Илона Волынская – Леди-горничная убирается (страница 43)

— Дети в порядке, в поместье у бабушки Трентон, капсульные дрезины давно опробованы и надежны, управлял ею лучший из магов-дорожников — он же потом и поезд с детьми принимал. И кто-то же должен был вести переговоры с южными герцогами, когда вы закончите с заговорщиками!

— Уже понятно, кто из них рассчитывал из грядущей ненависти южан к империи и свары с Султанатом выкроить себе королевство — пусть маленькое, да свое? Или — все?

Меня одарили непроницаемым взглядом:

— Чтобы там ни было, Его Величество не станет это разглашать. Власть южных герцогов будет ограничена, южане полностью примут общеимперское законодательство, включая законы о правах женщин и не-людских рас, и обязательной службе для алтарной аристократии, а также согласятся на нашу кандидатуру ректора Южной Академии. Политика. — извиняющимся тоном закончил он.

Я в ответ только фыркнула — в глубине души я не понимала, как парочка герцогов на виселице может повредить этой самой политике! По-моему, только помогут! Но новый ректор — это хорошо. Следующим де Молино ведь придется там учиться, если они захотят быть своими на Юге. Не годиться, чтоб их образование было хуже общеимперского.

— Вот здесь сверни! — скомандовала я кучеру, и он покорно завернул лошадей.

— Время… — пробормотал Трентон, за цепочку вытаскивая часы.

— Деньги! — эхом откликнулась я, требовательно протягивая ладонь.

Он лишь вздохнул и вложил мне в руку чековую книжку. Я выпрыгнула из коляски, торопливо проскочила в узкий проход между домами и побежала к знакомой двери.

— Дзен-дилинь! — зашелся колокольчик, и я снова окунулась в запах нагретой утюгом ткани и мела.

Модистка рода де Орво сидела на табурете, бессильно свесив руки — и даже манжеты на ее тонких запястьях выглядели поникшими, как увядшие цветы.

— Леди де Молино?

Кажется, она даже пыталась изобразить злость, но у нее не получалось — вся тонуло в растерянности и усталой безнадежности. Наконец, она просто промямлила:

— А я… вот… даже не знаю…

— Я знаю. — отрезала я, тоже поглядывая на часы — а то ведь и правда опоздать можно! — Соберите полный гардероб на даму вот таких размеров — от белья до платьев на все стандартные случаи, все в южном стиле. — я выписала чек и нацарапал размеры госпожи секретаря Демолиной на другой его стороне.

Должна же я возместить ей почти уничтоженный гардероб!

— Отправите в столицу, в особняк Трентонов, для госпожи Лукреции Демолиной. Если ей понравится — она поможет открыть мастерскую. Вы станете модной в столице!

А если госпожа Лукреция одобрит, может, и я в долю войду. Женщине всегда надо иметь что-то свое.

— Но… а как же леди де Орво?

— Не исключено, что все леди этого рода покинут поместье раньше вас. Хотите шить на старого лорда?

Ее передернуло.

— Впрочем, вам решать. — пожала плечами я. — А сейчас, быстро, бегом, без примерки: красивое белье для меня, чулки, пеньюар…

— Есть готовое вечернее платье и платье для прогулок. — торопливо доложила модистка — она на глазах оживала, на щеках вспыхнул румянец.

Я не стала спрашивать, заказывал ли их Криштоф для меня — мне было совершенно безразлично.

— Пакуйте! — скомандовала я и принялась выписывать новый чек.

Она искоса глянула на герб Трентонов на обложке чековой книжки и захлопотала еще энергичнее.

Я выскочила из лавки, сунула сверток в руки поджидавшему кучеру, и опираясь на руку Трентона, забралась обратно:

— А вот теперь — гони!

— Ннннооо, красавцы! Ноооо! — заорал кучер, и лошади сорвались с места, доказывая, что конный завод Влакисов не даром называется «Золотой молнией».

Распугивая прохожих, коляска пронеслась по улице, проскочила окраину Приморска, вихрем прокатила вдоль дороги над морем и помчалась прямиком к высоченной причальной мачте. Рядом с мачтой, медленно и величественно покачивалась сигара дирижабля. Коляска неслась все быстрее, дирижабль все разрастался, пока его громада не закрыла полнеба.

Винты на плавно покачивающейся гондоле медленно раскручивались, гоня ветер, и тяжелое, как от огромного колокола, гудение заполняло воздух.

— Надо и впрямь послать к твоей Аните инспектора по закупкам — если у нее все лошади так хороши, стоит посмотреть для армии. — Трентон подал мне руку.

— Передайте госпоже Аните то, что сейчас бормотал лорд — она будет счастлива! — перекрывая гул, прокричала я кучеру и вцепившись в локоть Трентона, поспешила к трапу.

— Где вы таскае… — заорал поджидающий нас у трапа О’Тул, но Трентон покосился на него и лепрекон мгновенно умолк. Лишь насупился и хмуро потопал вслед за нами по трапу, колотя башмаками по ступенькам так яростно, что гремела лестница.

— Лорд… леди… мастер…

Меня подхватили под руки и аккуратно поставили на чуть покачивающуюся палубу гондолы. Не проявляя даже малейших признаков нетерпения, с нами раскланялся капитан. О’Тула водрузили рядом, лепрекон раздосадовано выкрутился из рук помогавшего ему стюарда, и крепче прижал горшок с золотом к груди.

