Илья Бомштейн – Адский комендант: шёпот смертельных фурий. Начало второго апокалипсиса. (страница 2)
А затем бои, бои, смерти, безразличие, плевать на всех кроме себя и Ярославы, и желание отомстить и умыть кровью уже не мутантов, а извергов в белых халатах.
2
Ярослава спала не менее тревожно. Ей снился их первый совместный бой. Отряд, в который они попали был печально известен высокой текучкой кадров в связи с колоссальным количеством постоянных боевых потерь. Передовой отряд штурмовиков «Бифштекс» в первом же бою из новобранцев спустя две минуты остались в живых только она и Садополк, а из постоянных участников погибла треть. Наплыв мутантов казался бесконечным, к тому же они сливались в невиданные доселе конструкции гигантских размеров, даже не сформировавшаяся в конкретного мутанта плоть атаковала всех отростками и ядовитыми испарениями. Благодаря любвеобильности Уранова Ярославы хранился большой запас токсинов из спермы партнёра, и она решила пойти на отчаянный шаг – использовать боевые инъекторы-распылители. Даже в случае успеха шанс не сгореть от собственного напалма был минимальным. Через нейрочип Страпонина запустила программу заготовки этой адской смеси. Загудел мини-насос в резервуар с токсинами стали поступать химикаты и кровь Ярославы:
– Садополк! Быстро ко мне и не отходи!
– Понял!
Наконец, смесь была готова и Ярослава дала залп из боевых сопел инъектора. Поле боя превратилось в одну большую вспышку – будто взорвалось само солнце. Вонь горящей плоти стала в какой-то момент невыносимой. Страпонина поняла, что теряет сознание и падает прямо на участок до сих пор горящей и дрыгающейся мутоплоти. Уже почти отключившись полностью, она почувствовала, как родные и теплые руки подхватили её. По щекам потекли слёзы. Титанесса заново переживала всю боль, всю ненависть и весь страх этого боя. В расположение вернулись из боя только они вдвоём. Погиб весь отряд, а Уранов и Страпонина выжили, и дальше будут выживать, любой ценой. Ей плевать на всех, кроме Уранова, даже на себя плевать, но она будет цепляться за любую возможность выжить до последнего чтобы его защитить. Чтобы он не сошёл окончательно с ума и не превратился окончательно в монстра, чтобы у них было потомство, чтобы они вдвоём могли отомстить тем, кто сделал мир таким. А для этого надо карабкаться, рвать когтями и зубами, ползти вверх по карьерной лестнице, уничтожая любого, кто помешает. Их поместили в реабилитационную капсулу вдвоём, поскольку не могли их расцепить – настолько крепко Садополк держал в руках тело своей возлюбленной, что разделить их можно было лишь отрубив ему руки. На утро они лежали так же в обнимку в состоянии лекарственного сна. Их за долгое время никто не дёргал, не причинял им боль, не ставил болезненные эксперименты. Покой, долгожданный и столь желанный, но, увы, доступный только на очень короткое время.
– Расчётное время прибытия – 15 минут! – проорал кто-то в динамик внутреннего оповещения.
Ярослава сладко потянулась и вновь обняла Уранова, который медленно выплывал из глубин своего тяжёлого сна.
3
Хмурому снилось море, его любимое, Азовское. Снилось как плывут в нем дельфины, как смеются весело его жена и сын с дочкой, брызгаясь в друг друга прозрачной солёной водой. Снилось как он получил первый отпуск за несколько лет военной службы и смог устроить полноценный отдых себе и своей семье. Смена кадра…
Вот уже его дети закончили военную академию и стали офицерами, вот они празднуют это с друзьями… Становятся первыми участниками экспериментальной программы «Улучшенный ген».
Генералиссимус задергался во сне. На его глазах дети стали превращаться в безумных мутантов, они начали рвать на части его жену, свою мать… Дочка оторвала женщине голову и со смаком начала обсасывать торчащий кусок позвоночника. Сын высасывал кровь из оторванной головы. Руки Генералиссимуса дрожали, но усилием воли он заставил себя достать табельный пистолет и нажать на курок. Его жена мертва, дети тоже, он поднимает руку и засовывает пистолет себе в рот, в этот момент врываются какие-то люди в белых герметичных халатах, отнимают у него пистолет, что-то вкалывают в вену и кладут его на носилки, он поворачивает голову и видит, как его дом сжигают из огнемётов. Вот он в палате… он не хочет ни есть, ни пить, ни говорить, он не хочет даже умереть. Вокруг него и внутри него пустота, вакуум, небытие… Ему что-то колют, кто-то с ним постоянно разговаривает, какая-то женщина в круглых маленьких очках и в бело-розовом халате заходит каждые два часа, садится напротив него и пишет, пишет, пишет. Старосвят смотрит в одну точку, на стену, ему кажется, что там его ждут его жена и дети, он пытается встать и пойти к ним, но ноги не слушаются, жена начинает отрывать себе голову, а его дети откусывать от тела матери куски. Он вскакивает и падает прямо на эту странную женщину… она обнимает и гладит его по голове, что-то говорит на ухо, потом делает ему укол и тащит на койку.
