Илья Бушмин – Зона преступности. Сборник (страница 5)
Ерофеев побелел при виде оперов. Но тут же, швырнув пакет в их сторону, бросился бежать. Филин метнулся за ним.
– А ну стой, придурок!
Ерофеев лишь увеличил скорость. Рыча от злости, Филин мчался за ним, пытаясь сократить расстояние. Но Ерофеев бегал шустро и не собирался сдаваться: петляя между гаражами, он рвался к улице.
– Стой, башку откручу!
Ерофеев вылетел на улицу и помчался по тротуару. Свернув следом, Филин вдруг увидел синюю «десятку» в 15 метрах от угла – Ерофеев на бегу нажал кнопку брелока, заставляя машину вспыхнуть габаритами и с писком сняться с охраны. Он успел прыгнуть за руль и заблокировать все двери, когда Филин оказался рядом и кулаком двинул по стеклу.
– А ну открой!
– Не открою, – возразил Ерофеев.
– Я ж тебе зубы за эти дела выбью!
– Не выбьете!
Ерофеев вставил ключ в замок зажигания. Филин опешил от такой наглости.
– Только попробуй!
Ерофеев завел двигатель.
Филин прыгнул в сторону, вскинул руку с пистолетом и взял висок Ерофеева на прицел.
– Только тронься и я стреляю!
– Если успеете!
Ублюдок. Филин был в ярости. Он чуть поднял руку и сделал выстрел. От этого звука Ерофеев пригнулся, машинально прикрыв голову руками, и тут же испуганно завопил:
– Хорошо, хорошо, я выйду! Только не стреляйте!
– Из тачки быстро!
– И не бейте!
– Из тачки, твою мать, БЫСТРО!
Ерофеев тронул ручку дверцы и, жалкий и испуганный, выполз из машины. Филин тут же, стараясь делать все максимально грубо, развернул его, швырнув грудью на машину. Ерофеев ойкнул:
– Больно же!
Не выдержав, Филин влепил ему подзатыльник. А со стороны гаражей к ним, улыбаясь, брел Попцов с пакетом Ерофеева в руке.
– Догнал?
– Ты где шляешься, Попцов, твою мать?
– Пакет надо было там бросить? Тут, кстати, анаша нефасованная, граммов двести точно.
– Это не мое! – пискнул Ерофеев и заслужил еще один подзатыльник от Филина.
– Только вякни у меня еще, урод!
Ерофеев пытался намекнуть на «договориться». Филин и сам предпочел бы завербовать его в стукачи и забыть о пакете с анашой, но тут уже было дело принципа. Траву изымали с дежурным следователем. Если бы до дежурки дошел слушок о стрельбе, разбирательство было бы по полной – с выездом начальства и следака СК на место и прочее. Поэтому выстрел в воздух остался маленьким секретом Филина и Ерофеева.
После обеда Филин взял уже оформленного и задержанного Ерофеева в обезьяннике и привел его в кабинет оперов, чтобы поговорить о Буче.
– Буч в больнице? – тот был искренне удивлен. – Да ладно!
– Хочешь сказать, ты не в курсе?
– А я-то тут при чем?
– Действительно. Вы с Бучем разругались в хлам, а потом его кто-то чуть не калечит во дворе. При чем тут ты, в натуре?
– Так это когда было, пару месяцев назад еще, – засуетился Ерофеев. – Ну, цапанулись и цапанулись, с кем не бывает. Я что, на отморозка похож? Если я каждому, с кем поцапаюсь, буду рыло чистить…
– На отморозка еще как похож, – перебил Филин. – Убегать от вооруженных ментов…
Ерофеев загрустил.
– Испугался я. У меня в гараже нычка была. Я там фасовал ну и все такое… А тут вы… Но это тем более не значит, что я на Буча полез. Мне с ним не по пути вообще. Я и наркотой не торгую, если что. Торчки слишком озверевшие и тупые пошли.
– А анаша не наркотики?
– Об этом до сих пор спорят в куче стран, а кое-где легализовали ее, так что…
– Вот только не надо мне тут дешевую философию разводить, – поморщился Филин.
– Да послушайте, мне этот Буч нафиг не упал вообще. Хотя… я тут слышал от знакомых кое-что. Он в последнее время оборзел, говорят, совсем.
– Это как?
– Бодяжить стал сильно. Слишком сильно. В итоге не товар, а фуфло. Так что если вы хотите знать, у кого был зуб на Буча, изучите как следует тех, кому он свое фуфло впаривал. Каждый из них с удовольствием бы Бучу все зубы повыбивал.
К сожалению, нотариально заверенного списка клиентов с адресами и телефонами у Буча при себе не имелось.
Филин расспрашивал Ерофеева еще около получаса, пока не позвонили из дежурки. Помдежа коротко бросил, что к Филину пришли. Филин оставил Ерофеева на Попцова и спустился на первый этаж. В предбаннике между входом в ОВД и дежуркой стояли несколько стульев для посетителей. Филин направился прямо туда. И застыл в дверях.
Завидев опера, с одного из стульев встала девушка. Танцовщица из «Саванны». Та самая, с синяком под глазом и с разбитой скулой. Только теперь к старым побоям добавились новые: к девушки была разбита губа, а подбородок слева припух и покраснел.
– Здравствуйте, – произнесла она. – Помните меня?
– Созрели?
Девушка кивнула.
3
Выпроводив из кабинета Попцова и Ерофеева, Филин предложил девушке сесть и даже угостил кофе. Решение прийти сюда далось ей явно непросто. А учитывая, как важно было для Филина подгадить Штыку – а в идеале и вовсе закрыть его – действовать нужно было осторожно на всех этапах. Даже на этом.
– Как вас зовут?
– Катя. Екатерина… Томина.
– Отчество?
– Зачем?
– Для протокола.
По лицу Кати пробежал страх.
– Какого протокола?
Ясно. Поторопился. Филин ободряюще улыбнулся девушке:
– Шутка, не обращайте внимания.
– А… что в ней смешного?
– Давайте лучше о вас, Катя. Кто это сделал? Вы ведь поэтому пришли?
Филин указал кивком головы на ее лицо со следами побоев. Катя ответила также кивком.
– Поэтому. Но… не только.