Илья Бердников – Проходимец по контракту (страница 72)

Наконец я втащил Нэко в поганое помещение, где до сих пор валялись три трупа. И вовремя: в коридоре что-то довольно сильно грохнуло, ощутимо качнулся воздух, в дверной проем влетел плотный клуб пыли, с потолка комнаты посыпалась всякая дрянь вроде штукатурки. Откуда-то, пронизывая перекрытия, донесся панический женский вопль.

— Это что? — бесполезно крутил головой Нэко.

— Или Ками гранаты швыряет… или наши враги.

Боковая стена, поближе к дверям, вдруг плюнула пыльным фонтанчиком — стреляли из соседней комнаты.

Я потащил Нэко поближе к окну, вытащил снова «Гюрзу» из кобуры, готовясь стрелять, но предупреждающий крик Ками из соседней комнаты заставил меня опустить пистолет. Очереди из соседней комнаты, словно игла швейной машинки, прошили стену, сильный удар обрушил очерченный пулевыми отверстиями кусок межкомнатной перегородки, и в клубах пыли в комнату шагнула грозной воительницей Ками.

— Я коридор немного обрушила, — сипло, но довольно проговорила она. — У нас есть пара минут… если только они не решат пройтись пулеметом по второму этажу.

Я повернул голову к окну, откуда как раз донеслись басовито-резкие трели пулемета.

— Кажется, это не они, — произнес я неуверенно, опасаясь подойти к окну.

— Это наш пулемет! — крикнул Нэко, который, будучи лишен зрения, не потерял, к счастью, слух. — С машины стреляют!

Ками, пользуясь передышкой, начала выворачивать карманы лежащих на полу трупов. Я, предпочитая оставить ей это малоприятное занятие, все-таки подошел к окну, осторожно выглянул.

Совсем недалеко от дома стояла «Скания», из выдвинутой до отказа башенки на ее прицепе лупил куда-то хорошо различимыми в этот серый пасмурный день трассерами спаренный пулемет.

Внезапно рация в моем ухе ожила, заставив меня дернуть головой от неожиданности. Одновременно с этим с улицы пришла ударная волна, разбившая стекла окна и донесшая басовитый звук взрыва.

— Хватит тратить патроны, Саня!!! — орал в моем многострадальном ухе голос Данилыча. — Да накрылись они уже!!!

— А тех крошить? — перепугано-изумленно отозвался голос Санька.

— Нет, — рявкнул Данилыч. — Они уже отваливают! Говорю: патроны береги…

— Данилыч! — завопил я радостно.

— Леха?! Леха, вы где?!

Я сорвал жалкую занавеску и лихорадочно замахал из окна этим импровизированным флагом.

— Мы здесь немного замурованы на втором этаже: Ками коридор обрушила.

— Вот чертова девка! — удивленно проговорил Данилыч. — Погоди, я сейчас под ваше окно подъеду…

«Скания» тронулась с места и, исполнив виртуозный маневр, встала под окном, так что крыша прицепа оказалась лишь на какой-то метр ниже подоконника. Я распахнул створки рамы, мельком взглянув на сидящего в поднятой над крышей прицепа башенке Санька. Штурман кивнул мне, не отрываясь, впрочем, от рукояток спаренного металлического чудовища. Тем не менее его рожа расплылась в улыбке, когда за мной и неуверенно двигающимся Нэко на крышу прицепа спустилась Ками, все-таки нашедшая так нужную нам информационную панельку. Ками, однако, никак на Санька не отреагировала: она помогла мне спустить Нэко в небольшой люк в крыше и юркнула следом за ним, оставляя отважного пулеметчика глупо хлопать глазами.

Я, живо окинув взглядом жутко развороченный фасад нижнего этажа бара и чадящий рядом с ним какой-то автомобиль, размером примерно с микроавтобус, ловко спустился вниз и задвинул за собой толстую крышку люка, чуть не прищемив при этом хвост шмыгнувшей в последний момент в люк Мане: Данилыч так рванул автопоезд с места, что тут было не до осмотров местности.

Практически не различая ничего при свете тусклой лампочки, освещавшей внутренность прицепа, я предпочел не отпускать ступеньки лестницы, по которой только что спустился: прицеп немилосердно швыряло из стороны в сторону и подкидывало.

— Ну что, — спросил я у сидевшего на полу прицепа Нэко, вцепившегося в какое-то ребро жесткости скованными пластиковой лентой руками. — Прогулялся по барам? Как успехи?

Нэко повернул ко мне лицо с зажмуренными глазами, криво улыбнулся.

— Не очень удачное посещение было. И, кажется, мы остались без Проводника. Вот так, Проходимец, что еще я могу сказать?

— Кто это были, знаешь?

Ками, сидевшая недалеко от Нэко, встрепенулась, внимательно взглянула сначала на меня, потом на Нэко.

— Только предположения, — помотал головой Нэко, — но скорее всего — конкуренты. Хотя я могу допустить и мысль о том, что Братство от нас что-то скрыло и наш груз очень интересен еще кому-то, кроме непосредственного получателя.

— По крайней мере этот кто-то перед лишними жертвами не остановится, — мрачно сказал я, про себя отмечая, что картина людей, на куски разрываемых в баре пулеметными очередями, не скоро еще изгладится из моей памяти. Блин, кошмаров мне ночных с такими подробностями не хватало!

