Илья Бриз – Подняться по фарватеру (страница 50)

Уже через полчаса — женщине потребовалось сделать хоть какую-то прическу — они покинули кабриолет — сохранился ведь, простояв три тысячи лет в тамбуре туннеля к рукотворной долине — и через протаявший проем-гермозатвор попали в широкий коридор одного из жилых уровней базы. Только повернули за угол и лоб в лоб столкнулись с большой группой новых курсантов, только что прибывших с Наташки на практическое освоение боевых машин. Заминка в первый момент была пустяковая, но тут вдруг прекратились все разговоры. В наступившей тишине раздался громкий благоговейный шепот "Создательница!", и люди, не отрывая восхищенно-преданных взглядов от Сюзанны, стали опускаться на колени.

****

— Ну а что тут поделаешь, — виновато развела руки в стороны леди Вероника, — недодумала. Не догадалась проверить ваш ментоотпечаток. Сейчас-то понимаю, что красивая женщина в новом теле будет ощущать себя почти такой же. Отсюда и недостаточное изменение психофизиологических характеристик, — сама императрица, впрочем, как и другие жены Кирилла, заранее зная о встрече с Создательницей и категорическом неприятии Богами какого-либо почитания, от падения на колени удержаться сумела. И, буквально за несколько минут, смогла пусть не перебороть это, надо признать, не всегда приятное, глубокое чувство, но в достаточной степени подавить. Не на много, но аура Сюзанны все-таки изменилась, оставаясь на той самой границе девяноста восьми процентов соответствия, что заставляла модификантов служить ей, не щадя себя.

А в тот момент первой встречи с курсантами, восхищенные взгляды коленопреклоненных метались от женщины к Павлу, опознав, в конце концов, и его, как Создателя. Пришлось подполковнику применить умение пользоваться командным голосом:

— Встать! Смирррно! Кру-гом! Ша… — и замявшись на долю секунды, строго предупредил: — Чтобы ни одна душа кроме вас не узнала! Выясню, что кто-нибудь проболтался, в Австралии до скончания веков сгною!

Увы, но этот приказ опоздал — новость, отправленная в файл-сервер сразу несколькими курсантами, за доли секунды была проверенна логическими цепями на истинность, признана достойной общего оповещения и, вместе с подтверждающими изображениями, уже неслась и ширилась по всей сети Наташки. Павел вместе с Сюзанной тоже получили этот циркуляр, переглянулись и синхронно тяжело вздохнули.

— Отставить, — мягко произнесла женщина. Получив от мужа сообщение "Играем хорошего и плохого полицейского" сориентировалась и позвала: — Идите уж сюда. Только ради меня и Паши не падайте на колени и ни в коем случае не прославляйте — ну, не нравится нам такое.

К ним не пошли — ринулись. Остановились, теснясь в паре шагов, пожирая глазами, что-то восторженно гомоня и протягивая руки.

— Ну, все, все, все, — запричитала Сюзанна, лихорадочно пожимай тянущиеся к ним ладони, — никуда мы теперь от вас не денемся, — вспомнила вдруг, как в родильном зале базы принимала самые первые колобки и, конечно же, разревелась. Плач Богини вогнал курсантов в оторопь. Застыли, не дыша, каменными статуями, не зная и не понимая, чем довели Создательницу до слез. Во вновь установившейся тишине Затонов прижал жену к себе, погладил по спине и обратил гневный взор на верующих: — Довели?! — и уже никаким не командным, а совершенно нормальным голосом попросил: — Ну дайте же хоть в себя прийти после трех тысячелетий отсутствия. Посмотреть Наташку…

Их проняло — широкий коридор очистился за доли секунды. Только ветер прошелестел. Впрочем, одни они оставались недолго. Как из воздуха появилась уже известная юная герцогиня — Затонов еще во время рассказа показал жене внешний вид девчонки. Преклонять колени Сабина благоразумно не стала, уже зная отношение Богов к такому — уважительно склонив голову, представилась и испросила разрешение сопровождать их. Подполковник нахмурился, а уже успокоившаяся Сюзанна, весело хмыкнув, поманила пальцем, взяла за плечи, повертела пред собой как игрушку, внимательно разглядывая, кинула мыслью мужу "Действительно хороша" и кивнула: — Ну, пойдем девочка. Показывай дорогу.

В штабной кают-компании базы их ждали. После поклонов Сюзанна выслушала повинную речь Вероники, отмахнулась от дальнейших извинений, шагнула к Кириллу, аккуратно взяла за подбородок и, поворачивая голову императора из стороны в сторону, спросила мужа:

— Паша, ты заметил, насколько мальчик на Мишеньку похож?

— Сразу же, — подтвердил внешнее сходство Затонов.

