Илья Александров – Артефакт (страница 3)

«Есть! – бешено заколотилось сердце. – Нашел!»

По асфальтовой дорожке от станции метро через пустынный внутренний дворик шел сутулый мужчина лет пятидесяти, придерживая рукой фетровую шляпу от порывов ветра и дождя. В его сознании горел яркий синий след кольца!

Нагу потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из медитации и замереть. Со стороны он походил на причудливую каменную статую. Через мгновение воздух вокруг серпентоида заколыхался прозрачными волнами, исходившими из его груди. Комната поплыла, напомнив трепетание ландшафта в раскаленный зноем день. Вихревое движение явственно ощущалось вокруг человеко-змея, хотя глаз не мог это отфиксировать со стороны. Секунда, вторая и… Пространство схлопнулось! Наг исчез, будто его здесь никогда и не было. А в воздухе, где он только что находился, остался незримый след холода, словно из него откачали все тепло…

За спиной Андрея Васильевича раздался резкий хлопок. Мужчина окаменел от неожиданного звука и испуга. «Прошу прощения за беспокойство. – Услышал он позади себя низкий приглушенный бас. – Можно Вас на минуточку задержать?» Голос показался странным, но вежливые нотки… Охоткин медленно обернулся. На асфальтовой дорожке, которую под желтыми лучами дворового фонаря барабанили хлесткие струи дождя, переминался с ноги на ногу высокий мужчина. Лица его историк не разглядел, а вот глаза… Жгучие черные глаза не моргая смотрели Андрею Васильевичу прямо в зрачки. Два холодных, как лед потока, медленно струясь, вливались в его мозг, замораживая, обездвиживая пространство сознания. Левое полушарие мозга в верхней части мгновенно остыло, будто горевший там огонь погас, оставив лишь дымку разумного восприятия действительности. Вместо него в этом месте вспыхнуло другое, синеватое пламя…

«Прошу Вас, скажите, где Вы оставили кольцо», – раздался в сознании бас незнакомца. Охоткин стал что-то невнятно бормотать, как иногда бывает с домашними котами, когда они вдруг уставятся в пустое окно и сумбурно блеют быстрые неразборчивые звуки. «Успокойтесь! Вам ничто не угрожает, – продолжал внушать шипящий голос. – Скажите, где кольцо с карпами?» – «На Литейном», – неожиданно четко проговорил Охоткин, назвав точный адрес. – «Спасибо, – эхом отозвалось у него в голове. – Нашей встречи не было. Ступайте своей дорогой!»

В спину будто кто-то толкнул. Андрей Васильевич едва удержался на ногах. «Странно! Никого нет. Бывает же такое! Это все чертов дождь!» – прокряхтел продавец-консультант, крепко сжимая поля шляпы, чтобы укрыть лицо от жестких корявых пальцев воды, тянувшихся с неба к земле. Из левой части головы ушел неприятный холод, уступив место привычной теплоте. «Надо быстрее домой. И горячего чайку с малиной хлебнуть, чтобы, не дай бог, не простыть!»

Глава 4. Данила. Солнце

Данилу с детства интересовал Восток. Его красочная самобытность и пестрота манили смутными воспоминаниями, обещали исполнение мечты… Персонажи причудливых легенд, сказочные животные, фантастической красоты природа – все это жило в питерском любознательном мальчугане параллельной жизнью, вплетаясь в серые дождливые будни ярким разноцветным узором. Позже, в университете, ему легко давалось изучение восточных языков: японского, китайского, тибетского и монгольского. Иностранные слова сами укладывались в голове, находя свое уникальное место на нужной полочке. И значения запоминались влет, и с произношением проблем не возникало. Друзья говорили: «Это все результат усидчивости». Даже прозвище дали едкое – Железная задница.

Но нельзя сказать, что Данила был нелюдим. Находясь в компании, как-то само собой он притягивал к себе приятелей незлобливостью, дружелюбием, готовностью по первому зову прийти на помощь. И все же склонность к уединению за книгой, захватывающим фильмом или созерцанием художественных полотен частенько брала верх над желанием потусить в компании сверстников. Данила вовсе не тяготился псевдоодиночеством. Напротив, находил в нем свободу для фантазий, мыслей и чувств, которые хотел прожить сам – все до одной и до конца…

В солнечном детстве берет начало его волшебный мир, вера в чудеса. Конечно же, в первую очередь благодаря родителям, которых не стало в автокатастрофе два года назад. «Царствия вам небесного!» – каждый раз, вспоминая отца и мать, желал молодой человек. И хотя рана на сердце от тяжелейшей потери в столь юном возрасте еще не успела затянуться и кровоточила острой болью и тоской по доброму слову отца, ласковому взгляду матери, Данила неизменно вспомнил их с радостью и в ореоле теплого золотистого цвета, какой бывает на православных иконах. Никогда он не слышал от них грубого или бранного слова – только мягкое назидание, совет или поддержка! А еще вера в волшебство как-то сама собой поселилась в сердце после необыкновенного эпизода, приключившегося с Данилой в первом классе.

