Илья Бушмин – Цепная реакция. Сборник (страница 4)

Когда он прибыл на платформу, где неизвестный парень с рюкзаком сломя голову сиганул под поезд, та была уже забита коллегами и работниками метрополитена. Движение на ветке приостановили на несколько минут – на время, которое понадобилось, чтобы найти между поездом и задней стеной тоннеля, облицованной мрамором, обмякшее тело неизвестного с переломанными костями, и выудить его на поверхность. Труп положили в конце платформы, за крайней колонной, и, чтобы не смущать пассажиров, даже отгородили его металлическим заборчиком и накрыли куском брезента.

– Карманы обыскали?

– Нет, когда бы?

– Перчатки дай.

– Свои надо иметь, ты ж дежурный.

– Так дашь перчатки или нет? Эй, вы, мужики, загородите нас, а то вдруг тут особо чувствительные ходят…

Натянув латексные перчатки на руки, Курилин откинул кусок брезента. Трое постовых, как маленькие лебедята в том спектакле, зашевелились и нестройным рядом заслонили картину от случайных взоров с платформы. Курилин быстро пошарил по карманам.

– Документов нет. Вот черт… Лопатника тоже. Ключи… Хм. А, вот они. И это все? Вы ж говорили, что он по телефону орал, когда вы его тормознуть решили? Телефон-то где?

– То, что от него осталось, – поправил один из постовых и вручил Курилину обломки сотового телефона, брошенные в прозрачный полиэтиленовый пакет. Курилин повертел его, изучая. Засунул внутрь руку, извлек разломанный надвое корпус трубки. И под аккумулятором нашел сим-карту.

– Симка целая. Уже хорошо.

В отдел Курилин вернулся лишь через час, уладив к этому времени все формальности на станции. Запросил видео с камер наблюдения на платформе. Написал запрос криминалистам на проверку сим-карты. И занялся текущими делами, потому что у дежурного опера дел много всегда.

Так продолжалось до 8 вечера, когда началось ночное дежурство и на смену Курилину заступил другой опер. А Курилин мог спокойно насладиться традиционной кружкой пива в компании старого друга Богданова и новичка Гущина.

– Сработал Кузьма грамотно. И рассчитал все хорошо, и на выходе из вагона успел даже лопатник опустошить и скинуть. На руках были только деньги. Но девка сказала, что у нее было две штуки. И нам тоже повезло: мы же за час до этого только урода хлопнули! В «Парке культуры» даже протокол досмотра валяется. Денег у Кузьмы было с собой – пятихатка. А на «Кузнецком мосту» – уже две с половиной.

– Размножаются, как кролики, – хмыкнул Гущин. – Вот мне бы так.

Курилин вскинул брови.

– Вот тебе бы так – что? Размножаться, как кролик?

– Нет. Я про деньги. Вот бы у меня деньги так размножались.

Богданов хохотнул:

– Я-то думал, ты опять про свою девку.

– Какую еще девку?

– Не ломайся тут передо мной. Ту самую девку, которую ты глазами так буравишь каждый вечер, что она скоро светиться начнет, как после рентгена.

– После рентгена не светятся.

– А это смотря какая доза. Ты-то бедную девчонку каждый день облучаешь. Заговорил бы уже, что ли? Пива нам, кстати, закажи еще.

Гущин решился. Выждал, когда к стойке подойдет Оля, чтобы передать бармену заказ очередных клиентов. Пока она возилась с подносом, рядом нарисовался Гущин.

– Привет, Оля.

– Виделись вроде, – улыбнулась девушка. – Минут пять назад. Я вам орешки приносила, помнишь?

– Тогда снова привет. Хорошего человека можно приветствовать до бесконечности, говорят.

– Да? И кто говорит?

– Я сказал, только что. Помнишь?

Оля рассмеялась.

– Один-один. Что-то еще?

– Да. Ты ведь здесь не каждый вечер, правильно? Ну, то есть, я обращаю внимание – вроде бы ты работаешь три дня через один?

Оля удивленно вскинула брови.

– Так и есть. А что?

– Ну, я тут подумал… Может быть, в те дни, когда ты не работаешь, тебе бывает скучно… Мы могли бы встретиться.

– Встретиться, – повторила Оля, внимательно его изучая. – Чтобы – что?

– Даже не знаю. Чтобы поболтать, провести время… Как это обычно происходит. Погулять. Или, например, в кино сходить. Или в бар. Ну, знаешь, – Гущин с усмешкой махнул рукой на столик, где что-то оживленно обсуждали Курилин и Богданов, – выпить пива, погрызть орешков.