— Леха, — раздался через интерком голос Данилыча, — давай в кабину, ты здесь нужен. — Санек, это и тебя касается, пусть тебя девчонка сменит, если в состоянии.

Я хлопнул Нэко по плечу и, хватаясь за все, что возможно, практически пополз по стенке к кабине автопоезда, удивляясь такой дикой болтанке, что ну никак не походила на плавный ход обновленной «Скании» по дорожной поверхности.

— Ну что? — спросил у меня Данилыч, когда я пристегнулся в кресле пассажира и изумленно констатировал тот факт, что автопоезд несется по какой-то лесостепной зоне, огибая особо крупные холмики и редкие группы деревьев.

Теперь стала понятна та бешеная болтанка, что так долго терзала «Сканию». И меня, к слову, тоже.

— Санек где? — вопросом на вопрос ответил водитель. — Нам сориентироваться на местности нужно.

— Тут я.

Санек влез в кабину, уселся на койку, немного просунулся между креслами.

— Ками планшетку виртуальную передала, — сообщил он, протягивая вперед небольшую рамку, засветившуюся изображением какой-то местности с высоты птичьего полета. По этой карте неторопливо двигалась светящаяся желтая точка. — Это — мы, — ткнул пальцем в точку Санек. — Несемся по равнине. Вот здесь, — он расширил изображение так, что карта теперь охватывала намного большую площадь местности, — предполагаемое место Перехода на Пион. Несмотря на то что Проводник умер, он хоть как-то помог нам, оставив интерактивную карту. Так что, Данилыч, я прав был в нашем споре: поворачивай немного правее.

В голосе Санька послышалось плохо скрытое торжество. Хотя с чего я решил, что он собирался его скрывать?

— Ты давай, вот сюда на Дорогу выруливай, — корректировал он Данилыча. — Здесь недалеко будет. Чего ты там ворчишь?

— Только бы погони не было, — отозвался Данилыч. — Конечно, полный привод у нас — это круто, но от специализированной техники нам не уйти. Не тот вес и габариты. Я все боюсь, что на каком-нибудь ухабе мы перевернемся: высоковаты мы для таких кренов!

— Что возле бара произошло? — спросил я Санька.

— Вскоре после того, как вы вошли, подъехал какой-то массивный микроавтобус, — затараторил тот. — Данилыч попытался вас предупредить, но связь вырубило подчистую… Потом сверху автобуса пулеметчик появился и — ну палить по бару! Куски от стен так и летели! Мы уж думали, что вам с Ками крышка! Я все хотел по автобусу стрелять, да Данилыч все «подожди» да «подожди»… — Санек от возбуждения размахался и чуть не угодил планшетом в ухо шоферу.

— Я не знал что делать! — отмахнулся Данилыч. — Да транспорты, что ранее подъехали, начали выруливать поближе… Из микроавтобуса типы в черном в бар ломанулись… Ну я и сказал Саньку палить.

— Хороший пулемет! — вылупил голубые глаза Санек, дергая меня за плечо. — Разнес этот автобус в клочки за секунды! Пулеметчик повернуться ко мне не успел! Видал, как бахнуло?!

— Слышал.

— Я потом огонь на транспорты хотел перенести, да те отваливать стали, — с сожалением проговорил Санек.

«Скания», подпрыгнув особенно высоко, вывалилась на оранжевое полотно Дороги.

— Хватит болтать, — проскрежетал Данилыч. — Леха, готовься к переходу! Саня, где Точка? Долго еще?

Я растерянно покрутил головой.

— Ничего не чувствую! Даже Дороги, как раньше ее ощущал…

— Давай, Проходимец, — рычал Данилыч. — Саня, близко там Проезд?

— Да откуда мне знать? — сорвался на фальцет Санек. — Здесь, — тыкал он длинным пальцем в голографический планшет, палец проходил изображение насквозь, — здесь отрезок Дороги длиной в пятнадцать километров отмечен! Нет Точки! Отрезок только! Где сможет Леха, там и войдем!

— Леха?! — повернулся ко мне Данилыч.

— Да я не ощущаю ничего! — взорвался я. — Это же закрывающийся Проезд! Может, он уже закрылся давно полностью!

— Тво-ойю ма-ать… — как-то низко, с растяжкой проговорил Данилыч.

Я оставил бесплодные попытки что-то почувствовать, открыл зажмуренные до того глаза и повернулся к нему.

— Что?

Данилыч мотнул головой на монитор камеры заднего вида:

— Нас все-таки преследуют, ребята.

Глава 4

— Слушайте, потому что я буду говорить важное, и изречение уст моих — правда.

Дорога была прямой, как луч лазерной указки. Данилыч выжимал из электродвигателей все возможное. В кабине, несмотря на сумасшедшую для автопоезда скорость, царила практически полная тишина, кроме, пожалуй, сопения шофера, — на его нос шебекские техники звукоизоляции не ставили.

— Никогда такого не испытывал! — повернул ко мне сияющее и сразу как-то помолодевшее лицо Данилыч, но тут же нахмурился, бросив взгляд на монитор заднего вида. — Догоняют, гады. У них-то прицепа за плечами нет!