Илона Шикова – Доиграешься, девочка! (страница 62)
Вот это поддержка! С такой я готова горы золотые свернуть!
Теперь-то уж точно никто у меня его не заберет!
— Пап, можно? — я останавливаюсь на пороге, глядя на отца. — Что случилось?
Он сидит в своем кресле с закрытыми глазами и держится левой рукой за грудь.
— Все в порядке, пройдет, — открывает глаза и улыбается. — Входи, дочка.
— Прости меня, — печально вздыхаю, а отец встает со своего места.
— Это ты меня прости, дурака старого, — он разводит руки в разные стороны, приглашая меня в свои объятия. — Поверил в ту чушь, что Алла мне наплела. И не поверил родной дочери.
— Пап, ну ты что! — я обнимаю отца, а после целую его в щеку. — Не думай об этом.
— Я ничего не имею против Глеба, только…
— Я его люблю, — спокойно произношу, а отец в ответ снова усмехается. — Понимаю, что он намного старше, но…
— Если не дай Бог обидит… — отец делает лицо серьезным, правда, и он, и я прекрасно понимаем, что это шутка.
— Я ему сделаю хук слева!
— А я справа!
— Договорились!
Как хорошо, что у тебя есть любимые мужчины!
И как хорошо, что они тебя понимают. А так же принимаю такой, какая ты есть.
А все недоразумения и недопонимания — это такие мелочи.
Самое главное — это любовь, а все остальное…
Горячие струи воды успокаивают меня окончательно. Господи, какое блаженство! Особенно, когда дверь в душевую кабину открывается и туда заходит Глеб. Я не вижу его, но чувствую. Одного дыхания хватает, чтобы понять — вот он, рядом! Обнимает меня за талию, прижимает спиной к своей груди…
— Ты такая…
— Мокрая! — смеюсь, перебивая мужчину.
— Привлекательная! — смеется в ответ, убирает мои волосы в сторону и дотрагивается губами до шеи. — Хочу…
— Я тоже…
И больше не надо слов. Они сейчас лишние.
Когда впервые признавалась Глебу в любви, я даже не подозревала, что после длительного ожидания все-таки наступит счастье. Такое долгожданное.
И такое настоящее.
— Слушай, отец сказал, чтобы мы с внуками не затягивали, — произнес Глеб, когда мы уставшие лежали в кровати.
— Он и тебя уже привлек, — я закатываю глаза, хотя любимый этого и не может видеть.
— С самим процессом-то я справлюсь без него, — смеется мужчина и косится в мою сторону. — Порадуем старика?
Они точно сговорились!
Ну, папа!
И как тут скажешь «нет»?
Глава 65
— Надежда Валерьевна, ну что вы… — я прерываюсь, так как сама сейчас начну рыдать.
— Как же я рада за вас! — пожилая женщина вытирает слезы со щек и обнимает меня.
— Ну, началось! — мой любимый тяжело вздыхает, а мы с его мамой, не сговариваясь, синхронно произносим:
— Какой же ты черствый!
Аэропорт кишит народом, но мы ни на кого не обращаем внимания. Надежда Валерьевна сегодня улетает домой. Как же не хочется расставаться!
— Господи, девочки, вы как маленькие! — возмущается Глеб, а я в ответ шикаю на него.
Мама тоже не отстает — бросает в сторону сына злобный взгляд, чтобы он заткнулся. Правда, его возмущения все же достигают цели — Надежда Валерьевна перестает плакать.
— Обещайте мне, — в очередной раз произносит пожилая женщина, правда, я уже сбилась, какой именно по счету, но мы с Глебом, как примерные, дети, в один голос отвечаем:
— Обещаем!
Приедем в гости. Скоро. Прямо вот совсем скоро. Слава Богу, никто даты не уточняет. Но затягивать нельзя, иначе мама обидится.
Придется уважить мою будущую свекровь. И надавить на сына. Это он раньше хорохорился:
«Летим отдыхать!»
А сейчас включает заднюю:
«Куча работы! Новые контракты! Ничего не успеваю!»
На самом деле он просто хочет побыть со мной. Наедине. Без посторонних глаз. Только он и я.
По крайней мере, в ближайшее время, а дальше…
— Мама, твой рейс скоро объявят. Пора на регистрацию.
— Ладно, — печально вздыхает пожилая женщина и снова меня обнимает. — Береги его, — шепчет мне на ухо, а после целует в щеку.
— Обязательно, — я улыбаюсь ей в ответ и уступаю место ее сыну.
Не люблю прощаться. Как-то грустно на душе сразу становится. Как будто кто-то частичку тебя вырвал на время.
И как тут не разреветься?
— Как долетишь, обязательно позвони, — дает последнее напутствие Глеб, а после мы провожаем взглядом ее фигуру, пока она не скрывается за дверьми. — Наконец-то! — мой любимый закатывает глаза, а после закидывает мне на плечи руку и подталкивает в к выходу из аэропорта. — Я, конечно, очень люблю свою маму, но долго с ней жить, увы, не могу.
— Так нельзя.
— Согласен, — кивает, подтверждая свое согласие. — Но ничего поделать с этим не могу.
— Мама одна, и ее нужно любить и беречь.
— Я люблю, — умничает Глеб. — И берегу. Но исключительно на расстоянии.
— Какой же ты черствый!
— Ничего не знаю! Сама выбрала, — сильнее прижимает меня к себе. — Дала согласие. И теперь не отвертишься.
— Да я вроде и не собиралась.
— И никакой я не черствый!
За столь милой перепалкой мы доходим до внедорожника. Мужчина помогает мне сесть первой на заднее сиденье, а после устраивается со мной рядом. Как обычно, у него звонит телефон, так как рабочий день в разгаре. И внимание шефа требуют многие. Если не все.
За эти три дня, что мы вместе после нашего воссоединения (очень надеюсь, что последнее и окончательное) я почти привыкла к бешеному темпу жизни моего любимого. Он, кстати, начал меньше пропадать на работе.