Опять смена кадра. Он лежит в капсуле, его разрезают и что-то вшивают в организм, вставляют какие-то странные коробочки, размером с паука, это всё без анестезии, но боль он не чувствует, только раздражение – он не хочет, чтобы кто-то был с ним рядом, не то, что рядом, даже в радиусе ста километров. Опять такое желанное забвение.
– Товарищ Хмурый, товарищ Хмурый!! – слышит сквозь сон Старосвят. – Мы прибыли.
– Отлично, сейчас буду. Приготовиться к обязательному досмотру!
– Есть! Разрешите идти?
– Выполняй!
Генералиссимус потер пальцами виски, тряхнул головой и неспешно поднялся. Хотел было всё-таки отхлебнуть водки, но решил, что перед досмотром не стоит и поставил обратно на стол.
Глава 3 – лагерь "МЯСО"
После прохождения стандартной проверки по прибытию Садополк и Ярослава направились к отделу обеспечения. На их удивление в кабинете сидел мутант с клешнями вместо рук. И очень ловко сортировал какие-то документы.
– Ну, что уставились? – прохрипел мужчина. – Меня зовут Лука, и да, я гомо-краб, все вопросы к ублюдкам из ГлавМедКома. Я так понимаю, вы Уранов и Страпонина? Извините, уж, что без званий, насрать мне на них.
– Ну, здоров, Лука, – со улыбкой маньяка произнес генерал. – Бухнём за знакомство? А, заодно, расскажешь, что здесь да как.
– А такой подход мне нравится! Присаживайтесь.
Гомо-краб открыл один из многих ящиков стола и достал довоенную пятилитровую бутыль водки.
– Значится, смотри, Уранов, здесь бардак и лютый пиздец начался после того, как сюда перевели сынка одного из этих пидоров ненормальных в белых халатах и чёрной душой. Про О.Р.З. же слышал? Знаешь же, что их, типа, официально нет, но, блядь, по факту… – Уранов и Страпонина кивнули и подняли стаканы в знак понимания. – Ну, так вот, этот выблядок стал наводить свои порядки и офицеры у него на побегушках, ибо от этого пидора зависит, будет получать лагерь необходимые медикаменты или нет. Ну и понеслась моча по трубам… – опрокинув второй стакан Лука помрачнел. – Мне-то на эти ваши транквилизаторы, стимуляторы похрен, у меня отдельный канал снабжения, а вот девчонке, которая его уделала на показательных соревнованиях по боевому мастерству он жизнь ломает конкретно вместе со своим гаремом. Короче, избивают и насилуют её каждый день, а в медпункте над ней только ржут, поскольку тоже с ним в одной лодке. Короче, слова ему тут никто не говорит. Я жалобу уже Хмурому подал, вот, видимо, тебя и прислали. Я с Старосвятом в своё время вместе служил, да вот после того, как руки оторвало, попал к этим извращенцам под нож. Сам видишь, что из меня сделали. Лучше б сдох.
Уранов понимающе кивнул. Он и Ярослава не понаслышке знали, на что способны эти монстры в человеческом обличии.
– А что там за ор на плацу? – поинтересовалась Ярослава.
– Идёмте, сами всё поймёте… – Лука допил стакан и, кряхтя, поднялся со своего кресла. – Велком ту зе ебаный лагерь «Мясо», прошу за мной. – гомо-краб сделал гротескный поклон.
2
По лагерю хаотично носились туда-сюда курсанты с какими-то ящиками, баулами и дебильными ухмылками на лицах. Молодой офицер пытался привести это броуновское движение хоть к какому-то вектору, но увы и ах – имели курсанты его ввиду. Один из старшекурсников вообще стоял с бухлом и сигаретой в зубах, параллельно трахая стоящую раком напарницу и рассказывал в процессе анекдот стоящим рядом юным титанессам, которые отвратительно и мерзко ржали, периодически подкалывая и нанося удары по животу своей боевой «подруге», засовывали ей свои сплетённые вместе шланги в анальное отверстие и рот, периодически пропуская по ним ток, кололи инъекторами клитор и соски – практически разорвана изнутри, с выбитой челюстью и окровавленными губами бедняга уже не сопротивлялась. Кровь толчками лилась из ее изувеченных извергами отверстий, но благодаря регенеративной функции и стимулятором, вкалываемым инъектором «сочувствующих» она даже не могла отрубиться. Офицер же, поняв, что бесполезно орать, тоже решил присоединиться к процессу надругательства над своей подопечной. Неожиданно исчезли все звуки, а головы всей компании насильников отделились от туловищ. Обессилевшая юная титанесса рухнула как подкошенная и забилась в конвульсиях, изо рта фонтаном изверглась рвота с кровью. Единственный оставшийся с головой на шее офицер застыл в ужасе, потом его резко согнуло пополам от мощного удара в живот неизвестным ему человеком.