Илона Волынская – Леди-горничная убирается (страница 18)

Помолчали — на сей раз молчали долго, отдаленный стрекот швейной машинки лишь усиливал тишину.

— Простите… я опять позволила себе лишнее, да?

— Да. — конечно же, согласилась я.

Она поглядела на меня дико — неужели ожидала, что я буду лопотать: «Нет-нет, что вы, оскорбляйте меня еще!» Я тоже не люблю, когда меня унижают.

— Старший де Орво меня не отпустит!

Я только насмешливо приподняла брови.

— Если я не стану спрашивать… — она правильно поняла мою гримасу. — Он не даст мне рекомендации! Да и… непросто вот так изменить свою жизнь. В моем возрасте… начинать все с начала… без друзей… в чужом городе…

— Я собираюсь изменить свою жизнь — стать главой пришедшего в упадок рода, восстанавить разоренное хозяйство, в давно ставшем чужим городе, где у меня тоже с друзьями не очень. — покачала головой я.

Стрекот машинки смолк, из-за манекенов снова вынырнула девочка-ученица, бережно неся на вытянутых руках мое черное платье. Модистка упаковала и платье, и туфельки в шелестящую бумагу, с удивительной легкостью свернув широкую юбку в компактный сверток. Все же шелк из Султаната — нечто необыкновенное!

Я подхватила перевязанный кокетливой, хоть и все равно серой, лентой сверток, кивнула и направилась к двери. Я была крайне недовольна собой! Вот зачем я принялась учить эту женщину как жить? Она ведь не просила и… Впрочем, я знала, в чем причина, хоть и не хотела сознаваться самой себе. Криштоф де Орво! Мне не хотелось слушать восторженные отзывы о нем, тем более — от женщины! Не хотелось знать, как мой бывший жених меняет жизнь закостенелых южных герцогств! Ведь тогда вполне может быть, что я в свое время… ошиблась.

— Если все же рискнете… — сказала я, не оборачиваясь, точно разговаривая с дверью, где свежая позолота скрывала старые потертости. — Я могу дать вам рекомендацию.

Она промямлила в ответ нечто невразумительное.

Что ж, похоже, рекомендация от леди-горничной ее не воодушевила. Я зло улыбнулась и взялась за ручку.

— Подождите! — она вдруг вскрикнула как испуганная птица и схватила меня за плечо. Тут же отпустила и даже отпрыгнула, будто опасаясь удара или пощечины.

Да тут серьезные проблемы с нервами…

— Вам нужны украшения!

Я покачала головой — да, на Черный бал принято надевать украшения, особенно фамильные, но в отличи от платья, их отсутствие не означает пренебрежения покойным. Наоборот, даже хорошо, если Марита, в обход меня как новой главы рода, осмелится надеть подвеску с черным бриллиантом, еще первым де Молино честно снятую с разграбленного корабля. Полностью отношение местных леди ко мне, это, конечно, не изменит, но сомнения заронит.

Модистка де Орво моего жеста не видела — она уже мчалась к высокому железному шкафу: с натугой лязгнул ключ, тяжело грюкнули толстые стальные двери… и она побежала обратно с изящной бархатной шкатулкой.

— Вот! Это не к свадьбе, он заказал мне это для своего представления как жениха… — она бережно, почти благоговейно открыла коробочку…

Внутри лежал искусно сделанный из ткани цветок. С бледно-лиловой окантовкой по краю нежно-розовых лепестков и тычинками из золота и черного жемчуга. Как раз для первого свидания с молодой девушкой… не самой обычной молодой девушкой, магичкой, к примеру… Если забыть, конечно, о том, что де Орво не ходят на свидания — о браке у них всегда договаривался глава рода. И уж тем более не думают, как произвести на своих невест впечатление.

Я кончиком пальца дотронулась до жесткого лепестка.

— Лорд Криштоф забирать не стал, когда вы… когда у вас с ним не сладилось. Сказал, пусть у меня лежит. Наверное, опасался, что старик найдет. — она невольно огляделась, будто боялась, что старый де Орво сейчас выскочит из-под стола.

Да что ж они все так боятся обыкновенного скандального старого хрыча! Безумие какое-то!

— Я могу переставить тычинки — сделаем цветок черным с фиолетовым, например…

Я покачала головой — даже с некоторым сожалением:

— Спасибо за предложение, но вы же понимаете, что я не могу этого позволить… Хотя… очаровательно!

Она тут же захлопнула коробку, улыбаясь так довольно, будто добилась всего, чего хотела на самом деле.

— Вы мне что, его сватаете? Лорда Криштофа? — выпалила я.

— Как можно! — возмутилась она столь фальшиво, что у меня зубы заныли.

— Я не ищу жениха и не собираюсь в ближайшее время выходить замуж! — процедила я.

— Это совершенно не мое дело! — пропела модистка с насмешливой улыбкой. — Хотя должна сказать, в замужестве нет ничего страшного! И после свадьбы люди живут!

— Сговорились вы, что ли? Или де Орво вам платит? — прошипела я и вылетела за дверь.

