Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая (страница 28)
– Почему?
Хироюки пожал плечами.
– Мой род предпочитает мощные одиночные атаки оружием. Именно поэтому нам так удобно работать палачами. Ты же боец без оружия. А нагината требует двух видов Воли и долгих лет тренировок. Хотя с твоим талантом к освоению техник…
– Нет, нет, на твое искусство не претендую, – махнул рукой Ливий. – Честно говоря, думал, что ты используешь Волю Меча и Волю Посоха. Если бы владел последней, попросил бы дать пару уроков.
Кивнув, Хироюки посмотрел на Ливия и загадочно улыбнулся.
– Знаешь, я с Волей Посоха тебе не помогу, но ты в Бокэцу. И здесь как раз есть один хороший боец с посохом.
Когда Ливий и Хироюки вернулись в убежище, каждый из сопротивления занимался своим делом. Ши Ду Кун молился. Монах может уйти из храма, но храм из монаха – никогда.
Дождавшись, когда Ши Ду Кун закончит, Хироюки подошел к монаху и спросил:
– Слушай, Ду Кун, а мог бы помочь Волку?
– С чем? – немного отрешенно спросил монах.
– С посохом, – влез в разговор Ливий.
Этого короткого разговора было достаточно. Волк не просил передать искусство или техники монастыря Содэн. Все, чего хотел Ливий – помощи с посохом. И монах, немного подумав, кивнул.
– Конечно.
Места для тренировок внутри убежища хватало. При желании здесь легко можно было разместить несколько сотен бойцов, которых очень не хватало этому месту. Всего шесть человек на такое огромное пространство – чувство пустоты брало тебя за горло, стоило поводить головой по сторонам.
Но пустота касалась только человеческого наполнения. Внутри были ящики с припасами, оружие, снаряжение. Нашлись и посохи, совсем новые. Лишь один был в щербинах, но к нему Ливий не прикоснулся, взяв нетронутый.
– Ли Волк, разве ты сражаешься посохом? – спросил монах первым делом.
– Нет, – покачал головой Ливий. – Я – боец-рукопашник, но посохом в своей жизни дрался немало. Увы, искусство боя без оружия ушло далеко вперед.
– Ты хочешь начать драться посохом?
– Частично.
Да, посох расширял возможности. Но Ливий привык полагаться на свои кулаки. Причина была иной. Пусть Волк почти не дрался посохом, ему хотелось стать лучше в бою с ним. Не для галочки, не для того, чтобы просто выучить – Ливий уперся в своей предел.
– Хочу освоить Волю Посоха, – сказал он терпеливо ждавшему монаху.
– Воля Тела не становится лучше?
Ливий с удивлением уставился на Ши Ду Куна. Монах бил точно в глаз.
Уже давно Волк начал замечать, что Воля Тела растет слишком медленно. Когда-то давно, стоило открыть волю, как сила переполняла тебя, а тело становилось быстрее, выносливее и прочнее. Воля Тела была козырем, который мог перевернуть ход битвы.
С тех пор все изменилось. Теперь Воля Тела была силой – одной из многих. Да, она делала тебя быстрее и сильнее, с ней можно было выдерживать отдачу собственных опасных приемов, но ни о каком козыре не могло быть и речи. Ливий будто обогнал Волю Тела, оставив далеко позади.
Вот только других людей это не касалось. Мастера, способные Волей Меча разрезать перед собой пространство, мелькали в истории Централа довольно часто. Даже о Воле Сильнейшего ходили легенды. И Ливий не понимал, что он делает не так.
– Я видел такое, – пояснил монах. – Ты развиваешь всего один аспект в одной из сторон. Их три. Сила, разум…
– … И дух, – закончил Ливий за Ши Ду Куна. – Воля Тела относится к стороне силы. Выходит, я был прав?
Монах медленно кивнул.
– Да. Освоив другую Волю со стороны силы, ты сможешь развить и Волю Тела.
«Точно! Все-таки ощущения меня не обманули!».
Раньше у Ливия были три вида Воли – Воля Тела, Воля Подавления и Воля Воздуха. Воля Тела отвечала за силу, Воля Подавления – за дух, а Воля Воздуха – за разум. Но, попав в междумирье, Ливий смог освоить еще и Волю Пустоты. И эта Воля будто потянула за собой Волю Подавления, заодно продвинувшись вперед еще сильнее.
Ливий осознал это позже. Смутные ощущения были еще в те моменты, когда приходилось скрываться Волей Пустоты. Но возросшая мощь Воли Подавления в запугивании женщины-лисицы и в схватке с самураями четко показала Ливию, в какую сторону нужно двигаться. И вот монах, встреченный меньше часа назад, подтвердил догадку Волка.
