Илона Берент – Заставь дурака, зелье варить! (страница 2)
«Вот же неудача, на месте ему не сиделось. Ну ладно, тестовую часть я заполню «методом тыка». А вопросы с развёрнутым ответом кто отвечать будет?!». Отметив быстро и красиво – «ёлочкой» на все тестовые вопросы, Слободкин упёрся в первый вопрос, требующий знаний или хотя-бы начальных навыков письменного «красноречия».
– Единственный «Тигр», о котором я хоть что-то как-то знаю, прыгал через горящее кольцо в нескольких метрах от меня ещё в глубоком-глубоком моём детстве», – иронично пролепетал про себя Иван.
– Ну что, Слободкин, сдавай работу, время! Здесь тебе не кафе, до последнего клиента не работаем, – остроумно, и в тоже время так не кстати оповестил рупор экзаменационного совета, всё тот же чудак Демидович.
«Боже, как пролетело время!», – когда Иван оглянулся, то в аудитории больше никого не было. Но у студента всегда есть выход, и если не знаешь, что писать, пиши хоть что-нибудь.
– Ещё 5 минут, мне осталось немного дописать последний вопрос…– почти шёпотом ответил Слободкин.
– Даём тебе ровно пять и не минутой больше, – вынесла вердикт «судья» всея студентов Ия Романовна.
И так, в ход пошли классические рукописные «шпоры», левой рукой Слободкин доставая одну за другой, незаметно сминал в кулак, один глаз читал первый попавшийся текст, другой контролировал зону безопасности, а правая рука быстрым неразборчивым почерком строчила ответы. В таком положении Иван бы сошёл за настоящего геккона.
«Фух, кажется, всё» – выдохнул с тяжестью Слободкин и направился к столу экзаменаторов.
Явившись перед строгим преподавательским составом, как лист перед травой, Иван представил на суд своё творение. Пока шустрая аспирантка Аглая взялась заполнять зачётку и ведомость, Ия Романовна и Яков Демидович разделили между собой листы. Пока она пробегалась глазами по тексту ответов на вопросы с письменными объяснениями, он изучал правильность выбранных ответов тестирования. Спустя пол минуты они поменялись. Потом ещё раз. И ещё раз. Чтобы это могло значить? Такой же вопрос мучил преподавателей.
– товарищ Слободкин, что это? – лёгкая надменность Ии Романовны сменилась растерянностью и недоумением. Согласитесь, так ещё нужно уметь, вывести «титана» всех профессоров в такое уязвимое состояние.
– В целом… В целом в части тестирования можно отметить и правильные ответы… – замялся Яков Демидович.
Иван тотчас воспрял: «Сработал метод тыка!». Корабль надежды, загруженный гордостью и уверенностью, ускорил темп.
– Но если рассматривать ответы письменной части экзамена, то это явно писал человек, находящийся не в ладах с разумом. Такую работу, увы, оценивать нельзя. Из рекомендаций можно только выписать необходимость посетить врача, – Корабль надежды, загруженный гордостью и уверенностью, разбился о скалы учительского презрения.
– Слободкин, вы здоровы или находились в одурманенном состоянии? Ваша шутка явно неуместна, тем более на пересдаче! Чем вы занимались две недели? Вы не то, что не открыли учебник, вы просто наплевательски отнеслись к предмету.
– Ия Романовна, я готовился, честно! – Иван был готов молиться кому угодно и клясться чем угодно, лишь бы закрыть ненавистную пересдачу.
– Честно?! Что же, не буду возражать. Давайте-ка вместе дадим оценку вашим ответам. Вот, к примеру, вопрос номер шестнадцать: «
– Про «железобетонную» эпоху человечества, лучше умолчим, – вставил свои скромные пять копеек чудак Демидович.
Слободкин оторопел и покраснел, как листва по осени. «Оказывается, помимо списывания нужно было бы ещё и хоть немного читать и соображать, что и как списываешь. Получилось, что в спешке ещё и дров наломал и выставил себя полным дурачком. Позору точно не оберёшься. Но зато на будущее я вынес главный урок: сокращать в шпаргалках нужно максимально понятно!».
– Что скажете в свою защиту, студент Иван Слободкин?
– Я думаю, что я заслуживаю саму маленькую тройку, пусть и с самым большим минусом…
– Тройка?! А может сразу на доску почёта, не хотите? – вдруг взбеленилась невозмутимая Ия Романовна.
– А у меня идея ещё лучше. Давайте на собрании перед каникулами соберём всех студентов и зачитаем им вместо ободряющего напутствия эти удивительные строки, и представим коллективу автора на «бис», – немного разрядил обстановку Яков Демидович, схватившись за свою бородку.
