Илья Ангел – Странный путь (страница 5)

Стянув футболку, я упал на кровать и зажмурился. Это будут очень долгие три часа. Зато потом я отыграюсь на моих, так называемых подчинённых. Я вздрогнул, почувствовав, как холодная игла проткнула кожу и вошла в вену. Пора уже начинать отдавать приказы жёстко и бескомпромиссно, как и положено главе Семьи. И начну я это делать на сегодняшней летучке. Вот будет сюрприз для некоторых.

То, что потекло по вене, приятно холодило, в голове прояснялось, и я решил, что проведу эти три часа с пользой, и продумаю, наконец, то, о чём буду говорить. Наши противники, к моему величайшему сожалению, не идиоты. Ставки сделаны, мой отчаянный, совершенно необдуманный порыв сработал как надо, и теперь нужно просчитывать каждый шаг, чтобы не остаться в очередной раз на сгоревших руинах, потому что мы вышли на очень тонкий лёд, который вполне может под нами провалиться.

***

– Ну что? – Рома остановился возле служебного входа в конференц-зал и посмотрел на Рокотова, задавшего вопрос.

– Три часа, – Гаранин поморщился. – С чего бы он так нажрался? Дима же не пьёт.

– Трудный день, – Рокотов приоткрыл дверь, и до них донёсся равномерный гул, раздавшийся из зала. – Рома, у нас нет этих трёх часов. Они и так ждут уже полчаса, нельзя дальше затягивать.

Они прислушались, пытаясь уловить, о чём говорят собравшиеся в зале журналисты. Пресс-конференция затягивалась, но Рома в этот момент поблагодарил всех богов скопом, даже Вертумна, что нашёл этих двоих чуть позже, чем журналистов впустили в зал.

Таким образом митинг по освобождению Марка Шелепова прошёл мимо вездесущих камер. Даже если кто-то что-то и услышал, то выйти всё равно не мог. По правилам второй раз идентификацию никто им пройти не позволил бы. СБ же впервые делало заявление на своей территории после восстановления, и пропустить такой момент ради какого-то Шелепова… Да многие из собравшихся только порадовались бы за блестящих офицеров Службы Безопасности, сумевших арестовать эту гниду, так стремительно взлетевшую, всего лишь оказавшись в нужном месте в нужное время.

– Что будем делать? – к ним подбежала Литвинова, кусая губы. – Я не могу делать заявления по кафе. Кто-то должен выйти к ним и продержаться первые пять минут, а потом уже и я могу подключиться. Моих полномочий вполне хватит, чтобы завершить пресс-конференцию и ответить на вопросы.

– Рома… – Рокотов повернулся к Гаранину, и тот мгновенно понял, что Иван имеет в виду.

– Нет, – Роман поднял руки и сделал шаг назад. – Нет-нет-нет-нет. Ни за что! Я не публичная личность. Я не…

Он наткнулся на кого-то спиной, а в следующее мгновение почувствовал, как с него срывают привычную чёрную футболку и надевают рубашку. Рома попытался бороться, но против пятерых волков во главе с Рокотовым что-то сделать даже ему было проблематично. Он не успел опомниться, как Ваня, ласково улыбаясь, затянул на его шее галстук, чуть не придушив, и одёрнул новенький парадный китель. У всех сотрудников были подобные, даже у Димы висела парадная форма в шкафу в кабинете, но надевали её разве что на примерке. В СБ не было строгого дресс-кода, чем все и пользовались.

– Иди, Рома, – Рокотов развернул его лицом к двери, но Гаранин упёрся, пытаясь одновременно ослабить галстук. Он никогда не носил эти удавки и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. – Рома, ты заместитель Димы, и в его отсутствии именно на тебе лежит ответственность, в том числе и за такие заявления.

– Нет, вы не можете так со мной поступить, я… – кому-то надоело ждать, и Роману придали ускорение, втолкнув в зал. Сам Рома не поручился бы, что это сделано не с ноги. – Сволочи, – прошипел он, выпрямляясь и делая шаг к трибуне с огромной кучей микрофонов. – Гаранин, вторая Гильдия, – выпалил Рома, когда его ослепила вспышка фотокамеры.

Воцарилась тишина. Снова вспыхнула камера, и на груди стоявшего перед журналистами офицера вспыхнуло Око Гора с оскаленной мордой волка вместо зрачка.

– Так, давайте с начала, – в наступившей тишине голос Романа прозвучал набатом. – Роман Гаранин, заместитель начальника Государственной Службы Безопасности Российской Республики.

Это словно послужило сигналом. Зал взорвался от десятков голосов, перебивающих друг друга.

– Марина Лаптева, «Первый новостной», – хорошенькой журналистке удалось пробиться вперёд, и теперь она кричала, размахивая микрофоном. – Как так получилось, что вы, Роман Георгиевич, стали сотрудником Службы Безопасности? Разве это не является прямым нарушением устава Гильдии?

