Илья Чистяков – Бесконечное лето (страница 2)
– Скажите, Август, что подтолкнуло вашего отца перебраться из Америки в Россию?
– Дьявольский культ и чудовища, которые захватили Инсмут, – он глядел на меня в упор с таким выражением, что однозначно определить, серьёзно ли старик говорит или шутит, было невозможно. – Как вам такая версия? Правдоподобна?
– Не, не очень, – я с самого начала разговора чувствовал, что он уже хлебнул того самого скотча, с которого вчера я так быстро опьянел.
– Ну, вот, – как бы подтвердив собственные догадки, сказал сам себе хозяин. – Честно говоря, дела у моего деда в Бостоне тогда шли не очень хорошо. Его производство доживало свои дни. Поэтому отец сначала уехал на заработки в Аркхем. Не пошло. Потом перебрался к тётке в Инсмут и занялся рыбной ловлей. Там его быстро прижали местные и, как бы это сказать, поставили ему такой ультиматум, на который пойти отец был не готов. Обстановка в то время там накалилась до предела, и туда зачастили федеральные власти… В общем он вовремя оттуда уехал в Россию. Здесь по материнской линии жили дальние родственники.
– Что произошло в Инсмуте? – я наполнил свой бокал.
– Официальная версия – война с бутлегерством, – развёл руками Август.
– А неофициальная?
Он посмотрел на меня с сожалением и хотел уже было ответить, как в этот момент его окликнули из столовой.
– Извините, Сан Саныч, нужно идти. Попридержите моё место на пару минут. Если не вернусь, смело можете говорить, что оно свободно. Сами понимаете, хлопотное это дело, – он обвёл рукой гостиную, похлопал меня по плечу и медленно тяжело зашагал на кухню.
Камин убаюкивал и успокаивал. Вдоволь насладившись его пением, я встал и достал с каминной полки пластинку Фила Коллинза.
«Another Day in Paradise» в данной обстановке была великолепна.
Когда уже совсем стемнело, и мне пора было возвращаться в отель «Дельфин», я решил подняться на третий этаж. Мне повезло, там никого не оказалось. Хотя ничего странного: библиотека же.
Зал был гораздо более внушительных размеров, чем я думал. По его периметру между оконных проёмов располагались высокие книжные деревянные стеллажи. У окон находились массивные столы со светильниками для чтения в вечернее время суток. В центре библиотеки также стояли книжные полки. Они были разбросаны в хаотичном порядке, отчего их расстановка напоминала лабиринт. Казалось, что бродить в поисках нужного тома можно бесконечно.
Помимо книг и рукописей тут и там мне попадались бюсты самых разных людей. К своему стыду я опознал лишь Эдгара Алана По и Авраама Линкольна. Многие являлись представителями разных эпох и национальностей. Я оказался удивлён, когда обнаружил среди них Николая Васильевича Гоголя. Кто-то был на отдельном постаменте, кто-то ютился посреди книжных полок. Некоторые гордо взирали на посетителей библиотеки с комодов и подоконников. Как будто ходишь по кладбищу, а не по хранилищу бессмертных человеческих мыслей и идей – столько мёртвых увековеченных в скульптурах личностей находилось в безлюдной библиотеке.
Среди картин, украшающих редкие куски пустующих стен, я узнал работы Ван Гога, Гойи, Дали, неприятную «Американскую готику» Гранта Вуда. Остальные полотна были мне неизвестны и изображали в основном антропоморфных фантастических существ.
Среди прочего на отдельных полках, а где-то вместе с книгами и рукописями, попадались диковинные безделушки и украшения, статуэтки и совсем непонятные своим назначением изделия. Некоторые вещи имели явно восточное или азиатское происхождение. Иные были сделаны из таких материалов, названия которых я просто не знал.
В общем и целом библиотека Августа больше напоминала музей. Сама подборка книг говорила об этом. Здесь не было современных изданий, наоборот, присутствовало ощущение, что вокруг много древних и редких экземпляров. Об этом свидетельствовал внешний вид книг и неизвестные имена их авторов.
Вдоволь нагулявшись, я остановился у большого резного деревянного шкафа с внушительным замком прямо посередине стеклянных створок. Полки были заставлены старыми непонятными книгами и рукописями. Из числа хранящихся там томов я разобрал «Liber-Damnatus» Джозефа Карвена, «… Kulten», вроде бы, какого-то фон Юнца, «The King in Yellow» Чемберса. На русском названий не было. Помимо английского и немецкого было множество других языков, прочесть которые я не имел возможности. Где-то корешки отсутствовали напрочь, отчего книга оказывалась для меня безымянной. Некоторые были настолько тонкими, что просто лежали поверх составленных ровными рядами книг.
На нижней полке валялось несколько тетрадей или что-то подобие журналов, а также стопка старых газетных выпусков и отдельно торчащих вырезанных из них статей. Все они были также на английском: «Arkham Advertiser», «The Boston Globe», «The Insmouth Leaflet» – пожелтевшие страницы, датированные 20-ми и 30-ми годами прошлого века.
