Ильгиз Гиматов – В ритмах собачьего вальса (страница 3)
Но однажды этот рыжий баламут не вернулся. Напрасно мужчина слезящимися глазами до поздней ночи всматривался в глубь двора и тонким свистом призывал потеряшку.
Весь следующий день он искал ее по улицам и дворам. И нашел. У мусорных пластиковых контейнеров на окраине города среди многочисленных женихов собачьей свадьбы. Не первой свежести невеста – замызганная и потрепанная дворняжка как раз благосклонно приостановилась перед молодым рыжим обожателем.
И вот, в тот самый момент, когда песик, бешено молотя хвостом из стороны в сторону, приблизился к «невесте» и обхватил ее сзади передними лапами, руки хозяина грубо схватили его и приподняли.
Пес завизжал, завыл, заскулил, заверещал, зарычал, захлебнулся лаем и резко дернулся к лицу мужчины. Клацнул зубами. Потом крутанулся, вырвался из рук и, голося, припустил за вереницей кобелей, растянувшихся в неспешном беге за сучкой. Его очередь опять стала последней.
Седой человек, прижимая платочек к щеке, сгорбившись, пошел в другую сторону.
Больше эту пару вместе не видели.
Мужчина в плащ – накидке больше года ходил по своему маршруту один. Молча и сосредоточенно, устремляя стеклянный взгляд сквозь встречных прохожих. В сухих губах сигарета. За согбенной спиной шлейф дыма и табачного перегара. Окончательно постаревшее осунувшееся морщинистое лицо. На правой обветренной щеке роза шрама от рваной раны. Возможно, она была и раньше. Никто не всматривался особо. Все внимание всегда было приковано к четвероногим спутникам старика.
Глядя на удаляющуюся его согнутую спину, думалось, что ничего в жизни нельзя вернуть и повторить. Все уходит через сито времени. Остаются только воспоминания и несбывшиеся желания…
Вскоре старый седой человек в плаще – накидке и со шрамом на щеке исчез. Словно его и не было.
После очередной городской облавы на бездомных собак пропал и гордый, свободолюбивый рыже-белый весельчак, склонный к бродяжничеству и попрошайничеству.
По улицам города шагают другие молодые и старые люди со своими четвероногими питомцами.
Но порой в призрачной зеленой пелене предрассветного летнего дождя и вечерней размытой сини снежной круговерти зимы видится фигура в военной брезентовой накидке. Рядом расплывается несуразный собачий силуэт – не то пудель, не то болонка. И вдруг эта скособоченная собака превращается в подвижный яркий пушистый звонкий комочек неизвестной породы. Но явно есть в ней следы древнего благородного королевского рода шотландских Колли. И местных дворняг.
Лай щенка затихает. Шагов старика не слышно.
Прошлое, какое бы оно ни было, смывается дождем и засыпается снегом.
. . .
По нему можно сверять часы.
Ровно в пять утра большой лохматый пес появлялся на городском рынке и садится у входя в мясной павильон. Внимательно следит за грузчиками, которые заносят огромные куски говядины и целые свиные туши.
Порванные в жестоких драках собачьи уши постоянно вздрагивают и шевелятся как чуткие локаторы.
Когда открывается дверь павильона слышится стук и чавканье топора и на улицу льется густая волна запахов свежего мяса.
Пес старательно втягивает в ноздри эти запахи. Из его приоткрытой пасти тянется тонкая липкая струйка слюны.
Деревенские мужики, доставившие мясо на продажу, с опаской посматривают на собаку и, проходя мимо, сбавляют шаг и стараются не делать резких движений и размахивать руками. Иногда они задабривают пса – бросают ему мелкие куски мяса и косточек.
Пес подбирает подачку и складывает перед собой. Потом опять ложится на живот. Кучка мясных отходов между его вытянутыми вперед могучими лапами увеличивается.
Через некоторое время из дверей павильона появляется рубчик мяса – приземистый широкоплечий мужчина лет пятидесяти с недельной щетиной на лице. У него холодные отрешенные от всего мира глаза человека, потерявшегося себя. Никто на рынке не видел его улыбающимся.
Пес встает на задние лапы и, словно солдат при появлении командира, замирает по стойке смирно. Потом неуклюже, с трудом удерживая равновесие, мелко и быстро семеня лапами, проворачивает свое тело на месте.
– Ай, молодца! – произносит мужчина. – Ну ладно, ладно. Хорош… Отработал свой перекус!
Пес опускается на все свои четыре лапы.
У рубщика в руке наполовину заполненный черный полиэтиленовый пакет.