От каких либо торжественных мероприятий в честь возрождения Богини они, конечно же, отказались. Удрали на "Забияке" подполковника. Наташкой Сюзанна с орбиты любовалась недолго. Поторопила мужа со спуском, и они оказались на берегу маленького волшебного озера в огромном лесном массиве. Там и провели больше суток, почти не отрываясь друг от друга.

Сначала долго сидели на зеленовато-синей траве у самого уреза воды, просто прижавшись и испытывая огромную радость, от одного только присутствия рядом друг с другом. Первым не выдержал Затонов, отодвинул белокурые локоны, втянул в рот мочку ее уха и слегка прикусил. Сюзанна судорожно вздохнула и замотала головой.

— Страшно? — догадался Павел.

— Очень, — прошептала она.

— А уж я-то как боюсь, — тоже очень тихо признался подполковник, но желание все-таки перебороло страх неизведанного — а вдруг все будет хуже, чем когда-то? — и рука сама легла на ее восхитительно тяжелую упругую грудь.

Сюзанна прислушалась к себе, к своим ощущениям от его такой ласковой ладони — сердце вдруг сбилось на долю секунды, а потом сходу вышло на какой-то бешенный запредельный ритм…

Пришли в себя не сразу, удивленно разглядывая появившиеся кое-где синяки и ссадины друг на друге. Определенное изумление вызвали обрывки их пустотных комбинезонов, сделанных из многослойной прочнейшей синтетики, рассчитанной на космический холод и испепеляющий жар близких звезд. Затонов пришел в себя первым и стал зализывать царапину на ее плече. Жена тоже сообразила, что нужно делать. Сами не заметили, как медицинские процедуры эффективными подручными средствами перешли в нечто совершенно иное. Если в первый раз они стремились выплеснуть всю свою накопившуюся страсть, то теперь выпустили наружу нежность, гладили и ласкали друг друга не спеша, в полной мере наслаждаясь счастливыми моментами.

Потом опять долго сидели, прижавшись, чувствуя радость и умиротворение только от нахождения рядом друг с другом.

— Поразительная регенерация, — первым нарушил молчание Затонов, удивленно разглядывая свою руку, на которой еще четверть часа назад был правильной формы четкий след от ее зубов. Разве что кожа в этом месте, еще не насытившись металлами из запасов печени, была розовой, как у ребенка или земного человека.

— Ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо, — медленно с интонацией переевшей сметаны кошки сообщила Сюзанна, почти не обратив внимания на его слова.

Павел вслушался, но промолчал, не желая мешать ее ощущениям, сам балдея от всего случившегося. Не удержался и легким движением нежно погладил по груди.

Женщина чуть удивленно посмотрела на него, непроизвольно проиграла пальчиками какой-то ритм на кубиках мужниного пресса и громко повторила вроде бы уже забытое им "Регенерация". Затем глаза, и так-то затуманенные поволокой, окончательно расфокусировались — ушла куда-то в себя. Через несколько секунд чуть вскинулась, хитро-хитро хихикнула и заявила:

— Не перестаю поражаться гениальности Ицхака Барденштейна.

— Ты это к чему? — почти мгновенно уходя от блаженного ощущения неги, спросил Павел.

— Я теперь знаю, почему он предусмотрел отсутствие у модификанток некоей одноразовой естественной преграды, присутствующей у землянок в органах репродуцирования.

— Ну?! — грозно потребовал продолжения, отчетливо чувствуя некую направленную на него подколку.

Она опять хихикнула и почти шепотом, как самую страшную тайну сообщила: — Регенерация. Представь, что тебе каждый вечер заново придется…

Хохотали они долго, но потом посмотрели в глаза друг другу и поняли — или сейчас встанут и пойдут к "Забияке", или… съедят друг друга.

Пищевой синтезатор в каютке тяжелого истребителя, подключенный к сети, выдал им огромное количество изумительных по вкусу местных блюд. Впрочем, Затонов, уже зная собственную прожорливость, набрал всего и побольше, не погнушавшись даже большим ржаным караваем. Со сметаной да если еще подсолить… Пиршество устроили на берегу озера с хрустальной водой. То ели сами, восторгаясь вкусом, то кормили друг друга. Дурачились, измазывая носы сметаной и со смехом наблюдая слизывание — языки модификантов при желании и из собственного глаза соринку достать могли. Неожиданно из леса выскочили два олененка. Один подошел совсем близко и уткнулся в Сюзанну носом. Женщина растерянно посмотрела на улыбающегося мужа и протянула малышу свою тарелку.

— Почему они нас не боятся? — тихо спросила, боясь спугнуть это маленькое чудо.

— Охота в этих лесах была разрешена только благородным, не часто посещавшим эти удаленные от проторенных дорог места. А с наступлением прогресса надобность в диком мясе вообще исчезла, — объяснил подполковник, тоже чуть понизив голос и скармливая второму олененку густо-густо обсыпанную солью краюху черного хлеба.