Как обычно случается, всё запретное становится неимоверно желанным. Присев, я обнаружил, что будь у меня что-то длинное и тонкое, то мог бы попробовать подтащить к дверцам ближайшую ко мне тетрадь и вытащить её через щель между створкой и корпусом шкафа. Оглядевшись вокруг, решил, что самым подходящим инструментом станет линейка, найденная мной на одном из столов.
Не прошло и пары минут, как древний изъеденный временем журнал оказался у меня в руках. Он являлся не чем иным, как дневником. Написанная от руки крупным размашистым почерком с регулярной датировкой рукопись была на английском. Этот факт меня расстроил, учитывая мои скудные познания в этом языке. Я открыл её на первой случайно попавшейся странице.
При беглом осмотре смысл текста остался для меня загадкой, однако некоторые слова в нём заставили меня насторожиться: никто без надобности не будет употреблять в тексте дьявола… Окинув взглядом строки ещё раз, я понял, чем займусь сегодняшним вечером. Вряд ли кто-то заметит отсутствие здесь этого журнала. Почитаю, а завтра верну. Не вечно же перечитывать Сэлинджера. К тому же интересно, какой смысл хранить эту выцветшую рассыпающуюся тетрадь под замком?
Я пролистал тетрадь и среди страниц обнаружил вырезку из газеты. Беглое чтение на английском никогда не было моим коньком, поэтому изучение этого фрагмента я также отложил на вечер. Прочтём перед сном. Если в «Дельфине» снова не произойдёт ничего… необычного.
Отгоняя от себя пугающие образы, я сложил газетную статью и засунул её в тетрадь, как вдруг понял, что кто-то идёт.
Шаги были размеренными и тяжёлыми. Я слышал чьё-то громкое дыхание. Моё мгновенное оцепенение сменилось стремительным осознанием необходимости действовать. Не мешкая, я спрятал тетрадь в задний карман джинсов, быстро отошёл от таинственного шкафа, для того чтобы не вызвать лишних подозрений, принял самый что ни на есть праздный скучающий вид и стал ждать того, кто же появится из-за угла.
Как я познакомился с китайцами
Кто я такой на самом деле? Каково моё предназначение? Для чего дана мне эта жизнь?
Эти вопросы мучают меня на протяжении всего моего существования и особенно теперь, когда на горизонте маячит тридцатилетие.
Каждое утро восходит солнце, каждый новый день приносит нам свои радости и горести, событиями и делами наполнены наши ежедневники, мысли и глаза. И все люди знают, что им нужно делать. Знают своё место в этой жизни и свой путь. Секунды множат годы, и лишь один я до сих пор ничего не знаю и не понимаю. Сижу на берегу реки под названием «Жизнь» и смотрю на неё с любовью, заворожённо, но безучастно. Где-то там мои счастливые друзья строят себе уютные дома, покупают машины, заводят детей. Где-то там – мои родители, надежд которых я пока не оправдал. Где-то там, наверное, и моя жизнь. А я здесь, вне течения, смотрю им вслед и вижу, как они всё дальше и дальше удаляются от меня.
Я уже давно не спал. Часы показывали девять утра. За годы, проведенные в этой квартире, набежали целые дни, потраченные мной на игру в гляделки с потолочным вентилятором. Его звучание и вращение всегда завораживали меня. Как писал какой-то невеликий поэт: «И вверх смотрел на потолок и видел звёзды».
Я встал и подошёл к окну. Воскресное утро. Белоснежный девственный городской пейзаж. Все следы присутствия человека на земле скрыты под зимним покрывалом. Даже чёрные деревья парка стали белыми. Неизменными оставались лишь высотки, автобусная остановка, фонтан, детская площадка и пара машин, припаркованных у подъезда. Медленно падал снег. Было сказочно…
Со стороны центра осторожно проплелась машина. Следом за ней скрежетал и сыпал искрами трамвай. Я отвернулся.
Если бы квартиры были живыми существами и обладали интеллектом, то, вероятно, эта старушка сейчас смогла бы прочесть в моих глазах вопрос: «Что я здесь делаю?». Я же, в свою очередь, каждый раз, шагая по её длинным коридорам, различал в тишине недоумевающее: «Кто ты такой?».
Я кое-как поставил чайник кипятиться и пошёл в душ.
Кто-то скажет: всё в этом мире закономерно, и мы сами пишем свою судьбу, каждый день совершая выбор и поворачивая свою жизнь направо или налево. Отчасти согласен с этим. Я далеко не фаталист. К тому же, мой отец всегда говорил мне: если у тебя что-то не получается, то только от того, что ты прикладываешь слишком мало усилий. Он считал, что человеку всё по плечу – при условии, что человек действительно желает этого. Поэтому съёмная «двушка» за 25 000 рублей в месяц и должность низшего руководителя в области маркетинга – результат моих собственных трудов. «И лени», – добавил бы отец.