Илья Бердников – Проходимец по контракту (страница 9)

Я уставился взглядом в лобовое стекло. Там, в нескольких метрах от нас, стоял, наискось перекрывая Дорогу, пестрый прицеп. Я помнил, что тягач у него должен быть радостного красного цвета, — похоже, именно он обогнал нас, когда мы перекусывали после выезда на Дорогу.

Глава 5

— Обстоятельства слишком серьезны, Ватсон.

Буду вам чрезвычайно признателен, если вы сунете в карман револьвер.

— Это определенно фура Шевчука, — глухо пробормотал Данилыч, словно обращаясь только к себе самому. — Какого он так встал? Не к добру это. И на бок прицеп завален, может, скаты пробил?

— Ты только рацию не используй, — поспешно сказал Санек, когда Данилыч потянулся к микрофону. — Летучек привлечешь! Я ж говорил: ни раций, ни радара… Помнишь, та, маленькая, кинулась, когда Иван с нами связался?

«Маленькая? — мне стало не по себе. — А какие тогда большие?»

— Так что, нам наружу вылезать? — Данилыч еще крепче вцепился в руль. — А посигналить можно?

— Насчет звуков я не знаю, вроде никаких предупреждений не читал, но, кто знает, может, информация неполная?

— Сигналь, — подал голос Чермаш. — Лучше из кабины проверить, чем сразу без прикрытия лезть.

Рявкнул гудок. Потом еще раз. Звук был достаточно громкий, чтобы нас услышала вся округа на расстоянии в несколько километров, учитывая местную тишину.

— Никакого результата, — прохрипел Данилыч, почему-то потеряв голос за пару минут ожидания. — Еще погудеть?

Снова «Скания» огласила округу своим нескромным голосом.

— А нельзя как-то вокруг объехать? — предложил я, когда стих рев сигнала. — Все-таки можно максимально приблизиться, из кабины посмотреть…

— Да где здесь объедешь, — обрел голос Данилыч. — Деревья вплотную к Дороге, втиснуться некуда.

Чермаш потянулся к внутренней связи.

— Ребята, через минуту быть возле кабины. Рации снять. На стволы надеть фонарики. Выходить по одному. При малейшем шевелении вокруг немедленно возвратиться в кабину, при невозможности — укрыться под транспортом.

— Вас понял, — отозвался интерком голосом Горошенко. — Выходим.

— Стволы держите наготове, — обратился Чермаш к нам. — Наблюдайте вокруг, наружу сильно не высовывайтесь и смотрите — нас по горячке не подстрелите…

В дверь тихо постучали.

Чермаш еще раз зыркнул на нас и выскользнул наружу. Вместо него в кабину взобрался Шмуль, кивком поприветствовал всех и замер, оставив приоткрытой дверь.

Данилыч приспустил со своей стороны стекло.

— Дробовик дай, — протянул он руку Саньку. — Пистолетом обойдешься.

Я решил пока не вытаскивать «Гюрзу», памятуя об автоматических предохранителях и предпочитая ограничиться наблюдением за Чермашем и Горошенко, крадущимися в струях тумана вдоль прицепа.

— Туманный Альбион, блин, — Саньку, похоже, не хотелось ждать в бездействии.

— Помолчи, а? — шикнул на него Данилыч. — Нам сейчас на уши надо полагаться — раз другого нельзя использовать.

Минута прошла в почти абсолютной тишине, если не считать сопения обиженного Санька. Потом возле прицепа мелькнула тень — Горошенко.

— Там никого, — поведал он сдавленным голосом. — Только вся кабина в кровище да бок прицепа с той стороны вырван на треть…

— Тягач в целости? — помолчав, спросил Данилыч. — Можно оттянуть прицеп с дороги?

— Вряд ли, у тягача колеса оторваны начисто с правой стороны.

Данилыч погрузился в хмурое молчание. Мне же было как-то не по себе при мысли, что кто-то или что-то смогло оторвать колеса у здоровенного тягача. И что стало с людьми…

Данилыч шумно выдохнул. Он, похоже, собрался с мыслями.

— Так, ребятки, — обвел он нас взглядом. — Нужна работа каждого. Там от охранников какое-то оружие осталось? — спросил у Горошенко.

— В том-то все и дело, что ничего… Ни стволов, ни гильзочки на земле и в кабине чисто… только кровью все заляпано.

— А ты уверен, что это кровь, может, краска, сироп, еще что-то?

— Да что я, — возмутился Горошенко, — кровь не узнаю? Я по контракту в Ираке три года миротворцем парился, насмотрелся там…

— Ладно, верю, — Данилыч поморщился. — Чего раскисли, орлы?

— Да вот я думаю, — я сделал попытку улыбнуться, — куда я влез за пять штук евро? И как-то соотношение работы и оплаты не сходится…

— Я в Ираке за меньшие бабки торчал…

— Помолчи ты со своим Ираком! — Данилыч попытался придать своему голосу миротворческие оттенки. Попытка не увенчалась успехом.

