Илья Баксаляр – Обратная сторона успеха (страница 7)

– Да, Виктор Васильевич, талантливых детей действительно много, но таких больше не будет.

Директор устало махнул рукой.

– Любите вы, Анна Ивановна, все приукрашивать. Если это талант, он везде пробьет себе дорогу, и уговаривать родителей возить вашего Демина через весь город к нам в школу я не буду. А если на меня пожалуются в горком партии? А, Анна Ивановна? Вы, что ли будете отвечать перед руководством города?

– Но, Виктор Васильевич, поговорите! Попробуйте удержать этого ученика, я никогда ни за кого не просила вас, но тут прошу. Не проявляйте равнодушия.

Директор вдруг покраснел, щеки стали надуваться, на лысой голове выступили капельки пота.

– Это что, вы хотите сказать, что я черствый сухарь, не думаю о людях?

Лицо его побагровело, еще немного – и мужчина готов был взорваться. Но Анна Ивановна тихо повернулась и спокойно покинула кабинет, поняв, что убедить директора не получится.

Алеша перешел в другую школу, тут все было по-другому. Новые учителя, новые одноклассники, все здесь было не так, как в родной школе. Ребята встретили нового ученика настороженно. Он был худеньким, маленьким, светловолосым. Все остальные одноклассники были выше его на голову. Они снисходительно смотрели на щуплого мальчишку, пытались его задеть, чувствуя, что серьезного отпора не получат. Однажды, не выдержав оскорблений, Алешка хотел наброситься на своего обидчика, но тот так сильно толкнул его в школьном коридоре, что парнишка отлетел в угол и больно ударился головой о стену.

Взаимоотношения с новыми одноклассниками явно не складывались. Часто стали происходить драки, в которых Алеша заметно проигрывал. Он оказался в роли неудачника, которого игнорирует весь класс. Все смотрели на него свысока, ощущая от унижения новичка свое превосходство. Не пошли дела в новой школе и с математикой. Алешу вызвали к доске. Он быстро решил задачу, которую задала учительница, и, довольный собой, собирался сесть за парту. Но Ирина Николаевна, старый опытный педагог, остановила его.

– Послушай, Демин, решить задачу это не все, расскажи-ка мне правило, которое я задавала выучить на прошлом уроке?

Алексей растерялся.

– Зачем в математике что-то зубрить, здесь главное решать задачи и находить правильные ответы.

– О, нет, Демин, так не пойдет, я что – просто так даю домашнее задание? А как я вижу, ты и учебник-то дома совсем не открываешь. Садись, три, но если так и дальше пойдет, буду ставить двойки. В математике обязательно надо учить правила, это основа любой науки.

Алеша расстроенный поплелся к своей парте, его главный талант оказался в новой школе невостребованным. Весь класс посмеивался над ним. Опозоренный и униженный, он сел за парту и, сгорая от стыда, понял, что в этой школе математика теперь не его стихия. Алеша пытался еще несколько раз продемонстрировать свои знания в математике, но наткнулся на равнодушие учительницы. Но, несмотря ни на что, он не оставлял попыток стать в новой школе лучшим по математике. Пришло время писать контрольную, мальчишка быстро справился с заданиями и первым сдал тетрадь учительнице. «Теперь она поймет, что неправа, когда так душит меня». На следующий день математичка раздала тетради. Алеша, предчувствуя триумф, с гордостью взял тетрадь, не спеша открыл. Все, что произошло дальше, поразило его в самое сердце.

Алексей вспомнил этот момент. «А ведь из меня мог получиться неплохой математик…» Но, видимо, звезды на небе легли как-то не так. В дверь постучали. Мужчина лежал на диване, ему было абсолютно ни до чего. Его мир был ограничен комнатой, все, до чего он мог дотянуться, и был весь его мир. Стук повторился.

– Папа, это я, твоя Наденька. Открой, пожалуйста! Я знаю, ты дома. Папа, открой!

Дочка была его радостью. Но в последние месяцы и она перестала греть ему душу. Нет, Алексей любил дочь, но его чувства превратились в какую-то холодную массу, не способную ни воспринимать, ни отдавать тепло. Обрывались последние нити, связывающие его с жизнью. Его корабль всегда уверенно держался на плаву, мощные якоря не давали ему сорваться в бездну, удерживали от стремительных водоворотов, которые утягивали все живое в черную воронку смерти. В последние годы якоря один за другим сорвались, и последнее, что могло удержать Алексея – его дочь, – тоже уже едва служило зацепкой. Он пытался удержать самый дорогой для него спасательный круг, но канат под воздействием зависимости становился все тоньше, и вскоре он понял, что и этот последний якорь надежды сорван, и все несется в водоворот страшной бездны, на дне которой он совсем недавно побывал.

Стук продолжался. Алексей очнулся – надо открыть дверь. Он встал и медленно, пошатываясь пошел к выходу. В душе было пусто, никаких эмоций, никаких ощущений, полное равнодушие и безразличие к окружающему миру. Мужчина открыл дверь, на пороге стояла девушка лет восемнадцати, высокая, белокурая. Огромные влажные глаза смотрели на него. Она бросилась к нему.

