Илья Бояшов – Старшая Эдда. Песни о богах в пересказе Ильи Бояшова (страница 31)

Волшебные жернова, Словно юла вертящиеся, И дали им силу Всё на свете молоть.

Конунг, прислушиваясь к песне великанш из Ётунхейма и видя плоды их работы, крепко задумался. Спросил себя Фроди, правильно ли он сделал, что пообещал отпустить рабынь? Крепко стоял его дуб, и ни за что великаншам было не вырваться из цепей, задумай они бежать. Поразмыслив, Фроди сказал себе: «Нет ничего предосудительного в том, если ещё помелят рабыни на жерновах Гротти. Что будет, если придут худые времена? Вдруг не хватит мне сокровищ откупиться от тайных врагов, затаивших до поры злобу и внезапно пожелавших на меня напасть? Мало ли что ещё может быть! Прикажу-ка я великаншам намолоть на жерновах Гротти побольше мечей и щитов».

Когда настал третий день, Фроди не отпустил великанш, как было условлено, а заставил их ещё поработать и намолоть ему побольше мечей и щитов. Пообещал он Фенье и Менье:

— Отпущу вас на пятый день.

Делать нечего: взялись великанши молоть на жерновах Гротти мечи и щиты для дружинников конунга и вновь запели, стуча камнями, — вот только песни их стали иными. Жалобно пели рабыни:

Ныне мы обездолены, К палатам конунга приведены И отданы в рабство. Нас мучит холод, Ноги наши Изъедены грязью. Дать бы покой рукам — Отдохнуть, Не крутить жернова Хоть какое-то время, Тогда Смололи б мы больше, Чем велено нам. Но не даёт нам Фроди Покоя, Без конца заставляя работать.

Конунг не слышал их песен, так как крепко спал той ночью, а на пятый день решил: «Заставлю-ка их намолоть ко всему острых стрел и копий». И сказал великаншам:

— Отпущу вас на седьмой день, когда намелете мне на волшебных жерновах стрел и копий.

Фенья и Менья попросили:

— Дай нам отдых.

Но Фроди стал нетерпелив и ответил:

— Срок вам для сна — пока кукует кукушка. Когда же она молчит, работайте на жерновах.

Так и работали Фенья и Менья.

А на седьмой день Фроди подумал: «Пусть великанши вдобавок намелят на Гротти кольчуг и шлемов». И сказал рабыням:

— Когда намелете вдоволь кольчуг и шлемов, так и быть, на девятый день вас отпущу.

Снова Фенья и Менья взялись за жернова, застучали камни в их руках, и волшебная мельница принялась молоть кольчуги и шлемы. Запели рабыни, вот только песни великанш сделались совсем другими:

Фроди, Не так ты и мудр — Рабынь приведя, Выбирал их по силе, Но не проведал главное: Кто мы, Откуда родом. Знай же, конунг, И пусть известие это Тебя образумит: Хрунгнир и Тьяцци, Иди и Аурнир — Вот родичи наши.

Подобные песни должны были бы насторожить конунга, однако он не прислушивался, о чём поют во дворе ётунши, так как полагал, что не пристало такому мудрому и заботливому властителю, как он, не думать о будущем. А значит, следует быть готовым ко всему на свете — случиться ведь может всякое! Вот почему решил заставить Фроди великанш, после того как закончат они молоть на жерновах Гротти кольчуги и шлемы, взяться за сёдла и сбрую.

На девятый день конунг повелел не прекращать работы и радовался своей предусмотрительности, а прикованные к дубу Фенья и Менья пели за работой, и ярость уже звучала в их голосах:

Фроди, очнись! Фроди, очнись! Если хочешь ты Жить ещё И слушать древние саги, Вечерами греясь У своего очага. Видим мы: на востоке Загорается пламя — То весть о войне. Если ты не проснёшься, Фроди, Намелем мы Не сёдла и сбрую, А войско вражье — Бесчисленным будет оно.

Однако конунг Фроди, названный людьми умнейшим и справедливейшим, не слышал зловещую песню. Уверившись в своей мудрости и в том, что он поступает правильно, не отпуская со своего двора невольниц, Фроди повелел Фенье и Менье приняться теперь за гвозди и подковы и радовался, что вдоволь у него будет всего, что необходимо для войны и хозяйства, — вот только неплохо было бы, чтобы волшебная мельница в руках великанш намолола всего этого побольше.