Илья Дорохов – Дорога. Начало (страница 2)

Тронулся и поезд. С уходящим поездом пролетел отрезок жизни многих людей и для всех он пролетел по-разному. Кто-то еще долго будет вспоминать рассказывая друзьям какую-то интересную историю произошедшую во время стоянки этого поезда в этом месте и в этот час, а кто-то просто проспал в вагоне этот миг жизни, и нисколечко об этом не сожалеет.

Еще тогда, когда Андрей с мамой подходил к вокзалу Тюмени, он представил себе, что этот монументальный вокзал строили именно таким образом – сначала построили обычное здание в три этажа, но вдруг вспомнили, что не учли каки-то моменты и не рассчитали количество пассажиров, да и не очень красиво получилось, поэтому срочно для этого построили девятиэтажку, подняли ее на вертолетах и сверху сбросили на построенный вокзал и она воткнулась ровно посредине. Получилось неплохо, но как они высчитали середину куда сбрасывать здание? Наверное самый умный дяденька поставил крестик на крыше. – Думал тогда маленький Андрей.

Вспомнив свои детские размышления, Андрей невольно улыбнулся. Наконец справа на стене появилась долгожданная тривиальная без маркетинговых фишек вывеска – кафе. Андрей улыбнулся еще раз, но уже в предвкушении приятной трапезы, знаменующую нам всем знакомое ощущение свободы возникающее именно в дороге, в путешествии.

глава 2

– И сколько их тут у нас, точнее у вас? – Спросил входя в квартиру капитан Титов – следователь по особо важным делам. Сергей Иванович – высокий, худой с крючковатым носом и с таким же худым ехидным конопатым лицом. Ему было уже 46 лет, он был ветеран и пенсионер, но продолжавший работать, так как был великолепным специалистом и профессионалом своего ментовского дела. И руководство решило, что пока заменить Титова некем, пусть трудится и показывает отделу отличные результаты. Титов знал, что его красиво и торжественно вышвырнут со службы и даже подарят памятный подарок и генеральскую благодарность, как только найдут более менее достойную замену. Классика – говорил сам себе Сергей Иванович. Но он не обижался на это и относился к таким законам жизни с пониманием. «Нужно уметь уступать место молодым и перспективным. Это естественный процесс. Нам ведь тоже когда уступили место на котором мы стали профи» – Говорил он своей жене Свете. Жена хоть и понимала это, но ей было обидно за Титова. Пошли их нахер, Сережа, поехали уже в Конево! Там у нас все есть, и все ждет нас. Сценарий последующей жизни для себя и Сергея у Светы был уже написан в её голове и она ждала только последнего решения мужа. Она будет шить на заказ, делать торты на продажу, а Сергей пусть отдыхает, занимается огородом, а если захочет всегда сможет пойти работать охранником в сетевой магазин. Сергея такие перспективы не очень радовали, но он знал, что их не избежать и это все равно когда-нибудь случится.

– Осторожно, Влад, не наступай в кровь, еп твой мать. Мы тут пытаемся работать. Через пол часа Мохнатый придет, не будет доклада, нам пиздец! – недовольно воскликнул лейтенант Гизатуллин, молодой татарин, у которого были какие то проблемы с коррупцией в родном Татарстане. Дело пахло керосином и статьей, и тогда вышестоящий родственник используя свое положение и авторитет в ментовской среде как-то дело примял и Данияра отправили от греха подальше, в Тюмень.

Мохнатым следаки отдела называли своего начальника – майора Томина. Да, да, точь-в-точь как в советском сериале «Следствие ведут знатоки». Прозвище «Мохнатый» Дмитрий Васильевич Томин получил несколько лет назад, когда пригласил на свое 45-летие сотрудников к себе на дачу с банькой. Сначала сидели за щедро накрытым женой Мохнатого столом, пили за юбиляра, говорили свои ментовские тосты, пили за погибших при исполнении сотрудников, за мам, вообще за женщин, пили просто так. Шутили. Шутили с присущим всем служивым суровым и прямолинейным чувством юмора с сочным матом. Соответственно громко, искренне и дружно смеялись. Парни находились в своем уникальном социуме, принадлежали к одной касте людей поэтому всем было комфортно. Даже псу Мохнатого Шендеровичу, который очевидно тоже позиционировал себя с кастой ментов. Он громко и задорно лаял, когда мужики громко заливались смехом после рассказанной смешной жизненной истории из будней полиции.

– … я короче стучусь еще раз к Циркулю, продолжал рассказ средних лет лейтенант Прых. Говорю ему – открывай долбоеб по-хорошему, людей ведь топишь, а они еще кредит не погасили на ремонт. Ты как оплачивать ущерб будешь дебил? – кричу я ему в дверь.

