Илона Эндрюс – Изумрудное пламя (страница 50)

— Не закатывай глаза, юная леди. Я знаю мужчин.

Я отмахнулась.

— Слишком много информации.

— Он смотрит на тебя, как Тень смотрит на бекон по утрам. Ты смотришь на него, будто тебе приходится надевать на себя смирительную рубашку каждый раз, когда он рядом. Вы попытались расстаться, но фокус не вышел, потому что даже дикие лошади не смогут оторвать вас друг от друга.

— Бабуля, с его возвращения не прошло и двух суток. Когда ты успела это все увидеть?

— Я подсмотрела через камеры наблюдения, как вы разговаривали на улице.

Как только это все закончится, нам нужно купить новый дом. Там, где у меня будет хоть капелька уединения.

Бабуля Фрида стукнула кулаком по столу.

— Послушай меня, дуреха! Большинство мужчин даже не могут поддерживать с тобой разговор, потому что твоя голова соображает быстрее их. С ним же ты говоришь ему два слова, а он схватывает на лету то, что ты имеешь в виду. У тебя есть достаточно много шансов установить контакт с человеком. Ты всегда можешь уйти, Каталина, это самое простое. Я не хочу, чтобы ты оттолкнула его и потом жалела об этом всю оставшуюся жизнь.

— Бабуля, я уже взрослая. Я сама во всем разберусь. Я люблю тебя, но тебе пора перестать совать нос в мои отношения.

— Ну, я уже пенсионерка. Я прожила долгую жизнь, и когда я оглядываюсь назад, я не жалею о том, что сделала. Я сожалею о том, чего не сделала, о том, что не воспользовалась шансом. Потому что вернуть их не получается. По крайней мере, дай ему шанс.

Звякнул таймер на микроволновке. Я взяла две разделочные доски и переложила на них пиццы.

— Никто не говорит, что ты должна выйти за него замуж.

Я порезала пиццы и поставила разделочные доски на стол.

— Ты меня слушаешь?

— Да, бабушка.

Я поставила на стол две тарелки.

Бабуля Фрида покачала головой.

— И откуда только у меня взялись все эти хитровыдуманные внуки?

— Генетика.

— Но-но, — пригрозила мне пальцем бабуля и взяла кусочек пиццы.

Я подмигнула ей и укусила свой ломтик.

Берн вошел на кухню.

— Пахнет едой.

— Здесь и тебе хватит, — сказала я.

Он направился к шкафчику за тарелкой.

— Я проверил статистику по Дыре. Она стабильно разрасталась, прибавляя от трех до пяти футов в год. Три месяца назад, скорость эрозии выросла в четыре раза и она перестала быть равномерной. Полосы земли исчезают в случайных местах. Это неестественно.

Бездна расширяла свою территорию. Если бы она просто осталась в Дыре, ее можно было бы удержать, но этого не произойдет. Как сказала Регина, Бездна будет расти, потому что она больше не была конструктором. Она стала живой. Жизнь расширялась, поглощала и снова расширялась. Холодная, скользкая волна беспокойства пронзила меня, волоча за собой тошноту. Мы должны были остановить ее, и я понятия не имела, как.

Берн принес две тарелки. Я посмотрела на них.

— Ты же понимаешь, что это глупо, правда?

Берн пожал плечами и потянулся за кусочком бабулиной пиццы. Она шлепнула его по руке.

— Руки прочь от моей пиццы! Возьми себе свою.

Я встала.

— Можешь взять мою. Меня все равно мутит из-за противоядия.

Бабуля непонимающе моргнула.

— Зачем тебе понадобилось колоть противоядие?

— Люблю тебя, бабуля, мне пора.

Я сбежала и направилась в свою комнату. Мое тело отяжелело и было уставшим. Почистить зубы и переодеться казалось практически подвигом. Я все равно заставила себя это сделать, а затем позвонила Марату.

— Казарян, — ответил он.

— Это Каталина Бейлор. Мне стала известна природа существа в Дыре. Марат, вы должны закрыть проект.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал он. — Я дал вам все, о чем вы просили.

— Дело не в расследовании, а в вашей безопасности. Создание в Дыре чрезвычайно опасно. Оно продолжает расширять Дыру и скоро нападет на вас.

— С каждым днем простоя, мы только глубже проваливаемся в финансовую яму.

— Вашей жене и детям нужны вы или гора денег? Мой отец умер, и я сделала бы все, чтобы просто провести с ним еще один день. Пожалуйста, сверните работы. По крайней мере, пока мы не выясним, как его можно убить. Прошу вас.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Завтра я выведу оттуда наших людей.

— Спасибо.

Я нажала «отбой» и забралась в постель. Тень запрыгнула следом, три раза покрутилась на покрывале и устроилась у меня в ногах.

— Что нам делать? — спросила я у нее.

Тень забарабанила хвостом по покрывалу.

Как бы мне хотелось, чтобы рядом был Алессандро, и я смогла поцеловать его и почувствовать его объятия. Я скучала по нему так сильно, что это ранило.

Всем позволительна минутка слабости, и я решила не корить себя за это. Вместо этого я закрыла глаза и уснула.

Я вышла на кухню в восемь, и первым делом включила электрочайник. Кто-то уже согрел в нем воду и засыпал черный чай в мой маленький стеклянный заварочный чайничек. Такого почти никогда не случалось.

Я налила горячей воды в заварочный чайник, повернулась и посмотрела на трех человек, сидящих за кухонным столом. Корнелиус, Леон и Арабелла уставились на меня в ответ. Все трое были одеты по-деловому. Корнелиус выбрал темно-синие брюки и светло-голубую рубашку с закатанными до локтей рукавами. С его воротника свисали темные очки. Невада сказала мне, что, когда они впервые встретились, Корнелиус выглядел с иголочки. За те три года, что он работал с нами, его стиль превратился в хорошо-одетый, но непринужденный. Он всегда носил официальную одежду, но каким-то образом умудрялся выглядеть в ней небрежно.

Арабелла выбрала синее платье с глубоким вырезом, который чудесным образом не обнажал декольте. У него были слегка приподнятые плечики и линии, которые больше напоминали тренч, чем платье, с лацканами, облегающими рукавами, которые она закатала, и юбкой длиною до середины бедра. Она стянула все это легким золотым поясом, который должен был быть броским, но умудрился выглядеть элегантно, сочетаясь с золотыми туфельками на высоком каблуке. Волосы обрамляли ее лицо великолепными волнами, макияж годился для профессиональной фотосессии, а на спинку стула она повесила светло-розовую сумочку. Солнцезащитные очки в золотой оправе сидели у нее на голове. Это был убийственный наряд, и она собиралась использовать его по максимуму.

Леон был одет в светло-серые брюки, сшитые наподобие джинсов, спортивную куртку и серо-голубую рубашку. Он причесался, но не побрился, и его щетина была как раз подходящей длины, чтобы быть модной. Леон никогда не интересовался модой и обычно был чисто выбрит. Не прошло и суток с тех пор, как мы узнали о смерти Одри.

Я налила чай в чашку, подула на него и отпила.

Сестра подняла тарелку.

— Хочешь маффин?

— Куда вы втроем собрались?

— Я хотел бы сопровождать тебя на интервью с Татьяной, — сказал Корнелиус.

Арабелла подняла телефон.

— Здесь вопросы Стивену Цзяну, над которыми я очень долго работала. Я буду молчать, как рыба. Просто хочу там присутствовать.

Я посмотрела на Леона.

— А ты?