Илья Бердников – Вояж Проходимца (страница 44)

Святые небеса!

— Вот это каша! — прохрипел мне в ухо подползший к валуну Санёк. — Мы что, туда пойдем?

Я не отвечал штурману, завороженный картиной ночного боя. Поросль джунглей перед нами уступала огромному пустому пространству, вымощенному плоским камнем, словно городская площадь где-нибудь в Европе. Посреди этой площади стояла парочка автомобилей (ну да, определенно — разновидность американских «хаммеров», причем один — с солидным прицепом) и наш утраченный вездеход. С крыш машин били пулеметы и лучи нескольких прожекторов, от вездехода тоже мелькали вспышки очередей и бухала парочка дробовиков.

Практически весь этот свет и огонь были направлены в небо. Мои тактические очки захватили множество движущихся силуэтов, и я покрепче сжал автомат, когда понял, что вижу.

Сотни, а может даже тысячи летающих тварей — тех самых красных псов, — кружили над вездеходами чудовищной каруселью, срывались вниз, пытаясь на пикировании ухватить хоть кого-то из своих двуногих врагов, разбивались о крыши вездеходов… Мостовая вокруг машин была густо усыпана трупами и бьющимися в агонии телами животных, но это не останавливало нападающих. Несколько пылающих костров указывали на то, что люди отбивались не только при помощи пуль. Тут без огнемета объемного действия или гранат с напалмом не обошлось. Треск выстрелов и визг атакующих псов создавали такой шум, что я даже не сразу услышал, что Санёк что-то говорит мне, и повернул голову только тогда, когда штурман дернул меня за рукав.

— Что?

— Кто с земли, говорю, нападает? — проорал Санёк. — Почему они дальше не едут?

Я помотал головой, изображая недоумение… и только сейчас понял, что замощенная камнями площадь — и не площадь вовсе, а огромная, раскинувшаяся метров на сто в ширину, дорога. Дорога эта, плавно заворачивая влево, дальше таяла в ночной темноте, очевидно подымаясь в горы. Вот, значит, какой этот Древний Путь, о котором говорил Чино. Кто же построил этакое чудо? Кому хватило рабочих ресурсов и терпения, чтобы… впрочем, это подождет, а вот кто сделал такой милый завал из древесных стволов, перекрывая путь машинам, — это уже злободневней.

От вездехода отделилась фигура, похожая на человеческую, но слишком громоздкая, от фигуры, прямо вверх, поджигая мечущихся в воздухе тварей, метнулась струя огня, вильнула пламенным зигзагом, превратилась в пылающее облако, погасла. Тлеющими угольками сыпались на брусчатку Древнего Пути тушки красных псов, догорали вокруг, застилая обзор вонючим дымом…

— Чувак в экзоскелете! — возбужденно завозился рядом со мной Санёк. — Во, круть!

Я вздохнул, усмехнулся про себя. Это как раз совсем не «круть». «Круть» была, когда я в боевом робоскафандре, которому все земные разработки и в подметки не годились, несся по развалинам Пиона, увиливая от обстрела летающих машин. Но Саньку совсем не нужно было об этом приключении знать — расспросами замучает: что я чувствовал, как управлял, чем стрелял… А затем начнет представлять, как бы он сам, будь он на моем месте, ловко управлялся бы с роботом-носителем да косил врагов пачками…

Кстати, была бы у меня сейчас такая боевая единица, как тот носитель, я б разметал в два счета и американцев, и летающих псов, и вон тех, что устроили длинный завал через весь Древний Путь, мешая проехать «хамми» и вездеходу. Из-за завала редко, но настойчиво стреляли по вездеходам, не давая людям выйти из машин и растащить преграду. Засада — иначе не скажешь.

— Партизаны, чтоб их приподняло да шлепнуло, партизаны дорогу перекрыли! — просипел слева от меня срывающийся голос.

Шварц! Надо же, догнал! А я был такого плохого мнения о его физической форме… Впрочем, сипел и кашлял толстяк так, словно задался целью выплюнуть в джунгли свои измученные легкие. Тяжело ему, с его-то весом и короткими ножками.

Лука потянул меня за ногу, увлекая вниз. Следом за мной сползли и Шварц с Саньком. Только Чино остался наблюдать за творящейся на Древнем Пути катавасией.

— Что делать будем, господа? — поинтересовался врач, когда мы все оказались ниже уровня боевых действий и грохот выстрелов стал чуть тише. — Пока завал держится, наши друзья-воришки не тронутся с места, но, как только они его минуют, — поминай как звали! — нам их уже не догнать!

— Нам. Нужен. Вездеход, — с нажимом на каждое слово пропыхтел Шварц.

— Не, ну я в то пекло не полезу! Думаю, и у остальных головы на плечах имеются! — Вытаращил глаза Санёк. — Мы и пару метров не пробежим — посекут из пулеметов!

— У меня есть их маячок, — сказал толстяк, доставая из кармана небольшую плоскую коробочку. — Чего вы вытаращились? Опознавательный маячок для системы сканеров типа «свой-чужой». По нему можно и раненого найти, и в бою определить, кто на твоей стороне, а кто враг…

— С робота снял? — догадался Лука. — И что нам это дает?

