Илья Бриз – Раб государства (страница 40)
«Миленький, ну ты же знаешь, я в этом вопросе вся твоя» — немедленно проявилась нейросеть джоре. И тут же почувствовал страстный поцелуй на губах. Она по-прежнему была почти нагишом — трусики все-таки натянула, понимая, что уже выжала меня досуха — и в пионерском галстуке, который даже не подумала снимать во время секса. Вот как она умудряется соединять реальность с виртуалом?
«Подучишься и перестанешь спрашивать, благо сам сумеешь».
«Твои? Никогда! Да я, как это у вас говорят, и ноги мыть и воду пить всегда готова».
«Обижаешь, начальник» — укоризненно протянула, проявляясь в полосатой арестантской робе.
«Не-а, для себя. Нынче в основном тобой занимаюсь. Творчески переработала как устройство, так и ПО имлантов, что медтехник в тебя напихал, получила доступ к базам джоре по этому направлению и работаю как в мозге, так и по всему твоему телу. А для себя любимой, я уже достаточно накопила» — ответила, благоразумно убравшись из поля зрения.
— Что-то не чувствую никаких изменений.
«И не должен пока, родненький. Отключаю нервные окончания там, где может появиться хоть малое ощущение боли. Точнее переключаю на себя, чтобы не потерять контроль».
«И тебе спасибо, что думаешь обо мне. Все базы зашифрованы и готовы к записи на носители. Может сейчас и начнем? Работать сегодня тебе все равно нельзя — перенапрягать мозг еще больше не стоит».
Прибежал шестиногий паучок и на дальнем конце стола выложил в ряд чистые флешки.
«Конечно, миленький. Левитацией ты их поштучно, левитацией».
Для вида тяжело вздохнул и, не отрываясь от кофе, попробовал поднять. Как то ни странно, но получилось без особого напряжения и расслабления. Плавненько подтянул ближе. А вот в раскрытое Сетой гнездо на наручном искине попал только с четвертого раза. Точности не хватает. Надо тренироваться и тренироваться. Базы по объему получились приличные. Все-таки и пилотирование, и навигацию, инженерные и кибернетику вытянул уже по третий ранг.
Примчалась Катаржинка с радостным сообщением, что ее чуть раньше отпустили. Обчмокала и убежала мыть руки — Сета ей уже сказала, что дроид с заказанным для девушки обедом появится с секунды на секунду. Вернулась, и, устраиваясь в кресле напротив меня, небрежно сдвинула чистые флешки в сторону, так как дроид только что поставил на большую салфетку полную тарелку и снял с нее прозрачный колпак. Принялась за еду, одновременно рассказывая, как начальник ее сегодня наказал за вину другого, и как она, еле сдерживая смех, каталась от якобы жуткой боли по полу.
Вот совершенно не понимаю, как женщины могут есть и, при этом, болтать о чем угодно.
— Потом, правда, этот негритос разобрался и даже извинился. Потому и отпустил чуть раньше времени.
Аккуратно зачерпнула следующую ложку и выронила ее, округлившимися глазами наблюдая за флешкой, летящей к Костику.
— Это называется левитацией, уважаемая панна, — в этот раз Сета появилась на большом экране, обряженная в нечто напоминающее кимоно и с серьезным, до ужаса набеленным лицом. Стояла на коленях со сложенными перед грудью ладонями, кланялась и вещала напомаженными ярко-красными губами. Потом не выдержала, расхохоталась, вскочила и устроилась в появившемся ниоткуда кресле.
Ошарашенная Катаржинка проследила за флешкой, влетевшей в гнездо искина — в этот раз попал с первой попытки! — посмотрела на маленького паучка, клеящего идентификационную ленточку на уже записанную, и перевела взгляд на экран.
— С этой непоседой ты уже хорошо знакома, — пришлось представлять нейросеть джоре самому. Посмотрел на строящую рожицы Сету — а ведь, несмотря на огромные знания, по сути, еще ребенок — и мстительно добавил: — Кстати сказать, до ужаса развратная девица.
— Не обращая внимания, подруга. Он сегодня, — некультурно ткнула в меня пальцем, — как это у вас говорится, с устатку, — старательно произнесла на русском. — Переработался, горемычный.
— А… — лишившаяся дара речи, девушка движением руки указала на горку чистых флешек, затем на Костика, прикуривающего сигарету.
— Левитация. Начнешь изучать на следующей неделе, когда я приведу твою нейросеть в божеский вид. У тебя сейчас «С-0». Думаю, что если будешь стараться, то минимум до «А-9» поднимешься.
