Илона Эндрюс – Грань cудьбы (страница 36)

Пятнадцать минут спустя их спальные мешки лежали на земле рядом с виверной. Одри всегда представляла себе драконов быстрыми и проворными. Но лежащая на траве виверна казалась едва живой, словно какой-то монолит, высеченный из голубого камня, с одеялом из зеленого мха на спине.

Кальдар достал из одного сундука бронзовую шкатулку длиной в фут и открыл ее. Внутри, на ложе из зеленого бархата, лежало большое механическое насекомое. Еще один гаджет. Люди из Зачарованного мира называли их автоматонами.

Кальдар открыл еще одну коробку, вытащил маленький принтер с торчащим из него шнуром и подключил к нему камеру. Принтер зажужжал и выплюнул картинку. Одри заглянула Кальдару через плечо. Белокурая голубокровная женщина смотрела на нее с утеса. Ее надменное лицо излучало презрение.

— Ты сделал фотографию? Когда успел?

— Когда мы приземлились в кабину. Я ее не знаю, и ее нет ни в одном из доступных мне списков «Руки». Я бы вспомнил это лицо, но мне нужно опознать ее, а я не могу просто проверить ее по сети «Зеркала». — Кальдар помахал фотографией, чтобы высохли чернила. — Любой магический контакт будет перехвачен, и, учитывая, что мы находимся в поле, нам строго приказано ограничить нашу связь.

Он вынул насекомое из шкатулки, перевернул его на спину и осторожно нажал на грудную клетку. Бронзовая панель скользнула вниз, открыв маленький прозрачный кристалл. Кальдар поднес к нему фотографию, набрал несколько цифр и сказал:

— Активация.

Крошечные шестеренки завращались внутри насекомого со слабым жужжанием.

— Сканирование.

Луч света пронзил кристалл изнутри. Свет скользнул по фотографии, и кристалл потускнел.

— Кодирование, — приказал Кальдар.

Длинные лапки насекомого задвигались и задрожали. Панель над его грудной клеткой скользнула вниз, скрывая кристалл. Кальдар снова поставил его на ножки.

— На базу.

Спина насекомого раскололась. Появились тонкие, как паутинка, крылышки, один раз дрогнули и пришли в движение. Насекомое вылетело из шкатулки, зависло над травой и взмыло в небо.

— Мы получим ответ через несколько дней. — Кальдар встал. — Гастон, мы с тобой должны позаботиться о виверне.

Мгновение спустя Кальдар и Гастон пошли за водой, чтобы приготовить какую-то особую еду для виверны.

Джек подошел к Одри, держа Линг на руках.

— Не могли бы вы оставить ее в кабине на следующий час?

— Конечно. — Она забрала у него Линг. — Но зачем?

— Потому что мне нужно измениться, чтобы я мог поохотиться, и я не хочу, чтобы она волновалась. — Одри отнесла Линг внутрь и положила ее в большой плетеный сундук, где хранились одеяла.

— Посиди-ка ты здесь пока.

Она закрыла крышку. Тонкие щупальца магии вытянулись из ее руки, она щелкнула замком и вышла наружу.

Из-за спины виверны на массивных лапах выскочила рысь. Огромный, как большая собака, с густой и роскошной шерстью, большой кот посмотрел на нее зелеными глазами.

Одри боялась шелохнуться.

Большие уши рыси с черными кисточками на концах дернулись. Рысь открыла пасть, показав ей розовый язык, подмигнула и помчалась к деревьям.

Ух ты!

Она повернулась к Джорджу, который разворачивал спальные мешки.

— Это был Джек?

— Да, миледи.

Это становилось все более и более странным, и не в хорошем смысле.

Одри взгромоздилась на груду одеял.

— Знаешь, тебе вовсе не обязательно называть меня миледи. Я же простой Эджер.

Джордж одарил ее легкой улыбкой, которая осветила его ангельское лицо.

— Я тоже просто Эджер.

— Но мне казалось, Кальдар говорил, что ты голубокровный? — Это было не совсем то, что сказал Кальдар, но выуживание дополнительной информации никогда не повредит.

— Наша сестра вышла замуж за голубокровного. Мы всего лишь Эджеры. Люди в Зачарованном напоминают нам о том, откуда мы пришли, довольно часто. На случай, чтобы мы не забывали.

Ауч. Должно быть, им приходится несладко.