– Мы говорим не о Гильдии, Марина, – сухо прервал её Роман. – Я хочу сделать заявление по поводу захвата заложников в кафе…

– Этот захват как-то связан с тем, что вы сменили сферу деятельности так радикально? – какому-то парню удалось перекричать Марину, которую он просто оттеснил в сторону.

– Вы в своём уме? Как захват заложников в кафе может быть связан со мной? – Рома почувствовал, как начал волноваться источник, и даже кольцо переставало справляться с этим бурлением.

– Но ведь не просто так именно вас хотел слышать в качестве переговорщика главный террорист…

– Они его сейчас похоронят, – Литвинова сжала кулаки. – Роман Георгиевич – это не Дмитрий Александрович, он не умеет осаживать слишком наглых просто словами.

– Ты можешь ему помочь? – резко спросил Залман. – Иначе это печально закончится. Чёрт, Дима! Ну как же ты так не вовремя сорвался.

– Я… – Женя снова сжала кулачки и посмотрела на Шехтера, который ей ободряюще улыбнулся. – Да, я помогу, – и она решительно вышла в зал, подходя к Роману. – Господа, у нас весьма ограничено время. Никто не задержится здесь ни на минуту после отведённого пресс-конференции часа. Вопросы только по существу! Не забывайте о соглашении прессы с Гильдиями. Екатерина, – и она указала рукой на какую-то журналистку.

В зале восстановилась относительная тишина. Все прекрасно знали Женю и понимали, что она очень быстро развернёт их всех на выход, если что-то, по её мнению, пойдёт не так. И кто посоветовал Наумову эту пиранью пригласить на работу?

– Роман Георгиевич, это правда, что в захвате террористов вы принимали участие не как сотрудник СБ, а как глава второй Гильдии? – выдохнула в микрофон Екатерина, и глаза Литвиновой сверкнули.

– Владимир, – тут же прервала она журналистку, не дав Роману даже подумать над возможным ответом. – И, господа, это последнее предупреждение.

Дальше пресс-конференция пошла более предсказуемо. Женя умело выбирала в толпе журналистов наиболее адекватных, если это слово было вообще применимо к этой братии. Рома слегка расслабился и через пятнадцать минут отступил в тень, а потом и вовсе сбежал, оставив Литвинову общаться с коллегами.

– Как Дима справляется? – задал он риторический вопрос, срывая с себя ненавистный галстук и расстёгивая верхние пуговицы на рубашке.

– Он глава СБ и глава Семьи, – ответил ему появившийся наконец Эдуард. – Это входит в его обязанности – справляться со всем.

– Не хочу быть главой Семьи, – Роман содрогнулся от такой перспективы. – Правда, что ли, следилку на Диму поставить, – пробормотал он и направился к своему кабинету.

Эдуард только головой покачал и принялся внимательно наблюдать, как ведёт пресс-конференцию Литвинова, отслеживая и запоминая каждый нюанс. Это была для него совершенно новая тема, и он старательно пытался в ней разобраться. Как показала практика, в жизни может всякое пригодиться.

Глава 3

За отведённое Ромкой время мне предстояло пережить множество неприятных моментов интенсивной терапии, включая пресловутый душ Шарко, правда, без электрофореза, но и этого мне мало не показалось. Я трепыхался, как курёнок, довольно вяло отбиваясь от этих маньяков в белых халатах. Когда же Ахметова с улыбкой палача, застывшей на лице, пригрозила мне смирительной рубашкой и более радикальными методами лечения, я уже безропотно отдал себя на растерзание коновалам.

При этом я поймал себя на том, что завидую, и отнюдь не белой завистью, Лео, которого Ромка притащил практически сразу. Демидов теперь спал на соседней койке, издавая мощный, совсем не аристократический храп, вгоняя меня в состояние то чёрной меланхолии, то неконтролируемой ярости.

Чем лучше мне становилось физически, тем хуже делалось морально, и под конец моих мучений я уже не мог находиться в одной палате с Демидовым, потому что от него несло крепчайшим перегаром, вызывая тошноту и головную боль.

– Почему вы над ним так не издеваетесь? – ткнул я пальцем в сторону своего подельника и собутыльника в одном флаконе. В голове стоял гул, постепенно сходивший на нет. А моё настроение стремительно падало и грозило погрести под собой неудачников, рискнувших попасться мне на глаза. Зато боевой настрой и твёрдое решение больше никогда не пить росло в геометрической прогрессии.

– Потому что никто не просил о таких радикальных мерах возвращения Леопольда Даниловича в строй в ближайшее время, – улыбнулась мне миловидная медсестра. Я, кажется, видел её в Республиканской больнице во время обучения. Она за эти несколько лет нисколько внешне не изменилась, и у меня закрались подозрения, что ей явно не восемнадцать лет, на которые она выглядит. Что они там в этой больнице делают, из-за чего перестают стареть?