– Спасибо. Это очень мне помогло, – поклонился Ливий.
Монах в ответ кивнул. Его совет не дал Волку ничего – всего лишь подтвердил догадки, и Ши Ду Кун хорошо это понимал.
– Начнем? – спросил он, взмахивая посохом. – Что знаешь?
– Оружие для защиты, а не для нападения, – ответил Ливий, чем заслужил кивок от монаха.
Своим оружием Волк сделал несколько движений, в которых Ши Ду Кун заметил знакомые нотки.
– Обучался у монахов?
– Было дело. Временно жил в храмах Трех Истин, в Централе.
– Наслышан, – кивнул Ши Ду Кун и показал те же движения, что и Ливий.
«Немного отличаются. Видимо, наши монахи переняли у восточных много полезного. Ничего в этом удивительного нет».
Посох считался древним оружием Централа, но только посох под названием бас, с утяжеленными крайними третями. С Востока же пришел классический посох, в котором вес был распределен равномерно. Ударная мощь не впечатляла, зато с хорошим балансом можно было проворачивать быстрые атаки и подсечки.
– Начнем? – вновь спросил монах. Теперь кивнул уже Ливий.
Следующие два часа они дрались на посохах. Ливий применял все, что знал – и стиль, почерпнутый у монахов Трех Истин, и все, что Волк умудрился найти за свою не самую долгую жизнь. Ши Ду Кун был лучше. Удавалось держаться наравне только благодаря Телу Дракона – Ливий был быстрее и сильнее. Монах же компенсировал недостаток силы навыками.
В тренировочном бою никто не сдерживался. Но Ши Ду Кун не применял Волю – ни Волю Посоха, ни Волю Тела. Ливий тоже. «Нет, нельзя», – одергивал он себя, когда хотел применить Волю Тела, чтобы превзойти монаха. Так Ливий делал во всех боях, в которых пользовался оружием. Именно поэтому нельзя было применять Волю Тела сейчас.
«Я должен ощутить Волю Посоха. Осознать, чего хочет это оружие, стать единым целым с ним», – думал Ливий, обмениваясь атаками с монахом. Наполненные ярью посохи сталкивались, выпуская ударные волны во все стороны.
Волк ощущал Намерение. Он был близок к Воле Посоха – как-никак, Ливию приходилось много раз сражаться этим оружием. С каждой минутой тренировки он подбирался к Воле все ближе. Ливий знал – нужно совсем немного, вот только это «немного» казалось невероятно далеким.
«Он быстро становится лучше», – подумал Ши Ду Кун.
Тот, кто с детства не расстается с посохом, отлично видит навыки другого бойца с тем же оружием. Если в начале боя Ливий сражался хорошо, но все равно немного уступал, то уже через три часа техничность Волка почти сравнялась с техничностью монаха. В тренировочном бою без техник Ливий быстро поглощал движения, оттачивая их до идеала. Способный запомнить сложный прием с одного взгляда, Волк видел стиль монаха на протяжении многих часов. Этого было даже с избытком.
С монахом Ливий сражался до утра. Ближе к рассвету Ши Ду Кун начал уступать. Без техник и Воли он больше не мог противостоять Волку – за одну ночь чужак сравнялся с ним в искусности боя с посохом.
– Больше я не смогу тебе помочь, – кивнул монах.
– Спасибо, – поклонился Ливий.
За одну ночь Волю не освоишь. Ливий сделал большой шаг вперед – все благодаря Ши Ду Куну. Но этого было недостаточно.
«Я не доверяю оружию. Не готов положиться на посох. Хорошо. С этого момента, если я не окажусь на грани жизни и смерти – не стану сражаться руками, пока не освою Волю Посоха», – дал самому себе клятву Ливий.
С посохом в руках он был слабее, чем без него. Но тренировка Ши Ду Куна многое дала Ливию. Теперь он мог считаться отличным бойцом с посохом.
– Ну что, отправляемся? – спросил Хироюки.
– Вперед, – кивнул Ливий, кладя на плечо последний из уцелевших посохов.
Глава 13. Особенная лунная ночь
Из убежища Хироюки и Ливий ушли вдвоем. Остальные остались внутри, хотя Волк догадывался: у других из сопротивления тоже дел хватает, да и убежище они временами покидают.
Сначала Хироюки направился в лес. А когда деревья надежно скрыли их, самурай достал брусок, обернутый тряпкой.
– Анатомическая глина. Думаю, стоит поменять лицо.
– О, а ты умеешь?
– Умею. Но не так хорошо, как ты.
Кивнув, Ливий отошел немного и применил Чужое лицо. В этот раз он тоже создал типичного жителя Востока, но добавил немного черт из северной провинции – Канэракку.