– Саня, Циркуль это тот торчок с Космонавтов чтоль? – уточнил старлей Гизатуллин

– Он, блять. С горестью отметил Прых. – Достал ишак, 2-3 раза в неделю вызовы на него. Так вот, я уже переживать начал, может передоз или суицид и лежит жмурится Циркуль. Кричу уже в дверь, Вась ты живой, хорош чудить, ей Богу вынесем дверь сейчас. Слышу хлюпание из-за двери и голос Циркуля – я говорит в отличие от вас красножопых буду жить вечно, как Витя Цой, в данный момент я занят, а ты меня Валерич отвлекаешь и зря это делаешь. На твоей совести гибель нашей экосистемы. – Я гляжу, а из под двери уже вода обильно вытекает. Слышу хлюпание удаляется от двери. Думаю, ну все хватит. Говорю участковому – давай зови управляшку, пусть вскрывают нахер. Сантехник был тут как тут, ловким движением вскрывает уставшую от асоциальной жизни Циркуля дверь. Вода как из прорвавшейся дамбы волной нам в ноги…

– Короче, мужики, я открываю дверь настежь и мы просто замераем как в немой сцене Ревизора наблюдая такую картину. В квартире воды как в бассейне, Циркуль в одних трусах сука сидя на куске пенопласта неспешно отталкиваясь палкой от пола с косяком в зубах медленно и романтично как в фильме удаляется по коридору заплывая за угол в другую комнату. За столом все дружно закатились смехом, пес Шендерович поддержал своих коллег. Да это хуйня, сказал Прых когда волна смеха начала затихать. Знаете зачем Циркуль это все замутил? Это ппц со смехом продолжал Прых. Это чудо обдалбалось метом, сверху еще травой закурил и как он сам сказал, голос свыше вступил с им в контакт, и приказал показать ему что-нибудь из Некрасова. Циркуль предложил высшему существу ретроспективу Дедушки Мазая и зайцев, голос согласился. Зайцев не было, зато были муравьи, большая колония их жила на кухне. За столом все укатывались от смеха. – И вот Циркуль включил все краны в квартире, пошел нашел кусок пенопласта, принял еще одну дозу для более четкого контакта с голосом, дождавшись подходящей глубины начал перевозить муравьев из кухни в безопасное место в комнате. Он блять собирал их на слюнявый карандаш и потом вытряхивал в бумажный кулек. Талантище сука, сейчас на отходняках в 7 отделении сидит – закончил свой рассказ Прых.

– А вы в курсе почему у него погоняло Циркуль? Спросил лейтенант Данияр Гизатуллин. Не дождавшись ответа, Гизатуллин сам ответил на свой вопрос. – Он когда под солью, то стоит у подъезда в оригинальной позе, подняв одну ногу и становится похожим на циркуль, ептать, радостно, словно раскрыв мировую загадку сказал Данияр! Сил смеяться у копов уже не осталось и они просто выдохнули со словами вууух.

– Так давай еще по одной и гоу в баньку, сказал юбиляр. Офицеры налили, выпили за «лося» и перекурив этот священный тост, двинулись в баню.

Когда они вышли на улицу, уже смеркалось. Была осень, небо было темное, но не страшное, дул небольшой ветерок, который в зависимости от направления приносил либо запах чистой природы, либо шашлыков, которые уже уложил на мангал один из сотрудников. И еще пахло затопленной баней. Это удивительный запах, который никто ни с чем не спутает, даже тот, кто ни разу баню не видел.

Мужчины разделись. Кто-то банально пошутил про опасность ронять мыло. Было не смешно, но ситуацию немного поправил Томин сказав, что б гости мочалкой промежность не терли, ибо мочалка жесткая и можно очко сравнять с жопой. Это вызвало короткий и яркий гогот коллег. Первыми в парную зашли обмотанные простынями как римские патриции юбиляр и старшие по званию и должности сотрудники. Рангом пониже сотрудники остались сидеть за походным столом в довольно просторном предбаннике. Они налили себе по рюмашке и уже собирались выпить, как из парной раздалось – ебать ты мохнатый Василич. – Зато зимой не холодно, и мухи не кусают. – Быстро и спокойно отточенным клише ответил Томин. Он уже привык к такой реакции людей, впервые видевших его нагим, поэтому его эти реплики уже абсолютно не задевали и не удивляли. Минут через 10 дверь парной отворилась и вышел красный и очень обильно волосатый майор Томин. Простынь была уже повязана на поясе и на всеобщее обозрение майор показал свою богатую растительность на теле. Ты русский вообще, Василич? – В шутку спросил Прых. После этой вечеринки, Томина стали за глаза называть Мохнатым. Он конечно знал про прозвище, но относился философски и делал вид, что не знает этого.

– Кого вальнули выяснили? Кто вызвал полицию? В догонку задал второй вопрос Титов.

В однокомнатной квартире по обстановке явно сдававшуюся посуточно, было людно как на рынке. Туда сюда шмыгали сотрудники, медэксперты, криминалисты, щелкал затвор фотоаппарата, при этом было тихо. Люди занимаясь делом аккуратно переступали через трупы людей выполняли свою обычную работу, которую когда то выбрали своей судьбой. Титов достал сигарету и закурил, глубоко затянулся и также смачно выдохнул клуб дыма. Он пристально и профессионально осмотрелся, зафиксировал четыре трупа в разных местах. Отметил, что это были мужчины, трое с короткими прическами, один курчавый с прической до плеч. На стенах местами была кровь и дыры от пуль. Кровь была и на полу. Тут он заметил, что стоит в луже крови, которая переходила в тянущийся кровяной след. «Тут в него пальнули, он упал и пополз от своего палача туда». – Отметил для себя Титов.