— Сета, — не выдержал парень, — дай Катаржине нормально поесть. Стынет же. Потом наболтаетесь.
— Есть, мой генерал, — произнесла на польском, отдавая честь. Успев при том спрыгнуть с кресла и на ходу преобразить одежду в форму польского подполковника в конфедератке.
— Дразнится, — жалобно протянула девушка.
— Вот такая у меня нейросеть, — развел руками Костик, — по сути — великовозрастное дитятко.
— Как живая…
— Она и есть живая, только вот обитает в моей голове.
«А дитятко я тебе еще припомню!»
Записанные базы отправили Золу Гуну и Петровскому дроидами — лишний раз собираться не стоило. Все-таки, у Сеты пока был весьма ограниченный контроль над сетью станции, и еще худший над отдельной сетью СБ. Хотя и туда она уже успела запустить свои шаловливые ручки. Знания Костика в кибернетике с хакингом вообще даже близко не приближались к необходимому уровню. Учиться еще и учиться, но никак не сегодня — возможности мозга, увы, не беспредельны.
«Будешь отдыхать до завтрашнего дня, — категорически заявила нейросеть джоре. — Но, чтобы не терять драгоценное время, можешь тренировать умения ментооператора. При этом задействуются совершенно другие области мозга».
Пришлось, вновь валяясь с Катаржинкой в постели почти полностью раздетыми — Сета форсировано строила ментоканал связи между их нейросетями — и жонглировать флешками, одновременно работая сначала с парой информационных носителей, потом с квартетом, а позже оперируя уже двумя десятками. Девушка, притянув к себе руку Костика и прижав ее к своей обнаженной груди, с восхищением наблюдала за танцами маленьких разноцветных пластинок, комментировала и предлагала свои варианты эволюций. Потом вообще потребовала изобразить огромное «стучащее» сердце. Не такое, как в анатомических атласах, а стилизацию. Ну как в мультфильмах изображают. Полюбовалась и спросила, можно ли его пронзить стрелой.
— На ангелочка мой Костик не тянет, — расхохоталась появившаяся на экране нейросеть джоре. Одета она была вполне благопристойно в пилотский комбинезон с хорошо заметными знаками пилота-эксперта. Тратить свои ресурсы на одновременную трансляцию картинки своему носителю и Катаржине, у которой темп работы мозга был заметно ниже, посчитала ненужным. Выводить изображение со звуком на монитор было значительно проще.
— Да, — согласилась панна, окидывая парня оценивающим взглядом, — больше похож на отдыхающего перед битвой бога войны Марса.
Ужинали при свечах, точнее при их неотличимой даже на очень внимательный взгляд очень точной имитации. Обеим девчонкам — Сета умудрилась вывести свое изображение голограммой — захотелось немного романтики. Сами не заметили, как под запеченную с яблоками неизвестную, но очень вкусную крупную птицу, а потом под мясные рулетики с фруктами и орехами — нейросеть джоре только весьма убедительно изображала уничтожение что еды, что напитков, вежливо и к месту поддерживая тихий разговор — на двоих оприходовали бутылку великолепного полусухого шампанского. Причем на полусухом настояла именно Катаржина, хотя обычно девушки желали полусладкое. Значит, разбирается в винах — сделал вывод Костик. Когда-то давно выкопал в интернете интервью с одним сомелье. Тот уверял, что вкус у брюта и полусухого более изысканный. Во времена Российской империи к царскому столу во Франции заказывали исключительно такое шампанское. В общем, по ностальгировали, любуясь пузырьками под светом мерцающих свечей, перед тем как выпить, и вспоминая далекую Землю.
А затем Сета очень порадовала обоих — устроившись на появившемся из ничего стуле напротив не отличавшегося от настоящего камина, как фокусник вытянула из воздуха гитару и, очень натурально изобразив подстройку, исполнила несколько старинных грустных романсов. Именно тех, что больше всего нравились Костику. В память девушки она залезть еще не могла. Очарованная Катаржинка даже дернулась было обнять и расцеловать подругу, но опомнилась и выразила свое восхищение словами.
Константин же… он просто не знал, как благодарить нейросеть джоре, умудряющуюся даже в таких морально очень гнетущих условиях рабства, поддерживать в нем и у девушки хорошее настроение.
«Спасибо, любимый, — Костик ощутил на губах нежный поцелуй исчезнувшей из комнаты Сеты. — Я теперь даже припоминать тебе „дитятко“ не буду, как собиралась».
«Элементарно. Сначала гормонами довела бы до каменного стояка, а потом долго-долго динамила бы, как у вас говорят, прежде чем отдаться, как павшая женщина — грубо и с намешками».