Свой дикий разврат учинял
Лизал омертвевшие груди
И грязную паклю волос
Трепал в возбужденной минуте
Преступных немыслимых грез
25. «Отравляя ядом слов…»
Отравляя ядом слов
Винный погреб литературы
Он пополнял число самоубийц
Алчущих отведать запретной настойки
Но фразы его были робки
Как неуверенны и косноязычны бывают жесты
Добровольного висельника
Стягивающего вокруг своей шеи
Хрипящий звук намыленной петли
И все же это не тайна
Смерть превыше идеала
26. «На плюшевом диване…»
На плюшевом диване
В кромешной тишине
Съедаемый червями
Сидел мертвец во тьме
Он жаждал пробужденья
И тленный ворох плоти
Латал самозабвенно
В сукровице и рвоте
И я там был
И мед я пил
27. «Мимо пепла, мимо дыма…»
Мимо пепла, мимо дыма
Деревянных кукол,
Мимо фотографий одиноких баб, —
Пронесет меня
На огромных бивнях
Мой походный слон, мой покорный раб!..
28. Последний романс
Акварельная танцовщица
В пестром платье цыганского ситца
Звонкий бубен
приют мансарды
Гибкий профиль
крапленые карты
Уходи домой!.. Здесь не место
Здесь не место быть чужим невестам
И не время лить свои слезы
Акварельная ты моя греза
Как все вина мои ты повыпила
Как все травы мои ты повыкурила
И остался я
один-одинешенек
Один-одинешенек
не ровен час
Сорвусь!..
Как все сердце мое ты повымучила
Ты повымучила
да повысушила
Акварельная танцовщица
Мне приснится
29. «Я изопью твой нежный сок…»
Я изопью твой нежный сок
С безмолвной жадностью плебея
Любви несбыточной зарок
Моя божественная фея
30. Опьянение куртизанкой
Она свежа, порывиста, игрива, — 