– Нет, нет, этого не нужно! Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. В последний раз! Обещаю, я всё выучу! Правда-правда! Вот просто клянусь… своими кедами.
– Ладно Слободкин, всё это без толку. Не твоё это, историю учить, придётся тебе найти другую профессию мечты, без истории не стать тебе знаменитым археологом, не совершить грандиозные открытия человечества. Хотя… Ия Романовна, сколько у него осталось пересдач?
– Последняя, две уже позади. Теперь товарищ Слободкин шутки точно закончились, если не хотите пролететь как комета над Парижем, крайне настойчиво советую вам серьёзно отнестись к экзаменам. Либо прислушайтесь к совету Якова Демидовича, и поищите то, что вам будет по душе. Кроме лежания на печи, иначе так долго не протяните без средств к пропитанию. Теперь идите, а о дате последней комиссионной пересдачи узнаете на следующей неделе на кафедре у Аглаи.
Иван потащился к выходу, не выронив ни слова и не подымая глаз. И куда теперь податься бедному студенту?
Глава 2. Случайностей не бывает
Как только Слободкин закрыл двери аудитории, его резко наполнила ярость и кулаки по неволе начали сжиматься. В коридоре царила атмосфера хаоса с послевкусием лёгкого недоумения. Если нужно было бы пройти сквозь стену, то разгорячённому Ивану Слободкину это бы удалось с особой лёгкостью. С неистовой энергией он метался по коридору, в поисках чего-то или кого-то: на эмоциях нужно было выпустить пар. Хотя кто ему виноват? И вот, цель обнаружена: хмурый Ломов стоял у окна со стаканом ледяной воды. Слободкин метнулся в его сторону, выхватил стакан и … плеснул себе в лицо. Ломов стоял в растерянности, даже не успев отреагировать.
– Ванька, ты совсем обалдел?
Слободкин успокоился – пар вышел, и он стал безопасен для окружающих.
– Что, опять спалился? – спросил вечно хмурый Ломов.
– Да, можно и так сказать… Теперь всё, кранты. Осталась последняя комиссионка. А тебе как удалось сдать?
– Никак. На комиссионку приду, завалю и завяжу с этим всем. Пойду юнгой на буксир, мой дядя там коком работает. А история… Не моё это.
Иван с пониманием слушал Ломова, ведь он также догадывался, что это «не его». Значит, Яков Демидович тоже был прав. Но в отличие от Ломова, у него не было дяди, который позвал бы его хоть кем-то на буксир, даже просто помыть полы. А кафедру истории он выбрал лишь потому, что это вторая дисциплина после музыкалки, где не было математики ни в каком проявлении. Этого он не переносил, и даже как-то уверял в начальных классах, что у него есть медицинские показания для освобождения от «заразных уроков»: от одних только цифр Слободкина резко начинало клонить в сон после приступа не прекращаемой зевоты. К тому же, Иван мечтал прославиться на всю страну, а ещё лучше – на весь мир, совершить какое-нибудь открытие, найти сокровища пиратов, древний храм или просто останки гигантского мамонта. Профессия археолога казалась ему лёгким путём к славе и почёту, и он никак не мог понять, зачем нужно так много изучать лишь для того, чтобы откопать в земле что-то стоящее.
Спустившись в столовую, Иван в весьма подавленных чувствах подсел за столик к Щучкину, который был увлечён в поедание сосисок в тесте.
– Пока ты тут с сосисками в тесте балуешься, у меня полный завал…
– Что, опять не сдал?
– Нет. Последняя комиссионная осталась. И всё. На вылет. Ломов, кстати, тоже. Но он пойдёт на буксир к дяде. А вот мне куда податься. Совсем не знаю.
– Ну и ладно. Ты же всё равно археологом не станешь, ума маловато и скучно это всё, годами в земле копаться. Я хоть и проскочил на трояк, но ещё не решил, может и дальше не буду продолжать.
– Ума? Я, по-твоему, совсем дурак что ли? Я, между прочим, поумнее тебя буду. А на трояк ты сдал, потому что я тебе шпору от Смирновой передал. И почему все лучше знают за меня, что моё, а что нет? Может, мне… уровень образования местный не нравится. Преподы вон, не умеют заинтересовать студента! И… учебники не те, старые какие-то, одним словом, некачественный материал, не дающий должных знаний. Так что, не от меня это всё зависит.
– Эх ты, Ванька, у тебя все виноваты, только не ты сам! Материалы ему не нравятся, ой загнул! Ты в столовке бываешь чаще, чем на парах, а в библиотеке ты не просидишь и десяти минут. Тебе бы на кухне работать, картошку чистить да посуду мыть. Это для твоего ума, но не для твоей лени. Так что тебе никогда не сдать этот экзамен.