Илья Франк – Прыжок через быка (страница 11)

Тут перед нами нечто новое: львы (или змеи, или птицы) по бокам Хозяйки зверей были одинаковыми (были двойниками), а разбойники по бокам распятого Иисуса Христа – разные.

В самом раннем Евангелии – от Марка – сказано: «С Ним распяли двух разбойников, одного по правую, а другого по левую сторону Его». Здесь обычные двойники. Но в Евангелии от Луки (более позднем) говорится о покаянии одного из разбойников – и здесь уже двойники-антиподы:

«Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

Новая кодовая картинка выглядит так: Нераскаявшийся разбойник – Иисус Христос – раскаявшийся разбойник.

Сколько здесь разбойников? На картинке – два. Но не изображает ли она, так сказать, «духовный путь» одного разбойника? (Подобно тому как на иконах изображается история какого-либо святого: он один, но показан многократно – на разных этапах своего жизненного пути.) Разбойник, встретив Иисуса Христа, раскаялся. Герой, пройдя сквозь Источник жизни и смерти, стал ведающим, дважды рожденным. Как это случилось с Ионой, прошедшим сквозь чрево кита.

Такая кодовая картинка изображает не только дверь-пасть «избушки на курьих ножках», но вместе с тем и сам процесс входа в «избушку» и выхода из нее. Она стала динамической, сюжетной – как бы развернулась во времени.

Мозаика из Равенны. Эта мозаика нам подмигивает [22]. И не случайно голубка слева отвернулась-оглянулась, а голубка справа пьет из источника жизни. На самом деле голубка одна: мозаика изображает дух, который причащается бессмертия

Поглядим теперь на знаменитую фреску Кносского дворца на острове Крит (минойская цивилизация, XV век до н. э.):

В середине мы видим быка, через которого прыгает юноша – он находится над быком вниз головой. Слева и справа от быка стоят два юноши. Даже если здесь изображено всего лишь праздничное цирковое представление, оно ведет свое происхождение от обряда посвящения. Мы видим мифического зверя (быка) и юношей, подвергающихся смертельно опасному испытанию. Сколько здесь юношей? Может быть, их трое. А может быть, один: до обряда, во время обряда и после обряда. Изображено прохождение через смерть, причем в самый момент смертельной опасности – над быком – юноша оказывается перевернутым вниз головой. Кроме того, этот как бы мертвый юноша иначе окрашен – у него темная, красно-коричневая окраска, гармонирующая с окраской быка. (Вариант: юношей трое, но они разыгрывают переход через смерть одного героя.)

Это всего лишь предположение, утверждать мы здесь ничего не можем. Можем лишь созерцать кодовую картинку: мифический зверь посередине, юноши по бокам и один юноша над зверем – в перевернутом положении.

Бык, кстати сказать, нередко приносился в жертву и съедался участниками жертвоприношения, которые тем самым приобщались к мифическому зверю, становились человекобыками. (Для приобщения к мифическому зверю не имеет значения, кто кого ест: зверь человека или человек зверя. Лишь бы соединиться, «смешаться» со зверем.) Изображение быка или бычьей головы – одно из наиболее часто встречающихся мифических изображений. У многих народов вместо быка в обряде и в изображениях выступает олень. При этом сама морда быка или оленя может символизировать «источник жизни», а рога – звериную пару.

Видение святого Евстафия. Из английского манускрипта XIII века. Из этого видения (забавно, но не случайно напоминающего советский герб) становится понятно, что распятые с Иисусом Христом разбойники синонимичны рогам жертвенного животного

Мы не знаем, что на самом деле изображено на кносской фреске, но зато мы можем прочесть в шумеро-аккадском сказании о Гильгамеше историю о том, как Гильгамеш со своим напарником-побратимом Энкиду убивают Небесного быка, посланного верховным богом неба Ану по наущению богини Иштар. Убивают, между прочим, зайдя с двух сторон:

Погнал Энкиду, Быка повернул он, За толщу хвоста его ухватил он, А Гильгамеш, как увидел дело храброго героя      и верного друга, — Между рогами, меж затылком и шеей Быка поразил кинжалом. Как Быка они убили, ему вырвали сердце,       перед Шамашем [23] положили, Удалившись, перед Шамашем ниц склонились, Отдыхать уселись оба брата.

До этого Гильгамеш и Энкиду убивают великана-людоеда Хумбабу – хранителя кедрового леса:

Как видите, кодовая картинка все та же.

Энкиду – двойник-антипод Гильгамеша. Это человек-зверь, созданный для того, чтобы противостоять Гильгамешу – бесчинствующему царю Урука:

Воззвали они к великой Аруру [24]: «Аруру, ты создала Гильгамеша, Теперь создай ему подобье! Когда отвагой с Гильгамешем он сравнится, Пусть соревнуются, Урук [25] да отдыхает». Аруру, услышав эти речи, Подобье Ану создала в своем сердце, Умыла Аруру руки, Отщипнула глины, бросила на землю, Слепила Энкиду, создала героя. Порожденье полуночи, воин Нинурты [26], Шерстью покрыто все его тело, Подобно женщине, волосы носит, Пряди волос как хлеба густые; Ни людей, ни мира не ведал, Одеждой одет он, словно Сумукан [27]. Вместе с газелями ест он травы, Вместе со зверьми к водопою теснится, Вместе с тварями сердце радует водою.

Энкиду дважды является Гильгамешу во сне (в виде камня и в виде топора, падающих с неба), а затем происходит свидание наяву:

Стали биться на улице, на широкой дороге, — Обрушились сени, стена содрогнулась. Преклонил Гильгамеш на землю колено, Он смирил свой гнев, унял свое сердце…

Встреча с Энкиду исправляет Гильгамеша, после чего Энкиду становится его другом и братом. Перед сражением с Хумбабой Гильгамеш так обращается к Энкиду:

Гильгамеш уста открыл, ему вещает, Энкиду: Один – лишь один, ничего он не может, Чужаками мы здесь будем поодиночке: По круче один не взойдет, а двое – взберутся, Втрое скрученный канат не скоро порвется, Два львенка вместе – льва сильнее!

«Два львенка» – а посередине Хумбаба (или же Небесный бык).

За убийство Небесного быка боги решают наказать одного из героев – и Энкиду умирает:

Эллиль [28] промолвил: «Пусть умрет Энкиду, Но Гильгамеш умереть не должен!»

Гильгамеш горюет по другу, наблюдает разложение его тела (так он познаёт смерть), затем хоронит Энкиду и отправляется искать тайну вечной жизни:

Друг мой любимый стал землею, Энкиду, друг мой любимый, стал землею! Так же, как он, и я не лягу ль,