Сперва Анита, теперь вот эта… Безумие какое-то! Вот еще не доставало!

Мгновение я постояла, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и оглядывая по-прежнему пустой тупичок. А времени-то сколько прошло, день уже клонился к вечеру! Заметив меня, Улафа вышел из соседней лавочки, счастливо прижимая к груди два свертка — один булькал, второй остро благоухал козьим сыром. С лица Улафа не сходила улыбка.

— Вы все же купили платье! — за меня он тоже порадовался.

— Да и вы сходили не зря! — чтоб порадоваться за него, мне потребовалось куда больше усилий. — Кузен Улаф, а… вы могли бы поймать извозчика? Я ужасно устала.

— Конечно. — он предложил мне согнутую калачиком руку, и я торопливо перехватила сверток с платьем на другую сторону — один недостаток у шелка из Султаната, запахи он собирает моментально. Буду благоухать сыром и элем вместо духов — найдутся, конечно, любители и на такую пахучую леди, но все же не стоит потрясать приморское общество лишний раз, его и без того с самого моего приезда лихорадит.

— Я всегда думал, что у леди от примерок только сил прибавляется! — ведя меня обратно к улице, шутливо сказал Улаф.

— Зато у горничных они заканчиваются. — буркнула я и тут же принялась просить прощения, совсем как давешняя модистка. — Простите, кузен Улаф, я…

— Вас там снова обидели? — тихо и как-то зловеще выдохнул Улаф.

— Что? Ах, нет, вовсе нет… — а если и да, я тут же обидела в ответ. — Мне просто кое-что рассказали… и даже показали из моего прошлого… и настоящего. И теперь я не совсем понимаю, что с этим знанием делать.

— Жить. — серьезно сказал Улаф. — Пользоваться.

Я покивала: совет столь же мудрый в целом, сколь и бессмысленный в моей конкретной ситуации. Впрочем, так оно всегда с мудрыми советами.

Мы вернулись на улицу, Улаф взмахом руки подозвал извозчика:

— Отвезешь леди в поместье де Молино.

— Прошу прощения, лорд-командор… — пожилой извозчик, похожий на отставного солдата, коснулся фуражки. — Мы с кобылкой только оттуда, и воля ваша — второй раз не поедем. Лошадка устала, да и нервная после эдакой-то поездки! Одна леди рыдает, вторая то и дело в обморок валится, я б и сам того… свалился — все ж таки гроб на запятках спокойствию не способствует! — да только дело справлять надобно, за работу уплочено. Так что нынче мы с кобылкой домой, а вам я сей минут кого другого кликну — с ветерком домчат!

— Вы отвозили в поместье… гроб? — медленно повторила я.

Извозчик энергично закивал.

— Как думаете, кузен Улаф… — задумчиво протянула я. — Когда Марита собирается мне сказать, что мой брат… вернулся домой? На извозчике… — от моего нервного смешка разом вздрогнули и Улаф, и извозчик.

Только с нервно пританцовывающей кобылкой мы, кажется, друг друга поняли.

Глава 12. Дворецкие и лестницы

Никто в доме не вышел мне навстречу, но и игнорировать тоже не пытался — все были слишком заняты для этого. Я в очередной раз сама оттянула тяжеленную дверь, злобно прикидывая, не поинтересоваться ли у Костаса, намерен ли он и дальше служить семейству де Молино — если уж и дверь главе рода открыть не может? Зашла внутрь и… тут же передумала ругаться.

Костас висел под потолком. Ну то есть, он-то, наверное, считал, что стоит, но я-то видела, что уже, практически, висит, на цыпочках балансируя на самой последней ступеньке хлипкой стремянки, и опасно подавшись вперед. В одной руке у него была банка с желтой мастикой, в другой — кисточка, и он пытался замазать похожую на шрам трещину на боку украшающего потолок мозаичного леопарда. Костас старался, кисть шаркала, шрам на боку леопарда превращался в выпуклый воспаленный рубец.

Кажется, это начал понимать и сам Костас: он с сомнением покачал головой — от этого простого движения стремянка угрожающе завибрировала — и попытался отодвинуться, чтобы оценить результат своих стараний…

Длинная, высокая лестница отделилась от стены… Медленно и печально Костас поехал назад вместе с ней.

На мгновение замер, не понимая, почему его уносит от стены и…

Выпустил из рук кисть — шлеп! Отшвырнул ведро — банг!

Лестница выпрямилась и встала стоймя.

Костас с коротким воплем вцепился в нее обеими руками.

Лестница вознесла дворецкого под самый потолок… и принялась заваливаться назад.

Судорожно вцепившись в перекладину, Костас вместе с ней стремительно понесся к полу! Спиной вперед!

Толкать лестницу обратно было уже поздно и… я вскинула руки.

На долю секунды он завис у самого пола, и наконец мягко опустился в сиянии силовых линий моей «Ловчей сети». Да так и замер, продолжая прижимать к себе стремянку.

В холле повисла тишина.

Медленно расползалась по полу мастика из опрокинутого ведра.