Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга седьмая (страница 38)

— Хайфс? Помощник Красного Короля, Префекта? — удивленно спросила Наус.

Отряд «Ива» отлично знал описание всех Префектов и их ближайших сподвижников. Хайфс был телохранителем Красного Короля. Известность он получил за свое необычное оружие, да и прочие приметы совпадали.

— Я здесь уже два месяца. Настоящая скукота, скажу я вам. Ходишь по комплексу, на яму эту смотришь. Эх, тоска смертная, — сказал Хайфс с грустным видом.

— И что это за яма? — спросила Бирэнна.

«Хайфс здесь. Значит, Красный Король тоже замешан. Настолько, что его личный телохранитель сидит здесь, в лаборатории Единства. И охраняет ее», — подумала она.

— Яма? Можно назвать ее полигоном для создания Экстракта Дружбы.

По коже Бирэнны пробежались мурашки.

— Экстракт Дружбы? — спросила она шокированно, а Наус и Махус удивленно взглянули на нее.

— Что это такое? — спросил Махус.

— Экстракт Дружбы. Чтобы создать его, нужно убивать людей в правильном порядке. Мужчина, женщина, девочка, мальчик. Повторить. И делать это до тех пор, пока Экстракт Дружбы не будет готов.

— И сколько нужно убить? — спросила Наус, не скрывая возмущения в голосе.

— Сотни, если не тысячи. Это нужно делать в глубоком месте. Людей убивают специальной кислотой, разъедающей их заживо.

— И зачем он нужен? — спросил Махус, еле сдерживая эмоции.

— Помогает развить Волю. Я ведь права?

— Конечно, — улыбнулся Хайфс. — Не подумайте, что мне это нравится, я же не какой-то психопат. Мне просто плевать.

— Почему ты рассказываешь все это? И разве не стоило скрыть свою личность? Теперь мы знаем, что Красный Король связан с Единством, — сказала Бирэнна. Тем временем Махус и Наус шагнули в стороны.

— Потому что мне здесь скучно, я же говорил. Мне просто хочется с кем-то поговорить. А, ну и вы все равно не выживите, поэтому о связях моего начальника никто не узнает.

Не сговариваясь, отряд Бирэнны атаковал. Махус бросился на Хайфса со своим копьем, а Наус ударила с другой стороны трезубцем.

— Вы серьезно? — спросил Хайфс, спокойно отражая обе атаки. На каждом конце глефы было лезвие, Хайфс владел своим оружием превосходно. Поэтому его парирования и атаки могли быть очень быстрыми.

Что Хайфс тут же доказал: Наус едва успела закрыться щитом. Щит из Готана развалился на две части, оставив в руке девушки лишь половину щита.

Пострадала не только Наус. Кончик копья Махуса отвалился и упал на пол.

— Бросьте. Интересный прием. Ты концентрируешь ярь на конце наконечника, да? Где-то я этот прием видел…А, Серебряное Копье. Выполняешь ты его паршиво, но для твоего уровня — очень даже неплохо.

Бирэнна сначала хотела воспользоваться ядом. Но как только она заметила скорость Хайфса, то тут же поняла — нужно бить, и бить сильно.

Схватив «Удар», Бирэнна направила в него ярь. Хайфс, который играючи сражался с Махусом и Наус, повернулся в сторону черноволосой девушки. Его лицо в миг посерьезнело.

Красный Метеор снес голову последнему гиганту. Остаться без головы — это еще не конец для эрго-солдата. Поэтому Диаз тут же взмахнул своим посохом несколько раз, превращая завалившееся на пол тело эрго-солдата в кровавые ошметки.

— Догонять Ливия или помочь Моро? Думаю, Моро и сам разберется, — сказал Диаз. Враги пусть и были до жути сильными и живучими, скоростью и разнообразием приемов похвастаться не могли. Диазу было банально скучно, он просто методично уничтожил гигантов, кромсая их на части.

Сильнарец почувствовал приближение врага. Стена справа от Диаза взорвалась обломками, и противник с когтями на руках прыгнул вперед, намереваясь проткнуть Диаза своим оружием.

Прилив Короля поднял ударную волну яри, которая на миг замедлила врага. Диаз отпрыгнул.

— А ты не промах, — хищно облизываясь сказал враг.

На каждой руке мужчины была надета перчатка с выступающими вперед четырьмя лезвиями. Глаза Диаза немного расширились в удивлении.

— Ты — Борк, Резчик. Телохранитель Белой Скалы, — сказал рыжий сильнарец.

— Именно, пацан. Моя слава бежит впереди меня. Что ж, сдохни, — сказал Борк, готовясь к новому прыжку.

— Ты знаешь мое имя? — удивился глава лаборатории. — Странно, не думаю, что встречал тебя.

— Я же убил тебя своими руками…

— Ах вот оно что. Значит, ты убил Версутура. Вряд ли это был Бета…Гамма, я полагаю? Нападение на Сильнар?

