Илья Бердников – Вояж Проходимца (страница 22)
Глаза заметили слабое свечение. Робкое, прозрачное, оно то появлялось, то пропадало, очерчивая контуры древесных стволов.
Я осторожно шагнул, стараясь не терять из виду этот дрожащий свет, тут же споткнулся и упал на вытянутые вперед руки. Ладони погрузились во влажную, прелую листву. Правая нащупала какой-то сук. Им я и стал проверять путь перед собой, когда поднялся и продолжил свой путь по направлению к светлому пятну.
Свет не исчезал. То вспыхивая, то угасая до робкого мерцания, он становился все ярче по мере моего продвижения. Все четче прорезались силуэты кустов и ветвей на его фоне. Наконец деревья расступились, и я вышел на небольшую полянку, освещенную небольшим костерком.
Возле костра, под натянутым от дождя тентом сидел человек и глядел в трепещущие лепестки пламени. При моем появлении он поднял голову, и я понял, что он меня увидел, хотя и смотрел только что на огонь. Его лицо показалось мне смутно-знакомым, я хотел было поздороваться, спросить, как пройти к ближайшему жилью…
Но слова замерзли в моем горле. Я узнал человека.
Это был Чермаш. Охранник транспорта. И он не мог сидеть рядом с костром: его около трех лет назад разорвали летающие твари Псевдо-Геи.
Я отшатнулся, чуть было не попятился назад, но Чермаш махнул мне рукой, приглашая присоединиться к нему. Этот жест, такой естественный и непринужденный, остановил меня, вдохновил отойти от мокрой стены леса и подойти к костру.
— Присаживайся, Проходимец, грейся, — сказал охранник. — Давай сюда, под тент. Совсем промок, как я погляжу…
Я присел под тент, рядом с ним. Протянул руки к огню, искоса поглядывая на освещенный костром профиль охранника.
Тот продолжал спокойно сидеть, иногда пошевеливая суком дрова в костре. Что за напасть такая? Сплю я, что ли?
— Иван, — осторожно сказал я, — что ты здесь делаешь? Ты вроде бы… — Я замялся.
— Умер? — белозубо усмехнулся Чермаш. — Ну да, есть такое дело. Знаешь, я даже стал забывать этот момент. Хватило впечатлений после.
В голове у меня снова стало пусто. Возможно, из-за того, что я боялся получить ответы на возникнувшие вопросы.
Какой-то шум послышался в лесу. Он становился все громче и громче, приближаясь. Отчетливо хрустели ветки, словно что-то большое медленно шло по направлению к поляне. Я закрутил головой, потом вопрошающе посмотрел на Чермаша, но тот оставался спокойным и даже не смотрел в сторону треска.
— Что я здесь делаю? — проговорил Иван. — Тебя вот жду. Причем давненько уже.
— Я должен был сюда прийти? — робко спросил я, уже понимая, что мне сейчас скажут: «Да все сюда приходят. Рано или поздно…»
— А это уже по твоему желанию, — пожал плечами Чермаш. — В принципе, тебе лучше Матвей про это расскажет.
— Матвей?
Шум все приближался. Мне показалось даже, что я различаю звук волочения чего-то тяжелого по мокрой листве.
— Это ему нужно было с тобой встретиться. Я-то просто напросился, чтобы тебя еще раз увидеть, — Иван улыбнулся. — Вот, увидел.
— Кто такой Матвей?
Я продолжал спрашивать, неотрывно глядя на черную стену леса, боясь даже предположить, что за зверь оттуда может появиться.
— Ну ты даешь, Алексей, — удивился Чермаш. — Ты что, своего Хранителя не знаешь?
— Да он вообще ничего не знает! — раздался низкий голос из леса.
Я вскочил, закрывая глаза от света костра, пытаясь что-либо различить среди мечущихся по стволам деревьев бликам. Что-то светлое, как мне показалось, мелькнуло, переместилось… и из леса спиной вперед вышел человек, что, пятясь, тащил за собой ветвистый сухой ствол.
— Ветки цепляются, не протащишь, — сказал он через плечо. — Пришлось окружным путем волочь. Ну, привет, Проходимец!
Я ошеломленно смотрел на улыбающееся светлобородое лицо. Вот, значит, как. Некоторые сны, оказывается, совсем и не сны. А может, и сны, но имеют продолжение. Только сны эти отчего-то намного реальнее, чем настоящий мир.
— Ну что, — произнес мой Ангел-Хранитель, — пришло время пообщаться?
Он был одет в легкую светлую куртку-ветровку, джинсы и ботинки на высокой подошве. Непокрытые русые волосы, стриженные «под пажа», были абсолютно сухи с виду, несмотря на непрерывный мелкий дождь.
Я уже встречался со своим Хранителем около года назад. Хотя, если учитывать, что Ангелы-Хранители все время незримо с нами, то встречу лучше назвать беседой. И тот разговор во многом изменил мою жизнь, поменяв, в первую очередь, меня самого.