— Во-первых, Алексей, ты провел нас через Выезд, а значит, ты — действительный Проходимец и можешь, как голливудская капризная звезда, накручивать свои гонорары… только не говори никому, что это я тебе сказал! По прибытии тебе дадут неплохую — можешь поверить! — премию, а затем — торгуйся, продавай себя подороже, если только… захочешь вернуться на Дорогу.

— А во-вторых?

— А во-вторых, никто не собирался лезть в такую ж… — случайно влезли. Верно тебе говорю: маршрут у нас самый безобидный — я им не раз ходил.

— Вот утешил, — я махнул рукой. — Ладно, излагай свой план: назад, как я понимаю, нам дороги нет?

— Куда? — влез в разговор Санек. — Движение через Выезд одностороннее. Чтобы попасть на Землю, нужно через несколько точек пройти. Через несколько миров проехать. Не от края до края, конечно…

— Хватит болтать, — оборвал его Горошенко. — С каждой минутой стояния здесь увеличивается возможность нападения на нас местных тварей или что там еще… Данилыч, командуй.

— Значит, надо отсоединить прицеп от тягача, только я сначала назад сдам по максимуму. Потом зацепим фуру Шевчука и оттарабаним ее тягачом в сторону, освободив проезд. В принципе, мне для этого одного Санька бы хватило, но это — в другой ситуации. А здесь нужно со всех сторон прикрывать, да и заглянуть в Шевчуковый прицеп надо — вдруг что полезное найдем?

— А потянет тягач? — осторожно спросил я. — Там же колес нет…

Данилыч усмехнулся с гордым превосходством:

— У нас триста шестьдесят восемь киловатт мощности — это ж пятьсот с третью лошадок, — еще как потянем!

Я осторожно озирался, держа пистолет наготове. Пока замысел Данилыча проходил без препятствий. Он аккуратно, с виртуозностью истинного жонглера, умудрился вырулить задним ходом двойной прицеп на середину Дороги и отвести его метров на пятьдесят от фуры Шевчука — человека, которого я никогда не видел и, подозреваю, никогда не увижу.

Санек с помощью Чермаша отсоединил прицеп от тягача, поставив его на подставку. Оказывается, для таких манипуляций существовала система гидравлики, облегчающая человеческий труд до минимума.

Данилыч развернул и подвел «Сканию» к фуре Шевчука. Чермаш и Санек завозились, пытаясь прицепить фуру к тягачу. Прошло довольно много времени, пока Санек махнул рукой и Данилыч, выжимая максимум из «пятисот с третью лошадок», поволок сцепку к краю Дороги. Облака синего дыма от дизеля «Скании» тут же смешивались с молоком тумана, и только напряженный рев мощного двигателя указывал на трудность производимой задачи.

Все это время я до боли в глазах всматривался в жгуты тумана, не раз вздрагивая из-за того, что принимал мелькнувший в тумане ствол дерева за что-то живое, хотя даже и не знал, что именно высматриваю. Шмуль и Горошенко находились в это время с разных сторон Дороги, и я видел их силуэты лишь мельком. Ветерок, лениво гнавший туман, постепенно усиливался, и можно было надеяться, что видимость вскоре станет намного лучше, когда он окончательно справится с этим киселем.

Данилыч наконец оттянул перекошенный грузовик к обочине. Стало видно здоровенную дыру в правом борту прицепа, искореженную подвеску тягача, какие-то ошметки на Дороге, остатки ящиков…

Санек с Иваном освободили «Сканию» от инертного груза, и Чермаш махнул мне рукой, подзывая.

— Сейчас пойдем, пороемся в грузе Шевчука, — сказал он мне, когда я подошел. — Санек с Данилычем сами справятся, а времени у нас маловато. Данилыч еще хочет запасной бак прихватить да по возможности слить из бака горючее, так что посмотрим пока… Ты фонарик в кабине в бардачке посмотри. Крови не боишься?

Я молча направился к красному тягачу. Правая дверца кабины странным крылом свисала на одной петле. Стекла разбиты, правого сиденья как не бывало и запах… кисло-сладкий, вызывающий тошноту… запах смерти.

Присмотревшись, я понял, что практически весь салон был забрызган темно-бордовыми пятнами окислившейся крови и только немногочисленные чистые участки светились изначальным светло-бежевым оттенком.

«Динозавр их тут терзал, что ли? — подумал я, невольно вспоминая „Парк юрского периода“ Стивена Спилберга. — Что-то мне не хочется вот так же закончить свое странное путешествие».

Ощущая рвотный комок, подкатывающий к горлу, я осторожно, чтобы не испачкаться в крови, открыл вместительный бардачок, где среди всякого хлама лежал искомый фонарик. Уже собираясь уходить, я обратил внимание на валявшийся на полу предмет ярко-салатного цвета. Детская рация. Кажется, производства Китая.

— Ну что, нашел фонарик?

Я вздрогнул. Чермаш заглядывал в кабину с нетерпеливой гримасой.

— Чего застыл, Проходимец?

Я сунул рацию Ивану, спрыгнул на Дорогу.