, но Наксий знал, что делает.

Хугбранд ударил копьем в голову. В последний момент, когда щит стратига уже поднимался, дёт резко изменил траекторию удара, и наконечник копья попал в руку, отскочив от латного наруча.

«Не вышло», — пронеслась мысль в голове Хугбранда, который целил между наручем и чешуйчатым доспехом. Наксий сразу все понял.

Копье заходило взад-вперед, стратиг закрылся щитом. Когда наконечник копья прошел мимо, Наксий шагнул к Хугбранду. Стратиг хотел подобраться ближе, на дистанцию удара, но дёт двинул копьем в сторону, как топором, и древко ударило о доспех Наксия. Шагнув назад, Хугбранд потянул копье на себя, и длинный наконечник, похожий на меч, режущим движением прошелся по доспеху.

Атака была хорошей — и она не могла повредить броню врага. Стратиг отреагировал быстро, он ударил щитом вниз. И Хугбранд ждал этого.

Рука разжалась, выпуская древко. Хугбранд мгновенно выхватил топор и шагнул вперед. Копейщик всегда старается сохранять дистанцию, такого Наксий не ждал, его щит продолжал двигаться вниз, оставляя голову стратига открытой.

Тяжелый парамерион врага поднялся, чтобы защитить голову. Но Хугбранд бил ниже, в горжет, закрывающий шею. Лезвие топора со звоном врезалось в броню, и чешуйки горжета разлетелись в сторону. От ответного удара щитом Хугбранд отпрыгнул назад.

Выражение лица Наксия не изменилось. Под горжетом была толстая стеганка, которая сдержала мощь удара. Но сам горжет пострадал. Это был хороший удар.

— Ты — тот дёт, с осады крепости Плача, — сказал Наксий скорее самому себе, чем Хугбранду.

— И что, если так? — хмыкнул дёт, и на лице стратига проскочило легкое удивление — он не ожидал услышать лефкийский.

— Ты задел меня. Второго шанса у тебя не будет, — сказал Наксий и шагнул вперед.

Парамерион просвистел рядом, Хугбранд ударил в ответ: топор врезался в щит. Щитом Наксий оттолкнул дёта назад, и снова парамерион едва не задел Хугбранда. В последний момент дёт подставил щит, чтобы перенаправить удар, но Наксий ударил легко, не вкладывая много силы в атаку. Хугбранд не стал принимать такой удар, вместо этого дёт толкнул щитом вражеский меч, заставляя Наксия отступить на шаг назад, но тогда уже сам стратиг ударил щитом.

Хугбранд самозабвенно рубился с врагом, его удары раз за разом обрушивались на щит в попытках пробиться через него, а Наксий пытался подловить дёта, чтобы закончить бой за удар. Рядом бились другие воины: наемники и пехота Лиги против «Сынов Атота» и лефкийцев. Никто не приближался к Хугбранду и Наксию, все сосредоточились на своих противниках, и два воина в центре битвы оказались на своем островке пустоты, будто попав в эпицентр бури.

Тяжелый парамерион рухнул на щит с огромной скоростью, но отвести удар Хугбранд не смог. Лезвие рассекло железную обивку, доски, стальной умбон и два пальца дёта с такой легкостью, будто Наксий ударил по куску масла.

— А-а-а! С-сука! — прокричал Хугбранд, когда боль обожгла ему руку.

— На этом все, — сказал Наксий спокойно. — Ты без щита, дёт.

Стратиг был нерушимой скалой, спокойным воином, привыкшим стоять под градом ударов. Но его атаки были особенными. Да, Наксий бил тяжелым парамерионом, которым обычно орудуют двумя руками, да, его клинок, скорее всего, был зачарован, и все же этого было недостаточно. Наксий был особенным человеком — из тех, кого упоминал отец. Стюврэ, доро, аура — название ничего не значило. Важно было лишь одно: Наксий стоит выше Хугбранда, и сила стратига выходит за человеческие рамки.

«Прости, отец. Я не смогу избежать этой битвы… Он сильнее меня. И что с того?», — подумал дёт, и ярость начала захлестывать его с головой. Стюврэ, чешучайтый доспех, стихийный камень, которым Наксий пока даже не пользовался? Да плевать вообще!

Боль в руке исчезла. Воспоминания о битве с катафрактом объединились с нахлынувшей яростью, и Хугбранд почувствовал себя, как в тот день. Он не стал берсерком, любимцем Аскира, но смог ощутить что-то похожее.

Хугбранд бросился в бой.

Топор в руке будто стал невесомым. Удары сыпались на Наксия со всех сторон с такой скоростью, что стратиг успевал только защищаться, он даже не мог поднять парамерион, ведь Хугбранд бил и по клинку. Наксий сделал шаг назад, затем другой. Мощь ударов заставляла руку, держащую щит, ныть от боли. Но Наксий ждал. И когда момент настал, он коротким движением ударил своим железным щитом в голову.

Хугбранд упал, и вся ярость испарилась. Он не пил отвар, не входил в боевой транс. Это была попытка повторить состояние берсерка, и оно закончилось, стоило Хугбранду получить хороший удар.

Враг стоял сверху, а дёт не мог даже встать. Ражани заметил, что дела плохи, но помочь не успевал. Не стоило надеяться на спасение, Хугбранд мог спастись только своими руками. Но перед глазами всё плыло, Наксиев было то два, то три.

Стратиг оттянул парамерион назад, чтобы закончить бой уколом. Сделать это Наксий не успел: в какой-то момент, будто почувствовав что-то, стратиг вскинул щит — и в него прилетел магический снаряд.

«Баллисмо!», — подумал Хугбранд. Дед творил чудеса, он выстрелил далеко и совсем не видя врага, причем с такой силой, что Наксия оттеснило на добрый десяток шагов. Но стратиг устоял. Его щит прогнуло внутрь, и стальную пластину вжало, как тесто, в которое кладут мясо. Щит упал. Держать его стратиг больше не мог: его рука сломалась.

— Вперед, покажем им! — прозвучал крик за спиной. Враги на укреплениях отступили или сдались, и вся пехота правого фланга Лиги продвинулась вперед. Лефкийцы не могли сдержать напор и стали уходить вместе с «Сынами Атота», а стратиг Наксий исчез, затерявшись в толпе врагов.