Оля кивнула. Сдержанно улыбнулась.

– Да, я поняла. Ты… Как тебя зовут?

– Антон. Я уже говорил, но ты, наверное, забыла. Меня зовут Антон.

– Антон, я бы с удовольствием погуляла или куда-нибудь сходила с тобой. Ну, для разнообразия. Но у меня есть парень. Боюсь, ему это не очень понравится, – Оля пожала плечами и виновато-утешительно улыбнулась. – В общем, я это к тому, что немного занято. Без обид, хорошо?

Гущин растянул губы в ответ, хотя настроения улыбаться почему-то не было.

– Ну, попытка не пытка, правильно?

3

– Я вчера запросил записи с камер наблюдения на нашей платформе. Все, где мог быть этот наш прыгун. На флэшке принесли. Хотел сегодня после планерки сбагрить. Кто ж знал, что мне этой хренью и заниматься? Теперь просматривать придется.

День был солнечным и ясным. Для людей, привыкших весь рабочий день проводить под землей, как кроты, и видевших дневной свет разве что в выходные, вылазка на поверхность была настоящим праздником. Курилин, Богданов ехали в патрульной машине по улочкам Юго-Западного округа Москвы и глазели в окна, наслаждаясь весенним днем.

– Может, и не придется, – пожал плечами Богданов. – Этот прыгун ведь псих типичный наверняка.

– Кто ж его знает, паскуду…

– Личность так и не установили?

– Откуда? По пальцам результата так и нет. Документов у прыгуна с собой не было. Вот только симка. Правда, на левое имя. На бабку какую-то записан. У бабки утеря паспорта пять лет назад произошла, а с тех пор на ее имя знаешь сколько левых номеров оформили?

– Сколько?

– Откуда я знаю? – удивился Курилин. – Витек, это риторический вопрос. Даже не вопрос. Когда говорят «Знаешь сколько», это означает то же самое, что и «много».

– Я запишу. Обязательно. Буду использовать. Обогащать речь. Морально расцветать и интеллектуально просвещаться.

– Похмелье, что ли? – догадался Курилин.

– Не без того.

– Короче, номер на левое имя. Но он перед тем, как под поезд с платформы сигануть, звонил кому-то. На домашний. Вот как раз на этот адрес мы и едем. Ты с нами?

Богданов, щурясь под лучами солнца, посмотрел в окно.

– Я лучше снаружи покурю. Вы же там недолго?

Вскоре они добрались до нужного места. Это была типовая девятиэтажка на тихой улочке в спальном районе. Патрульное авто заползло во двор и замерло у среднего подъезда. Богданов вышел и закурил, наблюдая, как Курилин с парнями в форме бродят вдоль дома, ища нужный подъезд. Нужный подъезд оказался крайним. Они открыли дверь ключами-вездеходами, которые имеются у каждого приличного опера, и скрылись внутри.

Богданов позвонил Полине.

– Привет, это я, – улыбнулся он в трубку, – Как дела? Что нового? Ага. Ну, ясно. Хотел спросить, какие у тебя сегодня планы?

Курилин и ППСники поднялись на пятый этаж. Выбравшись из лифта, повертели головами, ища нужную дверь. Дверь оказалась массивной, металлической, с попорченным жевательной резинкой дверным глазком. Курилин потянулся к кнопке звонка.

– Я бы заехал после работы, – внизу, наслаждаясь погодой, говорил Богданов по сотовому телефону. – А, ну и хорошо. Часов в девять, лады? Могу даже винца купить. Или там еще чего-нибудь. Ты бы хотела полусла…?

На самом деле Богданов договорил последнее слово, но звук утонул в оглушительном реве. Это был мощнейший хлопок, словно под самым ухом Богданова лопнул здоровенный воздушный шар – и даже еще сильнее. От хлопка содрогнулось все здание, затряслась земля под ногами, повылетали стекла в окнах и отчаянно и тревожно взывали хором все припаркованные в подъезде автомобили. Богданов машинально присел, закрывая голову руками. На крышу патрульной машины полетели камни и куски кирпича, разнося проблесковые маячки и лобовое и боковые стекла… От грохота Богданов на секунду оглох – в его ушах лишь набатом звенел и гудел колокол.

Разинув рот и забыв про свой приятный разговор, Богданов поднял голову и посмотрел вверх.