Илона Берент – Заставь дурака, зелье варить! (страница 5)

Студента Слободкина в день похода можно было узнать по нагрузке: он один был единственным тяжеловесом, подобно автобусу в колоне мотоциклистов. Его туристический рюкзак представлял собой три этажа над уровнем моря, а спортивная сумка, которую обычно Иван брал с собой на тренировки, была напичкана «дарами» до самих краёв. Помимо этого, наперёд он надел ещё один рюкзак, где хранилось самое ценное, все волшебные сводки и рукописные заметки из Интернета, словарь и наброски.

Конечно, у Слободкина не было намерений находиться с группой все две недели. На месте стоянки он планировал пробыть ровно до темноты, а после улизнуть под кровом ночи, сделать своё великое дело и смотаться под предлогом недомогания или ещё чего-нибудь. А явиться уже прямо к самому экзамену с магическим «апгрейдом».

Из всей группы Слободкин выделялся не только с фасада, но и по внутренней составляющей. Вся группа как на подбор, состояла из гуру истории и энтузиастов археологии, студентов, в чьих жилах текла история: при виде какого-нибудь старинного ошмётка, типа папируса или осколка, каждый из них всплакнул бы от счастья и запомнил этот день до мельчайшей трещинки, а в будущем пересказывая каждую незначительную деталь своим детям и внукам. При других обстоятельствах, Иван никогда, не то что куда-то совместно ехать, но и вообще, разговаривать бы не стал со всем этим сборищем зануд. Для него они были лишь скучными, пресными ботанами, они всегда напоминали ему гекконов, которых когда-то держали в стеклянном ящике в уголке зоологии в школе.

Место стоянки в Лукоморском лесу и точку сакрального притяжения отделяла Большая Геологическая пещера с двумя довольно протяжёнными коридорами. Сказания, предания и простые сплетни в научной и не очень среде мягко намекали, что именно эта пещера хранит невиданные тайны в своём подземном царстве, и если ненароком перепутать коридор, то можно попасть из Яви в Навь. А именно – ровно параллельно другому миру, миру древнему, который бок о бок живёт с нами тысячами и тысячами лет, но невидим простому обывателю. Можно сказать, что по ту сторону того самого коридора, ведущего в Навь, находилась некая параллельная вселенная Лукоморского леса с его древним, колоритным и живым населением – лешими, упырями, водяными, русалками и прочим достоянием славянской мифологии. Несомненно, Иван Слободкин слышал об этом, но его вовсе не волновала опасность совершить ошибку, он был непоколебим в своей цели.

В течении всего пути студенты пели энергичные песни, выкрикивали жизнеутверждающие лозунги. Иван пытался делать вид и повторять за всеми, но от тяжести он мог только бормотать себе под нос. И зачем ему столько вещей?

– Привал, пионеры! Минута на отдых, минута на перекус, минута почесать макушку, и дальше снова в путь, – так шутить мог только он, чудаковатый профессор с не менее чудаковатой бородой.

Привал должен был продлиться более-менее около часа. Все, как один, кинулись за свои бутерброды. Иван уселся на мшистый пень, громко выдохнул и утёр ладонью лоб. Для него это всё было слишком: и компания, и дорога. Он-то, наивный Иванушка, думал, что автобус подбросит их до самой пещеры, с ветерком и комфортом. Ан-нет, старожилам подавай приключения. Какие уж там учителя – самые настоящие мучители!

Немного прийдя в себя, Иван начал торопливо рыться в сумке с подарками лесным духам и языческим божествам, в поисках своей «магической инструкции» – словаря старославянского языка и разных выписанных из Интернета записок. Все эти необходимые вещи были аккуратно спрятаны где-то на дне увесистой сумки, и чтобы добраться «до основания», нужно было всю начинку выложить на землю. Антон Сушкин, который также отправился в поход, заприметив лежащий на земле батон любимой любительской колбасы, устремился в верном направлении: несмотря на свою фамилию, Антон имел добротную комплекцию и отменный аппетит.

– О, любительская! – не успел Антоха дотянуться до заветной колбаски, как тут же наотмашь получил по пальцам.

– Не трожь!

– Уууу, жадина, целая сумка еды, а сам жлобишься, – надул щёки Сушкин.

– Это не просто еда, – сквозь зубы прошипел Слободкин.

–Как это, не просто еда?

– Ну что ты приставучий такой, как репей! Не просто и значит не просто. Иди ягоды собирай или рыбу лови.

– Однако, – надутый Сушкин обошёл со всех сторон гору продовольствия, которую раскидал Иван в поисках своей инструкции, – Зачем тебе так много, ты на Северный полюс собрался?

– Зачем да куда, слушай, Сушкин, отвали! Не твоё это дело!

– Ну и странный ты, Слободкин.

Сушкин обиженно ушёл в другую сторону, но Слободкин даже не обратил на это внимания, у него было дело намного важнее.