— Мне жаль.

— Все в порядке, — заверил ее Джордж. — О нас хорошо заботятся. Мы ходим в очень хорошую школу, у нас большое содержание, и Роза, наша сестра, и ее муж очень любят нас. Любой мог невзлюбить нас из-за всего этого, так или иначе. Грань — это просто удобный предлог.

Одри села рядом с ним на одеяло.

— Если о вас так хорошо заботятся, то почему вы оба прятались в кабине Кальдара?

— Из-за Джека. В Зачарованном есть проблемы с перевертышами. — Джордж поправил спальный мешок. — С Джеком трудно. Он заботится о других людях, и он добрый, но он не всегда понимает, как люди думают. И он очень жестокий, что пугает остальных. В Адрианглии перевертышей вроде него отправляют в военную школу. Это очень плохое место. Джек сейчас в большой беде, потому что он чуть не убил кое-кого, и он считает, что Роза и Деклан, ее муж, готовятся отправить его туда. Он думает, что лучший друг Деклана, который является перевертышем, может переубедить их в обратном, но тот отправился в путешествие. Мы выигрываем время до его возвращения.

Она уловила легкий намек на неодобрение в его тоне.

— Так думает Джек. А ты что думаешь?

Джордж поморщился.

— Джек избалован. Ему приходится не сладко, но он не единственный, кому это нелегко дается. Ему сходит с рук сумасшедшие вещи, потому что он перевертыш, и он другой. Джек мог бы вести себя лучше, но он перестал пытаться. Он решил, что не стоит пытаться, и что бы он ни сделал, это ничего не изменит.

Джордж встал и потянулся к большому холодильнику, стоящему у виверны. Мускулы на его руках вздулись. Он напрягся. Одри встала и взялась за другую ручку холодильника, глядя прямо перед собой, не встречаясь с ним взглядом. Не нужно заставлять мальчика смущаться.

Вес холодильника чуть не опрокинул ее. Глупая штука была огромной и, вероятно, полной льда. По меньшей мере восемьдесят фунтов. Они подтащили его к клочку чистой травы.

Джордж опустился на колени возле холодильника, а она села на траву напротив него. Ни один из них не прокомментировал то, что они тащили холодильник, как будто этого и не было.

— Когда мы были маленькими, у Розы была паршивая работа, — сказал Джордж. — Она ужасно уставала, но работала там, потому что хотела, чтобы у нас была лучшая жизнь. Вы спросили меня, что я думаю. Я думаю, что Роза сделала бы все что угодно только для того, чтобы не подвести меня и Джека. Мой брат все неправильно истолковывает. Я не знаю, что он слышал, но сомневаюсь, что его отправят. Моя сестра слишком сильно любит его, а Деклан никогда не сталкивался с проблемой, с которой он не мог бы справиться. Он не стал бы отдавать Джека в руки кого-то другого. Это означало бы сдаться.

Разговаривать с Джорджем было почти то же самое, что разговаривать со взрослым мудрым человеком. В свои четырнадцать лет он был почти взрослым по некоторым стандартам, но все же его зрелость была поразительной. Неужели, что за всеми этими рассуждениями скрывается четырнадцатилетний мальчик?

— Я понимаю, почему Джек сбежал, но почему сбежал ты?

Джордж открыл холодильник.

— Потому что ему нужен кто-то, кто бы о нем позаботился. Мы едва знаем Кальдара, а Гастон и Джек не любят друг друга.

Она усмехнулась.

— И не говори.

— Джек дразнит его, пока Гастон не теряет терпения и не ударяет его, и после начинается заваруха. — Джордж потер затылок. — Гастон бьет очень сильно.

— Говоришь по собственному опыту?

— Да. Я не принимаю это на свой счет. Мы занозы в его… голове. Я сбежал, потому что без меня мой брат сделал бы что-то опрометчивое и глупое. Разве вы не сделали бы то же самое для своего брата?

Одри покачала головой.

— Нет.

— Но почему? — Джордж сунул руку в холодильник и вытащил оттуда большую птицу. Она была черной и мертвой.

Одри уставилась на него. К первой птице на траве присоединилась еще одна, потом еще одна. Что за чертовщина?

— Это долгая история, и ты, наверное, не захочешь ее слушать. Что это такое?

— Часовые, — объяснил Джордж. Он поднял первую птицу и на мгновение закрыл глаза.