Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая (страница 36)

– Я из Централа. У нас есть разве что цепы. Интересное оружие.

– Да, есть такое. Много возможностей, понимаешь. Можно сделать так, а можно – вот так.

Гун взмахнул кусаригамой, будто вонзая ее в кого-то. Другим движением он показал, как можно резать.

– Цепь – это вообще сказка. Можно подтянуть к себе кого-то. Да и по-разному сделать можно. Например, вот так, – с усмешкой сказал Гун.

Серп шел вертикально вниз, а цепь с грузом, перехваченная поближе – вертикально вверх. Если серп должен был вонзиться в лицо или тело, то груз летел точно в мошонку воображаемой цели. Два одновременных движения Гун сделал так быстро, что Ливию оставалось только уважительно кивнуть – бандит был хорош в отбивании чужих яиц.

– А можно и наоборот, – усмехнулся Гун еще сильнее. – Но да ладно, что я тебе все свои секреты выдаю? Пора сразиться.

Кивнув, Ливий встал наизготовку. На мгновение на лице Волка проступила грусть.

«Думаю, Махус с его трехзвеньевым копьем был бы рад увидеть мастерство Гуна», – подумал он. Вместе с воспоминанием о друге пришли и другие – о девушке и прочих друзьях. Будто ураган, воспоминания пронеслись по разуму Ливия, исчезнув без следа. Сейчас стоило сосредоточиться на тренировочном бою.

Гун сделал расслабленный шаг вперед, потянулся, а потом неожиданно бросил груз. От внезапной атаки Волк уклонился. На бандита это впечатления не произвело, ведь груз уже двигался назад, а сам Гун бросился в атаку с серпом.

«Будто живой», – проскочила в голове мысль о грузе. Гун так виртуозно управлял цепью, что даже Ливию становилось сложно отследить атаки со всех сторон.

Серпом бандит бил редко. Быстрая атака в уязвимое место – и отскок. Цепью Гун отвлекал, это Ливий быстро понял.

– Попался!

Цепь обвилась вокруг конца посоха. Тогда Гун потянул ее на себя, не давая Волку поставить блок. Своим серпом бандит метил в горло – на тренировке Гун совсем не сдерживался.

«Я тоже так могу», – усмехнулся про себя Ливий. Зная, что Гун так сделает, Волк просто оттянул нижний конец посоха на себя, а верхним попытался ударить бандита.

Гун отскочил.

Хотя бы частично обездвижить оружие врага – это хорошо. Но у Гуна был серьезный недостаток – дистанция. Посох банально длиннее. Пока Ливий держал его ближе к середине обеими руками, чтобы было удобнее защищаться. Настала пора переходить в атаку, и Волк сменил хват, сместив руки ближе к одному концу.

Вернув цепь, Гун начал раскручивать ее над головой. Для идущего его уровня в этом не было смысла, ведь бандит мог швырнуть груз со всей силы без всяких раскруток. Но Гун не просто крутил цепь горизонтально, как раскручивают пращу. Ось вращения смещалась, груз забирал то выше, то ниже, и делал это так быстро, что Ливий без Взора Дракона с трудом отслеживал движения.

Гун не швырнул груз, вместо этого он бросился в атаку. Волк ткнул посохом, как копьем, но Гун «поймал» оружие серпом и отвел атаку в сторону.

И тогда груз рухнул вертикально вниз.

Комбинация была отличной. Отвлечение раскруткой для атаки серпом, которая тоже оказывается отвлечением для атаки грузом. Гун не пользовался техниками, но его мастерство было очевидно.

И все же атака не достигла Ливия. Шагнув вперед, Волк оказался почти у противоположного края посоха. Рука скользнула следом. Конец, которым Ливий бил, превратился в конец, за который оружие держат. А Гун оказался почти в упор к Волку.

Вертикальная атака из-за головы – такая же, как у самураев с катанами – снесла груз. Гун был быстрым, в его руках был серп, а Ливий бил размашисто, и все же бандит не успевал. Еще шагнув вперед, Волк начал свою атаку.

Сначала Гун попытался отступить. Бандит быстро понял, что не успевает, и тогда посох с размахом рухнул на него.

– Ух-х.

Из груди Гуна вырвался тяжелый хрип. Атаку он выдержал. Не потому, что Ливий ударил слабо, а потому что часть цепи обвилась вокруг руки самого Гуна. Ею он и заблокировал атаку.

– Еле успел, – усмехнулся бандит.

– Отличный стиль боя. Совсем не восточный, – похвалил Гуна Ливий.

– Мы, разбойники, смотрим на жизнь проще. Нам не до красивых приемов, – хмыкнул бандит. – Еще раз?

За этот день Ливий сразился с Гуном еще пять раз. И все пять раз выиграл, хоть последний бой едва не проиграл. Гун просто получал удовольствие от процесса. Казалось, что бандит хочет повеселиться, но на самом деле и он совершенствовал свое искусство боя. Наблюдая за тренировками Ливия и Ши Ду Куна, Гун быстро уяснил, на что способен Волк, узнал все его приемы. Но Ливий быстро адаптировался. Пытался поспеть и Гун.

