Илона Волынская – Леди-горничная убирается (страница 13)

Их будущее зависит от жалкой неудачницы! Без денег и семьи. С репутацией, испорченной войной (ах, она — и столько мужчин!) и работой прислугой (настоящая леди никогда бы не позволила себе…). Но я, какая ни есть, не навязывалась и даже не вспоминала об оставленном семействе (почти не вру — если и вспоминала, то крайне редко, своих забот хватало). И вдруг — O’Тул заставляет меня приехать под единственным предлогом, который не позволил мне отказаться. В поезде меня пытаются убить — более того, меня пытаются убить дорого! С использованием тайных знаний магов-дорожников и сложных амулетов, позволяющих убийцам остаться в живых, а мою смерть выдать за результат нападения демонов. Дорого, но… скажем так, «не информировано». Судя по словам Торвальдсона, они понятия не имели, что мне есть чем ответить даже такой опытной убийце, какой была его напарница. Я сопротивляюсь — и вместо похожего на несчастный случай убийства получается нападение демонов на поезд. Не сопротивляйся я, не убей напарницу Торвальдсона, демоны бы весело разъели меня в накрепко запечатанном артефактами купе, и никакой опасности для остальных пассажиров. И Влакисам ничего бы не грозило, и армейцам, и старик из соседнего купе остался бы жив…

Пусть простят меня люди и боги, я не чувствую себя виновной в его смерти. Зато армейцы и Влакисы чувствуют благодарность ко мне и не дают Барраке творить, что вздумается. В результате меня отпускают, и я все же появляюсь в поместье… с кучей гостей! Которых не заставишь замолчать, не отошлешь прочь, для которых лорды де Молино — всего лишь одно из многих южных алтарных семейств, далеко не самое значимое. Меня пытаются запереть, снова пытаются убить, арестовывают за убийство собственного брата, кучер-вампир норовит загрызть в камере, признается, что ему платят заговорщики, которые ни много, ни мало собираются оторвать южные герцогства от империи и… я вот-вот стану главой рода, если этому не помешают отсутствие платья и мелкие, почти детские интриги Мариты и ее дочки! Какой феерический… невероятный… БРЕ-Е-Е-ЕД!

Как будто вся нынешняя ситуация состоит из двух половинок: подлой и расчетливой, и подлой и глупой. Одна не знает о второй, но при этом действуют они вместе!

Я покачала головой, будто надеясь, что сбившиеся в комок факты от встряхивания сами собой разлягутся в правильном порядке. Этого, конечно же, не произошло, зато смутный гул не прекращающегося от самого поместья скандала превратился в сочащийся ядом голос юного Горо:

— Когда вы унижаете меня, это позволяет вам забыть о собственной ничтожности, младшая госпожа Влакис?

— Последние слова были лишним. — опережая красную от злости Аниту, откликнулась я. — Кажется, что это как раз вы пытаетесь унизить госпожу Влакис.

— Меня не волнует, что там кажется людям… — он окинул меня долгим взглядом, явно собираясь сказать гадость, но в последнюю минуту сдержался, решив быть вежливым. — …которые меня совершенно не интересуют!

По своему вежливым…

— Его волнует, что пока кошелек семейства Влакисов у меня в руках, не получается вытряхивать исполнение своих прихотей из Мариэллы. Я запретила конюхам гонять ради него коляску, так он, представь себе, заставил эту дурочку возить себя на службу, да еще и встречать! Вчера случайно узнала! Девчонка бросает ребенка, дела…

— У нее нет дел! Она только и занята нарядами, даже хозяйство не ведет, вы ее к нему не подпускаете, госпожа младшая госпожа! — от убийственности собственного сарказма у него довольно блеснули глаза. — А у меня — служба! Без которой у вас не было бы ни покупателей на ваших коней, ни нарядов ваших, ни… Да вот: нет тоннеля — и ничего нет! — он горделиво приосанился. — И что же по-вашему — я должен ходить на службу и со службы пешком, пока моя сестричка укладывает локоны?

— Поскольку она укладывает локоны не только себе, но еще мне и моим девочкам, меня это вполне устраивает.

— Тогда извольте обеспечить меня выездом или прикажите открыть городской дом Влакисов в Приморске — он как раз недалеко от туннеля, но там сейчас ни прислуги, ни порядка! — строго объявил мальчишка.

Я поглядела на него с жалостью.

— Сегодня вас отвожу я… — очень сдержанно сказала Анита.

— За шесть часов до начала смены! Целых шесть часов, сударыня! — фыркнул Горо. — Хотя бы заберите меня потом вовремя, мне надо будет отдохнуть. Можете отправить одну из своих девиц — вот уж кто вовсе ничего не делает!

— Отлично отдохнете. — пообещала она так сладко, что у меня аж зубы заныли. — На казенной квартире — ее ведь, кажется, всем неженатым магам дают, верно? И от службы совсем недалеко. У вас будет целых шесть часов, чтоб ее получить — зато потом сможете лечь отдыхать сразу после смены.

Повисло молчание — только копыта цок-цок.

— Вы отказываете мне от дома, сударыня? — наконец сдавленно прошипел Горо.

