Илона Волынская – Леди-горничная возвращается (страница 14)
— Угу, чтобы ночью я оттуда исчезла, а инспектор Баррака скорбно качал головой, рассказывая, как он сразу меня заподозрил, но его не послушали и вот, пожалуйста — сбежала!
— Куда бы вы хотели отправиться, леди? — в голосе начальника полиции звучало не меньше ненависти, чем у Барраки. Что ж поделаешь, на уважение и взаимопонимание мы с ним с самого начала рассчитывать не могли.
— Куда и собиралась — в поместье к брату! — пробормотала я, не отрываясь от переписывания. Самое время снова стать леди и деликатно не мешать им переглядываться.
— Хорошшшшо! — Баррака шипел как змея, которую завязывают бантиком. — Я сопровожу эту… Эту! В поместье!
Какая прелесть! Опасения О’Тула подтвердятся — я и вправду приеду в поместье с полицией.
— И если… Если! — продолжал Баррака. — Лорд де Молино подтвердит, что она вправду его сестра… И как глава рода возьмет на себя ответственность, что она явится в полицию по первому требованию…
Вот еще счастье: я от этой «ответственности главы рода» пятнадцать лет назад сбежала!
— В моей коляске! — холодно объявила госпожа Влакис. — И с моим кучером! И если ему только покажется, что вы, господа, снова ведете себя неподобающе… — она одарила полицейских весьма многозначительными взглядами.
— Я, пожалуй, тоже составлю компанию. — командор поднялся.
— Спасибо, лорд Улаф! Госпожа Влакис… — я направилась к дверям.
— Сударыня! — возмущенный возглас ударил мне в спину.
Я обернулась. Начальник полиции приподнялся, навалившись на стол изрядным животом, и многозначительно постукивал пухлым пальцем по моему заявлению.
— Вы ничего не забыли?
— Ох, ну конечно! Какая же я глупая! — я метнулась обратно к столу, и повернулась к командору, протягивая ему перо. — Засвидетельствуйте заявление, командор!
— А… вы не собираетесь его забирать? — пробормотал начальник.
Поверх затылка склонившегося над бумагой командора я изумленно воззрилась на начальника полиции:
— И зачем бы мне это делать?
Глава 9. Приданое и долг госпожи Влакис
— Красавцы! — восторженно выдохнула я.
Запряженная в открытую коляску пара и впрямь была чудо как хороша!
— Удивительно… — зачарованно выдохнула я, не сводя взгляда с двух лошадок изабелловой масти. — Они такие… соразмерные!
— Разбираетесь в лошадях? — поглаживая по носу потянувшуюся к ней лошадь, оживилась госпожа Влакис.
— Умеренно. Не заводчик. — не стала преувеличивать я. — Но тут и разбираться не надо — они великолепны!
— Великолепны. — как нечто само собой разумеющееся подтвердила госпожа Влакис. — У меня других не бывает.
— Господину Влакису принадлежит лучший конный завод в империи! — поторопился вмешаться инспектор.
— «Золотая молния Альгейро». — с усмешкой сказала госпожа Влакис.
— О-о-о-о… — уважительно протянула я. Насчет лучшего конного завода империи инспектор преувеличил, но… Альгейро — солидное имя, уважаемое, хоть и не аристократическое. А про Влакиса впервые слышу.
— «Молния» — мое приданое. Мне всегда нравилось возиться с лошадьми, вот родители и отдали. — госпожа Влакис привычно разломила яблоко, протягивая половинки лошадям на раскрытых ладонях, и строго скомандовала кучеру. — Будешь при леди де Молино, пока она тебя не отпустит.
— Сделаем в лучшем виде, хозяйка, не сумлевайтесь! — пробасил кучер, взбираясь на козлы.
— Вот вы где! — громкий девичий голосок заставил оглянуться — к нам, подхватив юбки, бежала старшая из барышень Влакис, которая в поезде застряла в купе вместе с папашей. В лицо я ее не запомнила, больше по кружевам панталон, торчавших из-под юбки, когда степняк-ротмистр ее на плече тащил. — Нас наконец отпускают! — запыхавшаяся барышня прижала руки к бурно вздымающейся груди. — Можно грузить багаж в коляску…
— Грузите… — согласилась госпожа Влакис, и ехидно добавила. — Если вам есть — куда. — и снова повернулась к кучеру. — И чтоб никуда, пока не убедишься, что с леди Летицией все в порядке. Жди сколько потребуется, потом мне доложишь. Все, езжайте!
— Куда — езжайте? Как? — барышня растерянно посмотрела на кучера, потом перевела взгляд на остальных — на кого угодно, кроме госпожи Влакис. — Что здесь происходит?
— Видите ли, госпожа Влакис… — неожиданно смутившись, забормотал Баррака.
— Старшая госпожа Влакис! — барышня вдруг стиснула кулачки и топнула ногой, зло глядя на инспектора. — Извольте называть меня как положено — старшая госпожа Влакис!
Инспектор на миг прикрыл глаза, кажется, спрашивал, за что ему все это.
Я могла бы рассказать, но меня он не спросил.
— Конечно, старшая госпожа Влакис! Госпожа Влакис… Я имею в виду, вот эта госпожа Влакис…
— Младшая! Младшая госпожа Влакис! — выкрикнула барышня и топнула ногой.