Попав на Дорогу, я вдруг осознал необходимость веры. Молитва стала спасением в ситуациях, когда ни на что другое, как на Создателя, надежды не было. Самое интересное, что Бог отвечал, хотя многие, услышь они мои рассказы, убежденно твердили бы об удачливости и случайностях. Воистину, вера — личное дело каждого.
О том, что дар Проходимца дается человеку Богом, говорило немало людей, хотя не меньшее количество людей утверждало, что дело в мутации генов или пробуждении способностей, унаследованных от предков… Как мне кажется, нежелание воспринимать способности Проходимца как дар Божий исходило из страха, что придется быть признательными за этот дар. Ведь все мы любим быть независимыми и решать сами за себя.
Даже если это приведет к исполнению пророчеств Апокалипсиса.
Я же оставался при своем мнении, тем более — после нескольких разговоров в странных местах и при странных обстоятельствах.
В одной из своих молитв я попросил Бога направлять мою жизнь. После этого я не увидел особых изменений ни в мире, ни в себе, однако непроглядная тьма Переходов стала для меня намного светлее.
И еще после этого у меня пару раз получилось общаться с Дорогой.
— Я сплю? — спросил я у Матвея, чувствуя как что-то дрожит, вибрирует в моей груди. Как растекается по телу теплая боль…
— Спишь, — легко согласился Ангел.
Несмотря на утверждающий ответ, мне не стало легче. Я давно уже не считал сны игрой воображения, мимолетной прихотью мозга. Нет, я не листаю сонники и не пытаюсь разгадывать значение той или иной белиберды, что может сниться под утро, особенно если ужин был излишне плотным. Просто есть сны и СНЫ. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы их различать.
Ангел кивнул Чермашу на принесенное дерево, и Иван, выдернув из стоящего рядом чурбачка топор, занялся дровами.
— А знаешь, почему сон? — спросил Матвей, присаживаясь на освободившееся место рядом со мной.
Я покачал головой, глядя в голубые, несмотря на желто-оранжевое освещение, глаза Ангела.
— Не получалось до тебя достучаться. Я старался, но все без толку: ты был закрыт. И только во сне, когда воля человека частично отключена, я получил возможность с тобой переговорить.
Хранитель слегка толкнул меня локтем, шутливо подчеркивая свои слова, и продолжил:
— Видишь ли, человеку дана огромная власть. Намного больше, чем он может представить. У него есть свобода воли. У него есть право выбора. Право, которое делает его подобным Создателю. И если человек
Ветер, прошумев по верхушкам деревьев, стряхнул вниз тяжелые капли. Град влажных ударов по тенту заставил меня поежиться и втянуть голову в плечи.
— Ты пошел не по тому пути, Проходимец.
Лицо Хранителя стало серьезным, даже суровым. Я напрягся, ожидая сам не зная чего. Чермаш, позабыв о дровах, застыл с топором в руках, прислушиваясь к разговору.
— Ты совсем недавно стал считать, что происходящее вокруг неправильно, нехорошо. И ты прав. Все действительно неправильно. И началось все с неверного выбора. Тебе не нужно было соглашаться на эту поездку, Алексей.
Я набрал в легкие воздух, желая ответить что-то, возразить… Но тут же понял, что возражать-то нечего. Сам влез. Никто под дулом пистолета не заставлял подписывать договор с контрабандистом. А ведь было какое-то смутное опасение, чувство тревоги…
Матвей спокойно наблюдал за мной, будто понимая внутреннюю борьбу, завязавшуюся внутри меня. А возможно, он просто прислушивался к голосу, который я не мог сейчас слышать? Пауза затянулась, даже Чермаш вздохнул специально громко — как мне показалось, — пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение…
Наконец Ангел кивнул, словно соглашаясь с невидимым собеседником.
Или приняв какое-то решение.
Воздух дернулся, хлопнул, словно встряхнули огромный влажный целлофан. По поляне прокатилась концентрическая ударная волна. Что-то дернуло меня кверху, да так, что дух перехватило. Лес упал вниз, скрылся в мелькнувших на мгновение облаках. Вокруг беззвучно взревела гигантская, бешено вращающаяся карусель из звезд, радужных шаров, туманных сплетений, и я плыл, плыл среди завивающихся спиралей звездной пыли…
Хлоп! Новый удар!
На этот раз он был холодным: ледяной вал хлестнул по мне, захватил, завертел, вышвыривая из цветной карусели в голубой свет…
— Вроде приходит в себя, — прогромыхал гулкий, словно из железнодорожной цистерны, голос. — Добавьте еще!
Новый ледяной удар. Я обнаружил, что хриплю, хватаю ртом воздух, рискуя захлебнуться холодными струями. Голубой мир продолжал вращаться вокруг меня, словно бешеная карусель Вселенной до сих пор вертела мое мокрое, замерзшее тело. На голубом фоне возникло несколько темных, скачущих пятен.
— Поднимите его!