Илья Бояшов – Старшая Эдда. Песни о богах в пересказе Ильи Бояшова (страница 9)
Не теряя времени, асы разослали гонцов по всем краям с просьбой, чтобы о Бальдре плакали звери и птицы, чтобы печалились о нём камни, деревья, металлы и всё, что только есть живое и неживое в природе, включая воду океана и песок на океанском дне. Гонцы поскакали исполнять поручение. Получив согласие от великанов, карликов, людей и от всех на свете вещей, довольные, возвращались они в Асгард. На обратном пути довелось им проезжать мимо пещеры, в которой сидела великанша, называвшая себя Тёкк, или Благодарностью. Гонцы завернули к ней, думая, что и её легко удастся им уговорить, но, сколько бы они ни просили её скорбеть со всеми о Бальдре, великанша не соглашалась, говоря, что Бальдр не нужен ей ни живой ни мёртвый. И сколько с ней ни бились, не могли гонцы достучаться до её сердца. Понурые, вернулись они домой.
Боги, собравшись на совет и ещё раз расспросив безутешного Хёда, который так и не мог оправиться от совершённого им поступка, решили, что преступление совершил не кто иной, как Локи, он же и превратился в великаншу, отказавшуюся оплакивать Доброго. Поняли асы, что злоба Локи перешла все границы, и чаша терпения богов переполнилась.
Локи, узнав о готовящейся мести, укрылся в Ётунхейме, построив на вершине горы дом с четырьмя дверьми, дабы смотреть во все четыре стороны — не идут ли за ним мстители. Но и этого показалось ему мало. Испугавшись содеянного, с тех пор каждый день скрывался он, принимая обличье лосося, в водопаде Франангр, что извергался с горы в реку.
Однажды сидел Локи в доме, плёл сеть и увидел асов. Они подкрались к трём дверям, оставив одну свободной. И тогда выскочил Локи из четвёртой двери и спрыгнул в водопад, бросив перед этим сеть в огонь. Но асы успели выхватить остатки сети из огня, рассмотрели петли и решили сплести такую же, чтобы поймать убийцу Бальдра.
Изготовив сеть, боги отправились к реке и забросили её в водопад: за один конец ухватился Тор, а за другой — все остальные. Локи-лосось, почувствовав близкую опасность, залёг на донных камнях. Несколько раз боги протаскивали сеть над ним, погружая её всё глубже и глубже, и когда достигла сеть дна, ничего не оставалось делать волшебному лососю, как плыть перед нею, пока асы не выманили его на мелководье. Тор встал теперь на середине бредня — Локи решил прыгнуть поверх сети и вновь уйти на глубину, но Тор был начеку. Стоило только лососю выскочить из воды, как ас схватил рыбину за хвост. Та стала выскальзывать, и тогда рыжеволосый бог сжал хвост что есть силы — вот почему хвост лосося такой узкий.
Спела Высокому Вёльва:
Теперь Локи уже не смог отвертеться. Боги нашли пещеру, в которой лежали три плоских камня. Пробив в камнях по отверстию, они поставили их на ребро. Потом, захватив сыновей Локи — Вали и Нарви, — превратили Вали в волка, чтобы тот разорвал своего брата. После того как Нарви был растерзан, выпавшими из его живота кишками асы крепко-накрепко скрутили Локи и привязали его к тем камням. Один камень упирался Локи в плечи, другой — в поясницу, а третий — под колени. Кишки, которыми был связан мерзкий пакостник, превратились в железо. И взяла тогда Скади, у которой с Локи были свои счёты, аспида, способного умерщвлять всё живое, и повесила змею над Локи: яд её капал ему на лицо.
Но, после того как асы, удовлетворённые местью, покинули пещеру, возле убийцы Бальдра, который выл и кричал от боли, появилась его жена, великанша Сигюн. Она-то и смягчила страдания мужа, держа перед лицом узника чашу, в которую капал яд аспида. Чаша время от времени наполнялась, и Сигюн приходилось её выносить и выплёскивать: тогда яд вновь заливал лицо Локи и злокозненный завистник корчился от страданий. Муки его были настолько страшными, что вызывали землетрясения и обвалы в горах.
— А теперь приготовься, Один! Я поведала о том, что было, но прошлое и самому тебе известно. Сейчас слушай внимательно, внимая каждому моему слову, — сказала ведьма Высокому, — ибо рассказ поведу о будущем…
Насторожился Высокий, услышав из уст Вёльвы о волке Фенрире. Давным-давно Локи, любитель сладострастных забав, не брезгующий волосатыми великаншами, спутался с одной из них, безобразной Ангрбодой. От любовной связи породила она настоящих чудовищ. Вылез из лона великанши Ёрмунганд, змей, свернувшийся ныне в океане в кольца и от ярости хватающий себя за хвост. Сестрой мирового змея стала богиня Хель. Но последнее чадо Локи и Ангрбоды превзошло и отца, и мать, и ужасных брата с сестрой — то был волк Фенрир, прожорливый, ненасытный, сулящий богам и людям огромные беды.