После уроков мальчик по обыкновению возвращался домой на автобусе. Чтобы оплатить проезд, надо было купить билет у кондуктора. Мальчик опустил руку в карман и… сердце сжалось от тревоги. Там было пусто! Указательный палец нащупал большую дырку, невесть откуда взявшуюся в пальто, и ни одной копейки! Ужас обуял ребенка! Больше всего он боялся встретиться взглядом с суровой тетей-кондуктором, которая едва протискиваясь в тесном салоне из-за своих пышных габаритов, громко и властно требовала с пассажиров: «Оплачиваем проезд! Готовим мелочь!» Выйдя из секундного замешательства, мальчик горячо и отчаянно, всем сердцем стал желать, чтобы денежки нашлись, вращая кистью правой руки в дырявом кармане. «О боже! Она приближается!» По курсу прямо на него надвигался грозный ледокол кондуктора! Предвосхищение неминуемой катастрофы и неизбежного наказания заставили ребенка еще сильнее желать осуществления немой просьбы… Не прошло и секунды, как во вспотевшей ладошке зашуршало несколько медных копеек! Данила выдернул руку из кармана – монет было ровно столько, чтобы оплатить билет!!! Мальчик смотрел на вытянутую руку и не верил глазам, а в эту минуту кондуктор, прижав мальчугана своим пышным бюстом к пассажирскому креслу, равнодушно забирала из протянутой руки мелочь на проезд, и, с ловкостью фокусника изъяв оплату, важно поплыла дальше в лоно автобуса. Данила и по сей день, если случайно вспоминал этот из ряда вон выходящий эпизод из в целом безмятежного детства, не мог понять, как материализовались деньги, но точно знал, что именно с того дня в его душе зародилась вера в чудеса.

Был, однако, случай, незаурядный и с тяжелыми последствиями, подсветивший еще одну теневую, ох какую мрачную сторону необыкновенных способностей. Переехав с родителями в новый дом на другой улице, Данила столкнулся у парадной с местным хулиганом. Чуть старше годами, на первый взгляд, подросток как подросток, правда, с холодными и злобными глазами. Когда они успели остыть? Уже в раннем детстве, когда ребенок подрастал в неблагополучной семье: отца посадили за разбой, мать беспробудно пила? Трудно сказать. Чужая душа – глубокий колодец, до дна не заглянешь. Подросток этот не просто поколачивал сверстников, и особенно тех, кто младше, а старался причинить им как можно больше страдания, а то и нанести увечье. Может, из мести извергу-отцу, который до тюрьмы сам до полусмерти избивал сына, может, не в силах вынести жгучую боль в душе от так и не складывающейся нормально жизни.

Хулиган испытывал необъяснимую ненависть к появившемуся во дворе новому мальчику, необыкновенному, непохожему на других ребят, смирному тихоне. И однажды, улучив момент, когда они остались одни во дворе, он избил до крови робкого и воспитанного мальчика, сломал ему руку. Черный день настал для Данилы! Вся его природа сотряслась до глубин. Родители и пальцем не трогали сына, если он в чем-то провинился. Старались достучаться до сознания – доходчиво объяснить, почему так поступать нельзя, показать, какие бывают последствия проступка. Здесь же случилось полое попрание всего и вся, вдребезги расколовшее радужный мир ребенка, к тому же печатью крови скрепившее то, что произошло. Даниле сломали не руку – душу! Унижение было столь непереносимым, что он в сердцах пожелал смерти обидчику.

Не прошло и трех дней, как мальчик стал свидетелем гибели хулигана-подростка, разбившегося на мопеде под колесами грузовика. Выпив пива, еле держась на ногах, он кое-как взобрался на свой драндулет и, не совладав с управлением, врезался в проезжавший мимо на полной скорости автомобиль. Все произошло на глазах Данилы. Еще один шок! Мальчик ужаснулся содеянному, винил себя в трагедии, сокрушался, плакал. Но случилось то, что случилось. И поняв, и приняв чудовищную силу слова, поклялся себе никогда не использовать свои способности во зло, только во благо и следить за желаниями и мыслями, так как они могут сбываться. Мальчик замкнулся в себе. Слова «магия», «волшебство» надолго перестали для него существовать.

Глава 5. Юля. Луна

Данила уже давно и, как ему казалось, безнадежно был влюблен в Юлю с соседнего филологического факультета. Девушка отличалась от других сокурсниц неиссякаемой энергией и неутомимым энтузиазмом.

Энтузиазм касался двух вещей: моды и саморазвития. Замысловатые штаны а-ля казак пошился у Кардэна, бесконечные эксперименты с прической, порой ставившие однокурсников в недоумение («кто это к нам заполз на пару?»), потому что они ее реально не узнавали, бесконечные выставки, музеи, концерты. Она безостановочно рассекала по разного рода мероприятиям за рулем своего «Фольксвагена» и по городу, и по области, и еще где бог на душу положит, например, по городам Золотого кольца, потому что там есть «храмы, которые тебя преображают».