— Если сумятицы станет еще больше, тогда кто-то из нас может попытаться пробежать к вездеходу и попасть внутрь: своему-то они двери откроют!

— План безумный, конечно, — задумчиво сказал Лука, — но…

— Хорошо, а что дальше этот человек станет делать? Перебьет всех, кто в вездеходе? А если там человек десять?

— Погодите, Александр! — Лука распахнул свой медицинский рюкзак и стал в нем копаться. — Вот, не думал что пригодится, но эта штука сильно облегчит нам задачу.

— Что это? — Шварц подозрительно уставился на контейнер из прозрачного пластика, размером с большой палец. Больше всего он напоминал закрытую с двух сторон пробирку, в которой мягко покачивалась желтоватая маслянистая жидкость.

— Кое-какая эфирная смесь, — ухмыльнулся Лука. — Вдыхание ее паров вызывает довольно сильную эйфорию. Используется для прекращения паники в закрытых помещениях типа кинотеатров или концертных залов. Человек, пробравшийся в вездеход, просто разобьет ее, и весь экипаж окажется небоеспособен… мне так кажется.

И врач протянул контейнер мне.

— А почему…

— Все правильно, — Шварц тут же сунул маячок ко мне в карман, затем снял с головы Луки каску и надел ее мне на голову: — У тебя обыкновенное сложение, а меня или Луку по фигуре сразу вычислят. К тому же у тебя куртка и очки, бегаешь ты хорошо, а управлять вездеходом, кроме тебя, никто не умеет: это ты столько времени проводил в кабине, так что была возможность научиться!

Я ошарашенно переводил взгляд с одного лица на другое. На всех читалась одно: «Да, Алексей, только ты, больше некому!» Бред какой-то!

— Я же в английском разбираюсь как в балете! — сделал я отчаянную попытку. — Впрочем, нет — в балете больше. А вдруг окликнут?

Попытка провалилась.

— Ты что, дорогой? — с удивленной улыбкой просипел Шварц. — В мирах Дороги все на межмировом разговаривают!

Что-то холодное и влажное потыкалось мне в ладонь: это Маня сообщила о том, что она снова рядом.

— Ладно, — пробормотал я, — только Маньку подержите, пока я бегать буду. А то кинется следом, подумают — зверь гонится за их солдатом да полосанут из пулеметов!

Окружающие меня попятились.

— Ты уж как-то сам разберись со своей гиверой, — выразил общее мнение Санёк.

— А эта… эйфория… я ведь тоже ей подвергнусь?

Лука поманил меня ближе, а затем прижал к моей шее пневмошприц.

Пш-шик!

Я непроизвольно скривился. Больно, зарраза!

— Должно сработать как антидот, — как-то неуверенно пробормотал врач. — Только постарайся не напрягаться около часа: эта штука здорово давление поднимает, ну плюс еще некоторые побочные эффекты…

— Это как же не волноваться? — спросил я ошарашенно. — В таких-то обстоятельствах?!

— Ну…

— Сеньоры, что-то происходит! — подал голос откуда-то сверху доселе молчавший Чино. — Что-то приближается!

— Значит, мне пора, — устало пробормотал я. — Куда подгонять вездеход?

— Сюда и подгоняй, как можно ближе, — Лука протянул мне штурмовую винтовку, поднятую у трупа. — А «калашников» оставь, слишком заметный автомат, американцы с такими не бегают.

Я кивнул, покрепче сжал цевье какой-то очередной модификации М-16 и «гусиным шагом» двинулся вверх, к перелому тропинки.

Когда я поднялся к заветному валуну, из-за которого было так удобно наблюдать за происходящим на Древнем Пути, земля под ногами уже ощутимо вздрагивала. Даже сквозь треск выстрелов стал слышен гул, что нарастал подобно снежной лавине. Что могло производить подобный звук — я предпочитал и не думать. Единственным моим желанием стало почему-то — оказаться как можно дальше от здешних мест и никогда в жизни больше не видеть тропические заросли. Очевидно, не только я испытывал похожие чувства: стрельба со стороны машин и от завала стала утихать, а затем вовсе сошла на нет. Даже летающие твари поднялись повыше, а их «птичья карусель» потеряла свою стройность и рассыпалась на несогласованные потоки.

— Низкочастотное звуковое давление! — проорал мне в ухо присевший рядом со мной Лука. — Нервы могут начать сдавать, постарайся держаться!

— Я бы держался, — пробормотал я сквозь зубы, — если б было за что! А то ни одной держалки в округе…

Гул стал вовсе невыносимым: создавалось впечатление, что моя голова распухла, словно воспаленный, готовый прорваться нарыв. Я, вспомнив о последствиях атаки огромного червяка возле реки, вытащил из кармана куртки вакуумные наушники от плеера и заткнул ими уши. Сам плеер у меня экспроприировали партизаны, причем вместе с наушниками. Но у меня вошло в привычку держать при себе запасные «затычки», на случай, если у первых порвется провод, или случится еще какая проблема. И надо же — случилась, как раз тот случай.