– Папа! С тобой все в порядке?

Потом отошла на шаг и окинула взглядом отца. «Что с ним стало! – с тяжестью на сердце подумала она. – Где же мой прекрасный отец, которым я всегда гордилась и которого, несмотря ни на что, люблю до сих пор?»

– Папа, ты заболел? Очень плохо выглядишь.

Только теперь она заметила на его лице жуткие изменения – щеки впали, кожа стала серой, в глазах была пустота, руки постоянно тряслись, и было заметно, что ему тяжело ходить. Отец как-то резко постарел, а ведь ему не было еще и сорока. Она много раз пыталось уговорить его бросить пить. Отец слушал ее, кивал головой, клялся, что завяжет. Надежда верила отцу и после разговора уходила успокоенная. Неделю, иногда даже месяц Алексей держался. Но жизнь от этого не менялась, стена на время слегка ослабляла давление, иногда даже чуть отходила в сторону, немного расширяя мир Алексея. Бывали случаи, что он держался почти три месяца, но внутри внезапно опять раздавался щелчок, стена знала пределы свободы и, дойдя до определенной точки, подавала сигнал – и все начиналось снова. Привычка брала верх, и внутренняя тюрьма опять начинала сжимать его сознание с такой скоростью, что подчас ему казалось, что все его внутренности и головной мозг скоро просто выдавит наружу.

– Доченька, у меня все в порядке, я просто устал, прилег немного поспать.

– Вот продукты, тут молоко, хлеб, масло, немного колбасы, твой любимый кофе и печенье.

Алексей только сейчас понял, что не ел несколько дней, с голоду в животе бурлило.

– Спасибо, доченька.

Он хотел обнять ее и поцеловать, но вспомнил, что не чистил зубы несколько дней, так что из-за рта наверняка пахнет не лучшим образом. Мужчина застыл в нерешительности, и тогда Надежда сама обняла отца.

– Ты знаешь, я пришла не одна.

Алексей удивлено посмотрел на дочь.

– Папа я пришла познакомить тебя со своим другом. Мы с ним давно встречаемся, и мне бы хотелось, чтобы ты тоже познакомился с ним.

Какая-то непонятная ревность зашевелилась в его душе. Вот и выросла дочурка, его крошка. Время пролетело со скоростью света. Казалось, еще вчера он забирал ее из роддома, нежно прижав к себе живой комочек, который своими ясными глазками смотрел на него. А сейчас у нее появился друг, другой мужчина в ее жизни… Отец понимал, что его время кончилось. Но ревность быстро затихла, уступив место серому равнодушию.

– Может, как-нибудь потом познакомимся с твоим молодым человеком? Я сегодня, как-то не в форме.

Алексею не хотелось показываться на глаза избраннику дочери в столь неприглядном виде. Дочь смотрела на отца умоляющими глазами: она специально привела сюда своего друга, что бы хоть как-то повлиять на отца. Девушка все понимала и пыталась бороться за его жизнь, но сейчас, стоя рядом с ним, почувствовала, что от нее уже больше ничего не зависит. Перед ней стоял совсем другой человек, вырванный из кровных связей какой-то страшной силой, которая растоптала все самые теплые и нежные чувства.

Алексей потупил глаза, ему страшно захотелось побыть одному.

– Спасибо доченька. А с твоим молодым человеком я обязательно познакомлюсь. Но только не сейчас.

Надежда стояла перед отцом с потерянным видом, чувствуя каждой своей клеточкой, что теряет его навсегда. Слезы стремительно наполняли ее глаза, она с болью смотрела на любимого человека, понимая, что ничем не может ему помочь. От собственного бессилия ей стало еще хуже, сердце разрывалось от жалости к отцу. «А ведь он всегда был для меня примером!» Но девушка огромным усилием справилась со своей слабостью.

– Хорошо, папа, я пойду, но ты поешь обязательно. – Она нежно поцеловала отца в небритую щеку, ощущая, как бесконечно дорог этот добрый и очень талантливый человек, который прямо у нее на глазах падал в пропасть. – Береги себя.

Выйдя из дома, она разрыдалась и вся в слезах медленно пошла по улице. Рядом шел ее молодой человек.

Алексей остался один. Продукты лежали на столе, но есть ему почему-то расхотелось. Он вернулся к дивану и, обессиленный, плюхнулся на него. Мысли хаотично проносились в его голове, пугая своей непредсказуемостью. «Может, мне повеситься? Так будет лучше всем. Зачем мне такая жизнь? Да и сам я стал настоящей обузой и источником несчастий для своих близких». Он представил, как лезет в петлю, срывается с табурета… Мучения прекратились, и все закончилось. Но тут он представил себя висящим в петле с искаженным от боли лицом, выпавшим изо рта языком и дикими застывшими глазами. Алексею стало плохо. Его воображению опять предстал розовый закат, из которого выходил щуплый подросток, попавший в очень сложную ситуацию в новой школе.