Вот я глупая: барышня, папаша… Совсем в столичной жизни погрязла, если умудрилась позабыть о милом нюансе в законах южных герцогств. Мужчина, в течении десяти лет не получивший от жены наследника мужского пола, имеет право жениться второй раз. Если вторая жена с успехом выполняет «главное предназначение женщины», родив сына, именно она становится законной супругой и хозяйкой дома, а первая должна убираться вон, или… с разрешения супруга и новой хозяйки может остаться на правах младшей, практически бесправной жены. Правда, новые имперские законы внесли в эту идиллию некоторые… изменения. Отменить право на вторую жену Его Величество и Имперский Совет не рискнули: в отношениях с южными герцогствами после войны возникло напряжение, а главное, в северных, наиболее пострадавших от войны провинциях тоже имелись изменения деликатного свойства, заставившие Его Императорское Величество счесть старый закон полезным в новых условиях. Но теперь, с правом женщинам владеть имуществом, выставить первую жену из дома можно было… только с полным возвратом приданого.
Конного завода «Альгейро», например…
— …Госпожа Анита одолжила нам свою коляску! — выкрутился инспектор.
— Одолжила? Нашу коляску? — возмутилась младшая… то есть наоборот, старшая госпожа Влакис.
— Вашу, деточка? — сладенько удивилась младшая госпожа Влакис. — У вас есть своя коляска, Мариэлла? Как замечательно! Вот в нее вещи и грузите, а свою я одолжила нашей спасительнице. Поезжайте, леди! Вы уже на ногах не стоите — еще бы, после таких-то потрясений.
— Но… Там Хуан… мой кузен… он приехал нас встречать, и ждал, и устал очень, и теперь хочет уже отдохнуть… Он злится! — кажется, для Мариэллы это был последний, отчаянный аргумент.
Увы, Анита была безжалостна!
— О, так господин Хуан Горо вернулся из столицы? Так это же великолепно, значит, я могу вовсе не беспокоиться — брат обязательно позаботится о своей дорогой сестре, верно же, Мариэлла? — сладенько пропела она.
Выражение лица Мариэллы стало совершенно несчастным, а я как-то засомневалась, что этот неизвестный мне Хуан Горо и впрямь готов позаботиться о своей кузине. Скорее, ждет заботы от нее. И кажется, способен здорово испортить девочке жизнь, если этой заботы не получит. Ну что сказать… Занятно живет городок моего детства! Впрочем, выводы делать еще рано — слишком мало информации.
— Вы… очень любезны, госпожа Влакис-старшая и младшая! — я не стала уточнять, кто есть кто. — Буду рада видеть ваше семейство в имении де Молино!
— Уверены, что можете приглашать? — скривился в мою сторону инспектор.
— Обязательно буду! — младшая госпожа Влакис… которая старше… Анита! Анита Влакис возвысила голос. — Завтра же! И проверю… как вы добрались и устроились! — в ее голосе и брошенном на инспектора взгляде угадывалась угроза. Подумала мгновение… и вдруг обняла меня, прижав к пышной груди.
— Я могу нанять извозчика до имения, у вас дети и вещи… — шепнула я ей в ухо.
— Моих девочек… и мальчишку тоже! — я отправила домой еще три часа назад. — также тихо ответили мне. — А коляска — самое малое, что я могу сделать для женщины, которая защитила не только
— Храни вас боги, леди! — она почти забросила меня в коляску, махнув кучеру — трогай! Так что инспектору и командору пришлось запрыгивать почти на ходу.
— Но… но как же? — донесся до меня растерянный голос юной госпожи Мариэллы. — Роланд тоже очень устал!
— Наш с вами супруг, деточка, взрослый мужчина и как-нибудь потерпит. — отрезала Анита.
— Я имела в виду маленького Роланда! Бедный мой малыш уже весь извелся!
— Да неужели? И давно вы его видели, такого бедного?
Извернувшись в коляске, я смотрела как юная Мариэлла вдруг принялась оглядываться, будто отыскивая потерянный багаж, судорожно вскрикнула и снова подхватив юбки, со всех ног кинулась обратно. Довольно ухмыляющаяся Анита неторопливо проследовала за ней.
— Совсем управы на подлых баб не стало! — проворчал инспектор, неодобрительно глядя ей вслед.
— И в чем же заключается подлость госпожи Влакис? — лениво спросила я. Я вот тоже устала. Сперва даже не заметила насколько, я сейчас почувствовала как сильно. Особенное пакостное состояние, знакомое только слабосилкам: отданные в поезде до последней капли силы восстанавливались теперь тоже по капле. Под грудью чувствовалась холодная пустота, будто я проглотила колючую горькую льдину, руки и ноги ломило, а тело отзывалось противной выматывающей слабостью. Да и пользу сна на полу в багажном отделении я переоценила. Хотя десять лет назад и под кустом умудрялась великолепно выспаться. Старею, не иначе… Немедленно захотелось покряхтеть, растирая поясницу, и прошамкать, прищелкивая вставной челюстью: «Третий дён суставы крутить, не инако — к дождю!» Даже жалко на минутку стало, что челюсть натуральная.