Всего раз удалось потренироваться с Омурой Ёити, самураем из сопротивления. Он держался от всех отстраненно, говорил мало, а если и тренировался, то делал это в одиночку, размахивая своей катаной. Но в один день Ливий спросил: «Не хочешь потренироваться?», и Ёити согласился.

Самурай бил редко и быстро. В силе и скорости Ёити не уступал тому же Хироюки, хотя Ливий сомневался, что последний из рода Тайфу показал всю силу. За одну тренировку Волку разрубили посох пять раз, хотя Ёити дрался деревянным мечом.

– Ну вот, оружие кончилось, – отбрасывая в сторону обломки посоха, сказал Ливий.

– Ты хорош, – сказал Ёити. – Деревянный меч – опасное оружие.

Да, опыт боя с Гуном был интересным. Но Ливий знал, что ему придется столкнуться с самураями, вооруженными катанами. Даже такая короткая тренировка с Омурой Ёити оказалась очень полезна.

– Мы на месте. Деревня Ихея.

«Выходит, здесь мы найдем нового члена сопротивления», – подумал Ливий.

Деревня Ихея ничем не отличалась от многих других восточных деревень. Рисовые поля, простые дома из бамбука, обмазанного глиной, захудалый постоялый двор и амбар – вот и все, что могла показать Ихея.

Хироюки кивнул головой, показывая, куда смотреть.

По улице шел огромный мужчина. На его плечах ехали дети, а те, кому не досталось места, бежали рядом. Мужчина с простым и добрым лицом катал детей, которые улыбались во весь рот.

– Широкоплечий Юма. Говорят, в роду были óни, оттого такой высокий и сильный. Добрейшей души человек, – вздохнул Хироюки. – Его семью казнили за укрытие врага империи. Это был родной брат отца Юмы, он украл мешок риса с императорского склада, чтобы накормить детей. Самого Юмы не было дома – он в лесу заготавливал лес вместе с отцом. Поэтому только им двоим удалось избежать казни. Правда отец бросился спасать жену и дочерей, где его и убили самураи. Такая вот история.

– Думаешь, он нам подойдет?

– Я с ним немного знаком по войне с ёкаями. Да, подойдет, он силен.

Ливий лишь пожал плечами. Если так сказал Хироюки, значит, так оно и было.

Самурай поднял руку вверх и помахал ею. Здоровяк заметил Хироюки, ссадил с себя детей и что-то сказал им, отчего дети сразу погрустнели. Веселье с катанием откладывалось.

Хироюки и Ливий отошли в сторону, так, чтобы их не было видно с деревни. Здоровяк пошел за ними без опаски.

– Здравствуй, Юма.

– Не знакомы, – коротко ответил здоровяк.

– Совсем забыл, - улыбнулся Хироюки. Оглядевшись по сторонам, он убедился в том, что никто не смотрит, и снял с себя маскировку.

Здоровяк кивнул.

– Давно не виделись.

– Это точно, Юма. Я к тебе по делу. Таить ничего не буду – я в сопротивлении, подумываем об убийстве Императора. Предлагаю присоединиться и тебе. Твоя сила лишней не будет.

Отвечать здоровяк не стал. Он опустил голову и задумался.

– Не настаиваю! – тут же добавил Хироюки. – Я понимаю тебя, Юма. Если считаешь, что не стоит ввязываться – оставайся в стороне. Да, это возможность отомстить, но не думаю, что стоит идти на поводу у мести.

Юма посмотрел самураю в глаза.

– Я не думаю о мести. Отпустил ее много лет назад. Но не хочу, чтобы моя история повторилась. Дети должны жить мирно. С родителями. Поэтому я с вами.

– Хорошо, – немного нерешительно кивнул Хироюки.

«Он колеблется. Знает, что Юма будет полезен, но не хочет подбивать на убийство Императора доброго человека», – подумал Ливий.

Добряки – редкое явление в мире боевых искусств. Ливий не считал себя добрым. Скорее, нейтральным – таких было большинство. У идущих есть свои рамки, но те, у кого счет убийств переваливает за пару десятков, а то и за сотню, вряд ли может называться хорошим. Идущие довольно просто смотрят на жизнь. Убийства необходимы. Они так же естественны, как сама жизнь. Такие идущие могут помогать людям, убивать разбойников и культистов, но во главу стола усаживаются внутренние установки, которые сами идущие отлично осознают и понимают.

Но есть по-настоящему добрые люди. Они тоже убивают, но делают это необычайно редко и в случае крайней нужды. Их ведет не логика, а внутреннее ощущение правильности, которое часто идет наперекор самой сути мира боевых искусств.

Юма был таким человеком.

– Мне нужно оружие, – сказал он, немного подумав.

– Волк, подсобишь? – спросил Хироюки.

«Несложно догадаться, какое оружие ему подойдет», – подумал Волк и подбросил в воздух маленькую дубину – не больше ладони длиной.