— Да.

— Тогда ясно. Он был самым слабым из Версутуров.

— Что вообще здесь происходит? — почти прокричал Ливий.

— Не кричи так громко. Ладно, объясню. Новые члены Единства часто меняют свои лица. Все для того, чтобы их ничего не связывало с прошлой жизнью. Мы выбрали одинаковое лицо. И взяли одно имя — Версутур. Всего нас было трое. Чтобы различать, в Единстве к нашему имени добавляли указание номера: Альфа, Бета или Гамма. Самого сильного называли Альфой, самого слабого — Гаммой. Версутур Гамма погиб при нападении на Сильнар, а Версутур Бета — два года назад в бою со Школой Полного Разрушения.

— Одинаковые лица и имена? Психопаты, — сказал Ливий, возвращая трезвость рассудка.

— Почему же? Разве в «Сове» не принято скрывать имя даже от товарищей? Разве мы отличаемся?

— И очень сильно. У меня есть имя. И есть свое лицо, данное мне от рождения.

— Вот как. Я мог бы его поменять. Да и мог бы заставить тебя забыть свое имя — не хочешь? Думаю, можно заканчивать с праздными разговорами. Меня ждет работа.

Версутур взмахнул руками, активируя барьер. «Твою же, если он смог создать Барьер Десяти Надгробий, то точно приготовил что-то опасное», — подумал Ливий перед тем, как застыть с остекленевшим взглядом.

— Барьер Южных Кошмаров. Не думаю, что ты освободишься, — спокойно сказал Версутур.

Перед глазами проносились сцены убийств. Приемная мать, друзья — неудержимые убийцы убивали всех, кого Ливий любил.

— И ты думал, такое на мне сработает? — спросил Волк, возвращая ясность своему взгляду. Магические цепи на стенах вспыхнули и разрушились.

— Ого. А что насчет Барьера Ста Голодных Призраков?

В этот раз даже взгляд Ливия не поменялся.

— Не думал, что ты будешь использовать иллюзорные барьеры. Сначала от неожиданности я поддался на чары. Теперь можешь забыть о своих барьерах, — сказал Волк спокойно. Его рассудок, отполированный Божественной медитацией, легко противостоял подобным иллюзиям.

«Стоит перестраховаться», — подумал Ливий, создавая внутри себя красную, синюю и зеленую ленты.

— Ты умеешь удивлять. А что насчет этого?

Магические призмы и ярь-линзы вспыхнули по всей комнате. Первые два барьера были лишь малой частью системы обороны. Теперь Версутур применил свой самый мощный барьер.

— Опасно, — сказал Ливий перед тем, как упасть на колени.

— Барьер Молочного Наваждения останавливает даже Столпа, — сказал Версутур, доставая тонкий клинок из ножен.

Если бы рассудок оказался слабее, Волк даже не понял бы, что произошло. Барьер Молочного Наваждения — весьма опасен. Человек в нем просто…теряется. Он не видит никаких иллюзий или картин прошлого. Разум наоборот будто бы отключается из-за магического густого белого тумана, за который барьер и заслужил свое имя.

Ливий видел туман. И стоял в нем, как ни в чем не бывало. Нет, Волк отлично понимал, что упал на колени, но в тумане ему казалось, что он — вполне себе стоит. Где верх, а где низ Ливий понять не мог. Чувства времени и пространства сбоили, вот только Волк десятки раз сталкивался с подобными явлениями в глубокой медитации и в мире Божественной медитации.

«Ленты помогли. Справился бы и без них, но дольше. В этом месте легко заблудиться, если твой разум недостаточно подготовлен. Барьер Молочного Наваждения? Жуть какая», — подумал Ливий. Через мгновение он вскинул руку, хватая меч прямо за лезвие.

— Что? — удивленно спросил Версутур, который намеревался прикончить Волка.

— Не торопись, — усмехнулся под маской Ливий. Посох воткнулся в грудь Версутура, протыкая его насквозь.

И в ту же секунду потолок разрушился. Кто-то ворвался в сердце лаборатории, минуя все преграды. Ливий и Версутур отреагировали почти одновременно: хозяин лаборатории отскочил назад, на ходу активируя Венеру. Ливий тоже попытался отпрыгнуть. Вот только он стоял на коленях, поэтому не успел сделать это моментально.

Новый противник не собирался давать Волку поблажек. Ливий почувствовал, как две мощные руки сгребают его в охапку. Кто-то взял Волка в захват. Кто-то очень сильный и высокий.

Ливий попытался вырваться и понял, что не может этого сделать. Сила врага была просто ошеломляющей.

— Брось, пацан. Из моего захвата еще никто не выходил живым, — сказал враг, сжимая руками еще сильнее.

Повернуть голову Ливий не мог. Единственное, что он успел перед тем, как его схватили — сгруппироваться. Между руками врага и грудной клеткой Волка были его собственные руки.