— Рады приветствовать вас на борту «Гордости империи»! Отправление через пятнадцать минут. В команде два опытных воздушных мага, так что попутный ветер нам обеспечен, в столицу мы рассчитываем прибыть через неделю. Ужин подадут через два часа, приглашаю вас к капитанскому столу. Также после ужина в кают-компании собираются офицеры и пассажиры первого класса, будем рады видеть вас!

— Благодарю, господин капитан, всенепременно, разве что не сегодня. — учтиво поклонился Трентон. — Откровенно говоря, мы с леди очень устали.

— Отдыхайте! Стюард проводит вас в каюту. — кивнул капитан.

— Я Луис, ваш личный стюард. — шагнул вперед тощий смазливый южанин. — Прошу за мной, для вас приготовлена каюта класса гранд-люкс.

— Гранд-люкс! Мне так даже первый класс не взяли! — проворчал едва не наступающий мне на подол лепрекон. — Почему я должен ютиться во втором?

— Потому что ты наказан. — не оглядываясь, бросила я. — Впрочем, если хочешь, можешь доплатить. — и засмеялась, потому что нет наказания страшнее, чем заставить лепрекона тряхнуть горшком.

— Вот выедем в центральные провинции, я на тебя в суд подам! За нападение и принуждение к трем желаниям! И компенсацию стребую — огромную!

— Подавай. — согласилась я. — Я тебе даже разрешаю выиграть процесс. Потом сам будешь изворачиваться, как вернуть в казну рода де Молино эту самую огромную компенсацию.

— Одни убытки от тебя, одни убытки! — запричитал он, тиская горшок.

По роскошной витой лестнице мы поднялись на пассажирскую палубу, стюард остановился у резной двери и обернулся к нам с заговорщицкой улыбкой:

— А сейчас… от благодарных жителей Приморска… лорду Трентону и леди де Молино… большой гранд-сюрприз! — и с торжествующим видом распахнул дверь.

— И где же? — приподнял брови Трентон, разглядывая громадную, роскошно обставленную, но совершенно пустую каюту.

— А… — стюард застыл, глупо приоткрыв рот.

— Я — ваш сюрприз! — отдернув бархатную штору на широком панорамном окне, на середину каюты выскочила Агата. — Попалиссссь! Думали, поездом через тоннель вместе с Тутсами не поехали, так я вас не найду? Не вышло! Глядите, госпожа! Лорд Трентон, имперский советник, герой войны, муж и отец двоих детей… и его любовница! — Агата ткнула в мою сторону с такой яростью, будто надеялась проткнуть насквозь.

Из-за портьеры, слегка смущенно, но отважно выбралась репортерша с блокнотом наперевес.

— Леди! Лорд! Клянусь! — стюард чуть не плакал. — Я не знал! Она сказала, что ваша племянница… что проводить… и передать подарок… от благодарных жителей Приморска! Корзину принесли!

— Вот твой подарок! — Агата захохотала и выдернула из-за портьеры и впрямь пышно украшенную лентами и цветами корзину. Перевернула… и на ковер посыпался какой-то мусор.

— Мы сейчас же! Сейчас же выкинем их вон! — стюард попятился и выскочил в коридор с истошным воплем. — Охрана!

— Уже выкинули! — проорала ему вслед Агата. — Она меня уже отовсюду выкинула!

— Я обещала нанять адвоката твоей матери. — я опустилась в кресло и расслабленно откинулась на мягкую спинку. Уютное… — И выдать небольшое приданое ребенку… родителям Мариты. Они написали, что готовы тебя принять.

— О, ты выдашь! Ты мне все выдашь! — зловеще прошипела Агата. — Ты будешь платить мне половину дохода с имения де Молино — или вот она! — теперь палец Агаты нацелился в репортершу. — Напишет в своей газете про тебя и твоего любовника!

— Я в любом случае напишу. — нервно поправляя шляпку, прошелестела репортерша. — Я новости ищу, а не шантажом занимаюсь.

— Честная охотница за грязным бельем. — хмыкнул Трентон.

— Империя должна знать, когда ее высшие чины ведут себя неподобающе! — отчеканила репортерша и глаза ее фанатично блеснули.

— Ты — заткнись! Если б не я, тебя б тут вообще не было! Делай, что я говорю, и получишь треть! — взвизгнула Агата и уже спокойнее уточнила. — От одной выплаты. Хоть платьишко себе приличное прикупишь… вон, как у тетушки Летиции!

Я спокойно поглядела поверх плеча беснующейся Агаты и кивнула репортерше:

— Пишите, милочка, пишите… Не возражаю.

Агата побледнела. Потом покраснела. Щеки и шея пошли неровными багровыми пятнами…

— Ахххх, таааак! — прошипела она. — Рассчитываешь, что вот его жена провинциальную южную газетенку читать не станет? Ничего! Я ее лично уведомлю! — и как шпагу из ножен выдернула из-за корсажа мятый конверт. Оббежала взглядом каюту… и гадко улыбнулась. — Ты, лепрекон! Хочешь монету? — и громадная золотая монета, из тех, что так ценятся лепреконами, сверкнула у нее между пальцами. Она поводила ею перед носом О’Тула, полюбовалась, как лепрекон жадно облизывает тонкие сухие губы и… уронила монету в подставленные лодочкой ладошки. — Ты взял мою монету! — торжествующе вскричала она. — Теперь хоть из кожи выпрыгни, но доставь это письмо леди Трентон!