Илона Эндрюс – Магия объединяет (ЛП) (страница 68)

— Я бы подождал, пока не был бы абсолютно уверен, что смогу уничтожить своего врага, — сказал Кэрран. — Я бы не бросил своих людей на произвол судьбы. Роберт, он не может убить Роланда. У него нет ресурсов. Все, что он может сделать, это убить нескольких людей Роланда и много своих собственных. Силы Роланда одноразовы. Наши люди, Стая, нет.

— Будущее — это самореализующееся пророчество.

Они посмотрели на меня.

— Мы так усердно работали, чтобы не спровоцировать его, и, в конце концов, это не имело значения, — сказала я. — Битва произойдет. Мы не можем ее остановить.

Кэрран посмотрел на Роберта.

— Скажи ему, что после того, как он доведет это до конца, Роланд нанесет ответный удар силой. Скажи Джиму, что он знает, где мы живем. Мы будем здесь.

— Скажи ему, что он подвергает опасности каждого человека в черте города, — сказала я.

— Говоря гипотетически, сказал Роберт, — если нападение произойдет, и Роланд нанесет ответный удар, что ты будешь с этим делать?

— Она принцесса Шинара. — Моя тетя появилась на свет посреди кухни. — Это по милости ее милосердия ты все еще дышишь.

Роберт отшатнулся. Руки Рафаэля потянулись к ножам. Андреа оскалила зубы, баюкая малышку Би. Можно было услышать, как падет булавка.

— У меня семья приехала в город на свадьбу, — сказала я в тишине. — Моя тетя, Эрратим, Роза Тигра.

Кэрран закрыл лицо рукой.

— Ваш жалкий замок находится в ее владениях, — сказала Эрра. — Она может сравнять его с землей силой мысли. Если ваш Царь Зверей затеет драку с моим братом, как вы выживете без ее защиты?

— Мы будем сражаться, — сказал Роберт, его тело напряглось, готовое прыгнуть и разорваться.

— И когда с неба прольется огненный дождь и земля разверзнется, чтобы поглотить вас, с кем вы будете сражаться тогда? Какой урон нанесут ваши когти наводнению? Скажи это вашему Царю, полукровка.

Тетя исчезла.

Андреа повернулась ко мне с открытым ртом и указала пальцем в то место, где только что стояла Эрра.

— Долгая история, — сказала я ей.

— Скажи Джиму, что после того, как он повеселится, мы будем здесь, — сказал Кэрран Роберту. — Скажи ему, что помощь уже здесь. Все, что ему нужно сделать, это попросить.

ГЛАВА 13

НА ПАРКОВКЕ «Нового рубежа» стояли машины.

— Мы договорились? — спросила я.

— Хорошо, — сказала тетя мне на ухо.

— Пожалуйста, не проявляйся. Пожалуйста.

— Я не слабослышащая.

— Это пугает людей, — сказал Кэрран. — А мы хотим сохранить элемент неожиданности. Если Роланд узнает, что ты здесь, помогаешь Кейт, мы проиграем.

— Он не узнает, пока твои люди не заговорят, — сказала Эрра. — Он не может почувствовать меня, если я сама этого не захочу. Это одна из привилегий быть мертвой… и если вы двое не заткнетесь, я позволю вам испытать это на себе.

Я ударилась лбом о приборную панель.

— Я припаркуюсь, — сказал Кэрран.

Я проверила, надежно ли вложен ее кинжал в ножны, вышла из машины и прошла через дверь в офис. Все наши столы были отодвинуты в сторону и расставлены у стены. Асканио сидел на моем столе. Он позвонил мне из «Нового рубежа» перед тем, как я вышла из дома, спрашивая, должен ли он впустить Саймана. Я сказала ему сделать это.

Крупная молодая женщина с гривой темных вьющихся волос, убранных с лица, сидела на стуле. Она повернулась, когда я вошла. Ее губы были синими, а подбородок прикрывал традиционный та-моко[10]. Маори. Тату не выглядела гладкой. Кто-то использовал универсальное долото вместо современных игл для татуировки.