Мясные обрезки и косточки, лежавшие на асфальте перед псом, тоже складываются в пакет. Его ручки мужчина стягивает узлом. Пес осторожно прихватывает передними зубами узел и отрывает пакет от асфальта.
– Ступай! – говорит мужчина.
Пес в ответ коротко виляет хвостом и, высоко подняв к вверху морду, чтобы пакет не касался земли, движется к выходу из площади рынка.
По городу пес движется степенно, не торопливо. Люди уступают ему дорогу. Собаки уносятся в стороны с поджатыми хвостами.
В старой части города за ветхими двухэтажными щитовыми домами ряд полуразвалившихся сараев. Раньше жители домов хранили в них картофель, другие выращенные своими руками овощи и разный ненужный хлам.
В серый полумрак одной из древних развалюх входит пес.
Среди досок и обломках старой мебели на разлохмаченном матрасе лежит на боку невзрачная худая дворняжка. Пятеро щенков приткнулись мордочками к ее соскам.
Пакетик опускается перед собачкой. Хвостик ее вздрагивает. Пес садится напротив и смотрит на щенков. Его оскал похож на улыбку.
Однажды пес не приходит на рынок. Нет его и на следующий день.
Вечером на окраине города у сараев за щитовыми двухэтажными домами ходит крепкий мужчина с пакетом в руке. Он двигается вдоль сараев, заглядывает в каждый. Затем направляется к старушкам, сидящим у подъезда одного из домов. А те уже давно настороженно наблюдают за незнакомцем.
– Здрав… ствуй… те… – как-то смущенно произносит мужчина словно ему трудно дается это слово.
– И тебе, сынок, не хворать, – отвечает одна из старушек. – Или ищешь кого?
– Мне сказали, тут у вас большая лохматая собака в сарайке…
– А … Так это Пират. Два дня уже что-то не видно… – вступила в беседу другая старуха. – Как увезли Найду с кутятками, так и он запропал…
– Кто увез? Куда?
– Кто знает… Подъехали на грузовой машине мужики и всех в мешок засунули и в кузов побросали… Может служба какая коммунальная.
Мужчина хлопает ладонями по боковым карманам куртки, будто ищет сигареты.
– Жаль…
–Пират он хороший, – говорит неожиданно первая старушка.– Только на вид такой страшный… А так-то добрый. Каждый день бегает на рынок… Там танцует собачий вальс и ему за это полный пакет мясных обрезков накладывают…
– Точно, точно… – обиженно опускает к низу концы сухих губ вторая. – Об этом все говорят… Даром рыночные куркули мясо не дадут. Я бы тоже танцевала за бесплатную еду… Пенсии - то не хватает на мясо.
– Жаль, что Пирата не застал… – мужчина явно не спешит уходить. Он перекладывает пакет из рук в руки. – Может в вашем доме у кого-то собачка…
– У меня болонка домашняя, – не дает закончить вопрос вторая бабка.
– Вот возьмите ей гостинец… – мужчина протягивает тяжелый пакет. – Раз Пирата нет на месте. А мне надо срочно ехать…
– Куда, сынок?
– Домой, бабули. В другой город. Пять лет сыновей не видел. Алименты не плачу. Прячусь от них. Как нашкодивший пес. Всю жизнь танцую свой собачий вальс… Ваш пират все в голове у меня перевернул…
– А что так с семьей. На вид, ты, вроде, самостоятельный приличный мужик…
– Пил я сильно. Все пропил. Но теперь уже два год живу в сухую… Даже курить бросил. Как думаете, примут меня обратно?..
– Поезжай, там разберешься… При любом раскладе пацанам отец нужен.
Мужчина уходит быстрым решительным шагом.
Старые женщины провожают его сочувственными взглядами.
– Словно, как покаялся, – говорит одна.
– Дай-то бог обретет себя, – говорит другая. – Сколько их таких неприкаянных бедолаг на земле мыкается… И сами мучаются и семьям своим бывшим от них ни помощи, ни покоя. От себя не спрячешься.
Пират больше не появляется в этом дворе.
Сарайки сносят через полгода. Жильцов обещают расселить. Говорят, здесь будут возводить микрорайон высоток.
И никогда в этом городе не видят и крепкого широкоплечего мужчину с отрешенными глазами человека, потерявшего себя.
. . .
В подъезде воет собака.
Мембраны железных дверей транслируют вой в квартиры. В них просыпаются недовольные и испуганные люди – взрослые и дети. Одни прячутся под одеяла, другие – ворчат и ругаются.