Высокий, опасаясь за будущее, приказал тогда асам взять всех троих и принести ему, и когда принесли, осмотрел детей Локи, поразмыслил и бросил змея в море. Ёрмунганд там и вырос, и опоясал впоследствии собой всю землю. Великаншу Хель Один отправил в царство мёртвых, ибо оставлять её на земле было опасно. Там Хель правит и ныне: палаты её зовутся Мокрая Морось, любимое её блюдо — Голод, её нож — Истощение, её постель — Одр Болезни, а полог над той постелью зовётся Кручиной. И только с волком Высокий не знал, что делать, и на время оставил его в покое.
Фенрира взрастили асы, однако никто из них не приближался к детёнышу близко. Лишь бесстрашный Тюр отваживался кормить его. Рос волчонок не по дням, а по часам, Тюр сбивался с ног в поисках пищи, аппетит же чудовища всё возрастал, как и его размеры. Вскоре асы всерьёз обеспокоились: стало ясно, если дело пойдёт так и дальше, Фенрир проглотит и весь Мидгард с Асгардом в придачу. Они сковали, как им казалось, прочную цепь, назвали её Ледингом и принесли её к волку, предложив Фенриру испытать ту цепь своей силой. Фенрир согласился и, когда надели на него цепь, упёрся всеми лапами в землю: цепь со звоном лопнула. Боги тотчас принялись готовить другую, ещё более крепкую, и потратили на неё много сил. Новая цепь называлась Дроми. Вновь асы стали упрашивать волка надеть цепь и при этом льстили Фенриру, как только могли, говоря, что на весь мир он прославится, если разорвёт и её. И вновь тот согласился, и снова позволил опутать себя чудо-цепью. Но напрасно асы надеялись на её крепость — стоило только Фенриру поднатужиться, как скованные с таким тщанием звенья полетели в разные стороны.
Поняли асы, что дело плохо, и послал Высокий гонца под землю, ибо надежда осталась лишь на искусство гномов. Карлики согласились помочь, однако, когда они принесли свою работу, боги были немало озадачены. Лежала перед ними тонкая лента, которую, казалось, может порвать и ребёнок. Карлы же, успокаивая богов, сказали: пусть асы не обманываются, глядя на её кажущуюся тонкость, — создана лента из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Боги не поверили и попробовали ленту разорвать, однако, сколько ни пытались, ничего у них не выходило. «Но, — говорили асы, — волк, вне всякого сомнения, порвёт и её». Тем не менее они отправились к Фенриру и проявили всё своё красноречие, чтобы уговорить чудовище, хваля его на все лады и превознося его силу.
Фенрир, поглядев на ленту, с виду совсем несерьёзную, почуял неладное и рассудил следующим образом: «Если я разорву эту ленту, то не стяжаю этим никакой славы, так как она выглядит совсем хлипкой. Но кажется мне, что боги замышляют нечто против меня и в ленте определённо есть некая хитрость. Тогда ни за что не бывать ей на моих ногах».
Асы, испугавшись отказа, хором взялись уверять волка, что после железных цепей, которые он так легко скинул, разделаться с лентой ему ничего не стоит: гномы-де побились об заклад с ними, создав свою жалкую нить, и вот теперь асы хотят утереть карликам нос и показать, что Фенриру под силу сравнять горы с землёй, а не то что порвать эту безделицу. «Что же, — сказал на это волк, — если вы замыслили недоброе и лента окажется крепкой, то, после того как вы меня ею свяжете, поздно будет мне просить у вас пощады. Вот что я решил: пусть один из вас вложит в мою пасть свою руку, и если вы меня обманете, не видать ему тогда руки». Боги переглянулись — никому из них не хотелось расстаться со своей рукой. И только Тюр решился пожертвовать собой ради общего дела: храбрый бог бестрепетно поместил свою правую руку в пасть Фенрира, успокоив гигантского волка. После этого Фенрир дал себя опутать и затем попробовал порвать ленту, но, сколько бы ни упирался и ни рычал, лента лишь сильнее впивалась в его тело. Когда волку стало ясно, что асы провели его, в бессильной злобе он откусил обречённую руку Тюра: с тех пор стал ас одноруким.
Обманутый Фенрир выл, метался и в бессильной жажде всех растерзать раскрывал пасть, из которой обильно истекала слюна, и тогда асы просунули в его пасть меч: острый конец меча упёрся волку в нёбо, а рукоять — под язык. Затем, убедившись, что Фенрир наконец-то надёжно связан, они взяли конец ленты, назвав его Гельгья, и, просверлив отверстие в большой плите, протянули его сквозь дыру и завязали, а затем закопали плиту глубоко в землю. И взяли камень Твити, и, привязав к нему другой конец ленты, закопали тот камень ещё глубже.