— Вы удивительно проницательны для столь юного возраста. — невозмутимо кивнула Анита и только по сомкнутым на вожжах побелевшим пальцам ясно было, что этот разговор дается ей не просто.

— Это дом моей сестры, и кто вы такая, чтобы…

— Это мой дом. — внушительно сказала Анита. — Я работала много и тяжело, чтобы он был, и жить намереваюсь так, чтоб в нем было удобно и комфортно — мне. А кому это не по нраву… тот съезжает на казенную квартиру.

Горо сжал и разжал пальцы, словно воображая, как стискивает их на полной шее госпожи Влакис, и процедил:

— Посмотрим, что вы запоете в самое ближайшее время, сударыня!

— В ближайшее время Его Величество подпишет указ о раздельном имуществе супругов, так что власть госпожи Аниты в доме станет еще больше. — наблюдая за ним краем глаза невинно заметила я.

— Южанам будет все равно — что за дурацкие законы принимают у себя имперские идиоты! — яростно прошипел Горо. — И вот тогда мы побеседуем по-другому! — он отвернулся, гордо задрав нос.

Анита слегка растерянно хмыкнула, а я поглядела в непреклонный затылок дорожника с острым, как стилет, умилением. Еще с войны люблю людей с хронически неудовлетворенными амбициями. От них всегда шла самая горячая информация. «В ближайшее время», значит… «Все равно», значит… Ты ж моя лапушка, спасибо тебе, малыш — кое-что начинает проясняться!

— Давайте прежде чем ехать к модистке, тоже заглянем в дорожную службу, Анита? — предложила я. — Надо же знать, сколько еще это все протянется!

— Я не собираюсь ничего вам рассказывать. — не оборачиваясь, процедил Горо.

— Вы — нет, а вот ваш напарник вряд ли будет таким скрытным. — отрезала Анита, и потянула вожжи.

Кусты вдоль дороги сменились белеными домиками и засаженными цветами двориками окраины Приморска — небогатые туристы, особенно неприхотливые северяне, любили снимать здесь комнаты: недорого, чистенько, и к морю близко. За небольшую плату хозяйка и обед приготовит с мидиями, кальмарами и прочими дешевыми на юге и столь ценимыми на севере прелестями. Вскоре пригород сменился мощеными улицами, копыта лошадей зацокали по булыжнику.

Мимо с воплями промчались мальчишки-газетчики:

— После продолжительной болезни скончался султан Махмуд XVII! Главные претенденты на престол — принц Ахмет, от главной жены, бывшей алеманской принцессы, и принц Селим от четвертой любимой! Чьи заслуги больше? Кого Совет Высоких Господ признает достойным вести за собой Султанат? Читайте мнения имперских аналитиков!

— Как-будто они что-то знают! — презрительно фыркнул под нос Горо, но монетку мальчишке бросил. Тот ловко кинул ему в руки сложенную газету, и молодой дорожник скрылся за развернутым газетным листом.

— Деловой! — беззвучно скривила губы Анита.

Коляска дернулась, останавливаясь у ступеней вокзала, зачитавшийся Горо качнулся, чуть не вывалившись через борт. Смял газету и выпрыгнул на ступеньки. Едва не пинком отодвинув с дороги запретительный щит, побежал вверх по лестнице. Караулящие у дверей полицейские отдавать ему честь не стали — только оба лениво пошевелили руками, дескать, мы б и козырнули, но жара, знаете ли… Горо мрачно глянул на них, но скандалить не стал и требовать, чтоб полицейские нас не пускали — тоже. Впрочем, судя по тому, что с приближением Аниты стражи порядка заметно подтянулись и засияли приветливыми улыбками, у него бы и не вышло. Молодой дорожник на миг задержался, точно надеясь, что полицейские откроют ему дверь, не дождался и схватился за ручку сам. Тяжеленная, вся в вычурных золоченых завитушках дверь распахнулась и следом за Горо мы шагнули в прохладу вокзала Междумирья.

— Слыхали? Султан таки умер! — с торжеством, будто Махмуд XVII был его личным врагом, выпалил Горо — слова эхом отдались в непривычно пустом, а оттого кажущимся огромным, зале.

— А, молодой Горо… Как всегда, при личном выезде и очаровательном кучере! Завидую вам, юноша! — ответил ему другой, старчески дребезжащий, голос.

Полумрак после яркого солнца ослеплял — никого видно не было, будто откликнулся наполняющий здание Межмирового вокзала сумрак. Я прикрыла глаза, смаргивая пляшущие под веками цветные круги.

— Это в последний раз! — звонко откликнулась рядом Анита. — Милый Хуан понимает, что нехорошо заставлять завидовать старших товарищей и решил перебраться на казенную квартиру.

Звонко цокая каблуками по полу, расцвеченному яркими пятнами падающего сквозь витражи света, она направилась через зал ожидания прямиком в святая святых Международной дорожной гильдии — к управляющему кругу станции. Обычно доступ к вмурованному в пол кругу с символами, в центр которого становится принимающий или отправляющий поезд маг, напрочь отгораживают стенами из того же непроницаемого стекла, что и в вагонах. Разве что из окна поезда иногда удавалось разглядеть силуэт мага-дорожника, застывшего меж сполохов пламени и мрака.