«Фух, нашёл», – облегчённо выдохнул Иван, обнаружив искомые листы на дне сумки. «Итак, с чего бы начать? В Интернете советуют форму Великий или Грозный Громовержце. Так Великий или Грозный? Нет, лучше Великий, это солиднее. Так, дальше советовали записать своё желание по-русски, а дальше перевести на древнерусский. Так-так, полистаем», – старая обшарпанная книжечка, бережно заклеенная со всех сторон, скромно носила важное название «Старославянский словарь и быт древних славян».

«Вот тебе жрети яди» – и что это такое получается?! Хм, яди -угощения, жрети- приносить. Но не звучит как-то. Как бы за это жрети-яди мне по башке не настучали!» – ворчал Иван над словарём. «Может добавить «не котораться на меня», то есть, не злись? М-да, здесь нужен особый подход! Как-то страшновато такое выдавать вслух, даже если это всего лишь каменная статуя. Гнев Богов никто не отменял, даже если они древние и языческие! А это: странь. Что за странь? Ага, дурак значит. Смешно. А вот это: козлодёр, значит, певец неумелый. Занятно!» – Иван не мог толком составить свой текст потому, что то и делал, что отвлекался на разные старинные словечки, которые вызывали у него приступы хохота.

Пол дня прошли незаметно, будто пролетели. Иван корпел над словарём в каждую свободную минутку, и даже на ходу продумывал текст обращения к славянским силам. Дорога не была монотонной, группа то спускалась по каменистым склонам, то вновь подымалась по болотистым оврагам. А вот дальше уже начался унылый, низменный лесостепной маршрут, который пришлось пройти с полчаса. И вот наконец, на горизонте начал виднеться Узкий перевал. За его действительно узкими и извилистыми тропами в уютной лесной прохладе располагался вход в Большую Геологическую пещеру, а в паре метрах как раз и знаковое место – начало большого Лукоморского леса и та самая опушка с каменными истуканами, где когда-то славяне-язычники проводили свои обряды. Иван самоуверенно усмехнулся, глядя в её сторону, и изо всех сил старался не подавать открытого вида предвкушений победы – тайна есть тайна.

Перед прохождением перевала и пещеры было решено сделать остановку. Привал длился два часа. Ивану было до того скучно и неинтересно, что он поспешил бросить вещи и примоститься к кряжистому дубу, расположившись прямо на его мощных, выступающих над землёй кореньях и сразу накрыл лицо кепкой, сделав вид уставшего и уснувшего студента, лишь бы не участвовать в восторженных обсуждениях сокурсников, с которыми в обычных условиях он никогда не общался бы – просто было не о чем. Лёгкий ветерок заставил шелестеть листву на кронах деревьев, и разносил голоса группы глубоким эхом. Иван будто проваливался куда-то вглубь, как вдруг и впрямь, задремал.

– Что ж, Слободкин, вы начали проявлять интерес к истории и археологии, – знакомая речь оборвала сон, – это похвально. Две недели на свежем воздухе и в тематической обстановке, несомненно, пойдут вам на пользу.

Скинув кепку с лица, Иван уставился на своего преподавателя, Якова Демидовича, который в задумчивой позе философа смотрел куда-то ввысь, в голубые дали, с лёгкой нервозностью, свойственной умным людям теребил свою бородку краешками пальцев.

– Сколько всего неизведанного, неизученного кроется под недрами Матушки-Земли… – продолжал охваченный элегией профессор.

«О, только не это. Сейчас заладит свою пластинку на пол дня. Изучено-не изучено, Матушка-Земля… Нужно перевести его на другую тему».

– Яков Демидович, как много времени нам потребуется на прохождение Геологической пещеры? – Слободкин отвлёк размышления профессора внезапным вопросом.

– Ну, относительно, от двадцати до сорока минут. В зависимости от темпа нашей группы. По сути, пещера не такая уж и протяжённая, всего-то метров пять, но это если идти напрямую. А она, как известно, довольно извилиста, имеет множество разветвлений. Поэтому важно проходить маршрут не спеша, и желательно, по тише – горные массивы шума не любят. Но нам беспокоиться не о чем, с нами настоящий профессионал – Ия Романовна. Она знает эти места как свои пять пальцев.

– Яков Демидович, а это правда, что Ия Романовна, когда была студенткой, в этих местах чего-то нашла? О ней вроде как, ещё в газетах писали… – осторожно подошёл к вопросу Иван.

Чудак-профессор всё также не отводя взгляда с бескрайних лесных просторов неожиданно сменил позу философа, закинув руки за спину. Обычно, он делал так, когда хотел подискутировать по дольше.

– Да, это так. В юности Ия Романовна увлекалась скалолазанием, но из-за травмы не смогла продолжать это занятие и переключилась на историю и археологию. Во время учёбы в нашем институте, а это было довольно-таки давно, она организовала кружок «Юный исследователь». Часто ходила в походы с однокурсниками, для неё это было не только общественно полезно, её определённо манил наш славный Лукоморский лес. Но в одном из походов она решила с группой изведать новый маршрут, группа сбилась с пути, Ия Романовна пошла вперёд и набрела на настоящее славянское святилище. Она когда-то рассказывала, что её вывели следы копыт на земле, хотя ни одной лошади в лесу никогда замечено не было. Может, сбежала с сельских угодий и одичала, а может, Ия Романовна что-то перепутала тогда.