В центре теперь пустого офиса расположилась небольшая сцена. Несколько зеркал в полный рост стояли сложенными у дальней стены. Сайман обернулся, когда я вошла. Я ожидала, что он вернется в свою нейтральную форму. Но не тут то было. Он был шести футов ростом, тощий и хрупкий, опирался на трость, а черный комбинезон, который он носил, подчеркивал каждое ребро. Его лицо все еще было лицом ледяного великана. Он достаточно очеловечил его, чтобы люди не пялились на него на улицах, и все. Из-за впалых щек скулы на его лице выделялись еще больше. Глаза, цвета льда, смотрели на меня из-под косматых бровей. На полу рядом с ним стояли два маленьких ночных столика и большой деревянный сундук.

— Ты поел? — спросила я.

— Да. Мне нужно, чтобы ты разделась и встала на сцену.

Сегодня все хотели снять с меня одежду. Я сняла ботинки и начала раздеваться.

Кэрран решил, что сейчас самое подходящее время зайти. Он посмотрел на меня, перевел взгляд на Саймана и прислонился к стене, скрестив руки на груди.

Я разделась до трусов и спортивного лифчика и поднялась на сцену.

— Зои, если ты не против.

Женщина-маори взяла большой блокнот для рисования и подошла к нему.

— Это Зои. Она способна на мгновение увидеть изображение и идеально воспроизвести его. Учитывая влияние, которое оказала на меня твоя надпись, мы должны принять определенные меры предосторожности.

Сайман кивнул, и Зои подошла, чтобы встать позади меня.

Сайман махнул Асканио. Буда спрыгнул со стола и подошел.

— Возьми зеркало и установи его так, чтобы Зои могла видеть ее отражение.

Асканио взял одно из зеркал и поставил его передо мной.

— Немного левее, — попросила Зои.

Он передвинул зеркало и пнул ногой подставку, открывая его. Я увидела свое отражение в зеркале. Синяки исчезали.

— И предполагается, что зеркало должно помочь?

— Да. Надпись теряет силу в отражении.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что, когда я смотрел прямо на тебя в Гильдии наемников, когда ты поглощала слово силы, и моя голова хотела взорваться. Когда я отвел взгляд и случайно поймал твое отражение в стекле, было значительно меньше боли.

Сайман взял один из ночных столиков, подошел к правому переднему углу сцены и прошел ровно шесть шагов по диагонали.

— Ты помнишь Дэвида Миллера?

— Да. — Дэвид Миллер был магическим ученым-идиотом. Никому так и не удалось научить его, как использовать его огромный запас магии, но после его смерти было обнаружено, что предметы, с которыми он обращался, приобрели странную силу. Его потомки распродавали их разным покупателям, намеренно пытаясь разбросать, но Сайман собирал их все на протяжении многих лет. Он использовал шар для боулинга Миллера, чтобы вызвать видение моей тети, когда мы пытались опознать ее, во время беснования в Атланте.

Сайман сделал шаг вправо и поставил ночной столик. Он вернулся, взял второй ночной столик, вернулся к первому ночному столику точно таким же образом, развернулся и прошел налево восемь шагов.

— Не проще ли было бы измерить? — спросил Кэрран.

— Измерение не работает, — сказал Сайман.

— Почему? — спросил Кэрран.

— Никто не знает. Подсчет шагов — это часть ритуала.

Сайман открыл деревянный сундук и достал розовую вазу с тремя искусственными розовыми розами. Он направился прямо к первому ночному столику и поставил на него вазу. Следующей из сундука была вытащена лавовая лампа с розовым и голубым воском. Он поставил ее на второй столик. Третьим предметом был ярко-розовый коврик из искусственного меха. Сайман осторожно положил его перед сценой и повернулся ко мне.

— Ты стоишь на сцене, которую Дэйв Миллер соорудил для своей дочери, когда она была ребенком. — Сайман полез в сундук и достал пачку из розового тюля.

— Нет.

— Да.

— Не мой размер.

— Эластичный пояс, — сказал Сайман. — Будет в пору.

Ухмылка Кэррана была чистейшим злом.