Ильдефонсо Фальконес – Наследники земли (страница 13)
– Во всей Барселоне нет уголка, где бы его не знали. Лучше бы тебе с ним не связываться, – прибавил Андрес, тем самым давая понять, что и сам он, хотя и старше годами, не отважится встать на дороге у Жоана.
– Мне говорили, что я не должен склоняться ни перед кем.
Андрес широко улыбнулся:
– Рискованный совет. А тебе не говорили, как этого добиться?
– Нет, – нехотя сознался Уго еле слышным шепотом.
Андрес успел разглядеть печаль во взгляде товарища, прежде чем Уго отвернулся в сторону моря.
– Это и есть самое главное в жизни: унижение и принуждение никому не по вкусу; штука в том, чтобы научится этого избегать. Будь очень осторожен с Жоаном Аматом, – еще раз предупредил Андрес.
Глядя на море тихими весенними вечерами, опираясь спиной о вытащенную на берег лодку, Уго задавался вопросом: как бы поступил на его месте мисер Арнау? Не находя ответа, принимал решение отказаться от слежки, – в конце концов, это всего лишь сандалии… Его сандалии! Эти слова всегда отдавались эхом в голове мальчика, да таким громким, что пойти на попятный было просто невозможно. К тому же оставалась еще и подброшенная луковица, и поездка на ослике, да и раны до сих пор жгли его спину. Эти негодяи вдоволь над ним поиздевались!
И все-таки Уго не осмеливался подойти к Лысому Псу.
Наступил май, прошло больше месяца с вербовки моряков у биржи, и Уго вместе с другими барселонцами, снова столпившимися на берегу, с радостью наблюдал за отплытием королевской армады. Мальчик знал, что вместе с армадой на Морею отбывает и одна из его главных проблем, облаченная в роскошный серебристый доспех. Накануне вечером люди моря «провожали» галеры песнями и тостами, а теперь, когда дюжина кораблей готовилась на веслах проходить через
Крики еще не успели отзвучать над берегом, штандарты короля и виконта, капитанские вымпелы и флаги со святым Георгием до сих пор расцвечивали горизонт, когда в порт вошла маленькая шестнадцативесельная галера под мальоркским флагом. Лодочники и бастайши позабыли об армаде и приготовились встречать очередное судно, пришедшее в барселонский порт: ведь именно морские перевозки больше всего обогащали город и его купцов.
Уго подошел к группе бастайшей: здесь паренек неизменно встречал радушный прием, и помощь его всегда так или иначе вознаграждалась. Уго не имел права разгружать товары – цеховое братство этого не дозволяло, однако он мог бегать по городу с поручениями от чиновников и торговых людей. К тому же ему просто нравилось находиться рядом с мужчинами, переносившими грузы с кораблей на берег. Уго услышал, что маленькая галера называется «Санта-Фелипа», а еще на берегу взволнованно судачили о том, как корабль отбился от нападения алжирских корсаров.
– Конечно, он был гораздо больше, – рассказывал один из купцов, имея в виду корсарский корабль. Уго подобрался как можно ближе, глаза его от любопытства широко распахнулись. – Как нам удалось уйти? Ясное дело, помогла скорость и хорошее снаряжение. Шестнадцать скамей дали нам такую ловкость, такую свободу маневра, какой не бывает у больших кораблей, а к этому добавились еще и два выстрела из бомбарды, угодившие точно в палубу корсарам, да под конец мы еще и обрушили на них ливень стрел. Увертливость, быстрота и хорошее снаряжение – вот что позволяет малому судну драться и побеждать, – назидательно закончил купец.
Уго спросил себя, сможет ли он соперничать в увертливости и быстроте с Лысым Псом. И этот вопрос преследовал его целый день. Уго вспоминал, как Жоан Амат вынюхивал монеты и рыскал среди толпы. Он очень быстр и очень верток! А ведь, по словам купца, залог победы – еще и хорошее снаряжение. Хорошее снаряжение…
В ту же ночь, когда Уго только собирался свистнуть у стены, ограждавшей двор королевской верфи, он расслышал беготню и глухое поскуливание собак с другой стороны. Они его почуяли заранее! Уго все-таки посвистел, прежде чем забраться на стену и спрыгнуть. Во дворе поиграл с собаками, которых давно уже не видал. Псы угадали его печаль, накинулись и принялись облизывать, а Уго и не думал уклоняться; потом дворовые сторожа проводили своего друга к оружейному складу.
Уго подождал, пока глаза не привыкли к темноте, нарушаемой лишь отблесками горящего во дворе факела. В последний раз, когда мальчик сюда заходил, пустого пространства на складе почти не было; определенно, армада забрала с собой бóльшую часть арсенала. Но и теперь дрожащий свет факела поблескивал на отточенных лезвиях топориков. Именно такое оружие Уго и искал – и вот на столе лежит целая груда! Мальчик подошел и провел рукой по металлу. Один из псов заскулил, как будто предупреждая.
– Замолчи, – перебил его Уго. – Ты ничего не понимаешь. Эта штука нужна, чтобы вернуть мои сандалии.
Уго взял топор, который посчитал самым маленьким. Но его вес удивил мальчика: раньше, когда Уго заходил на этот склад, он только мечтал о морских баталиях, а теперь… ему предстояло использовать топорик в деле.
Собаки никак не желали угомониться, но Уго приказал им помалкивать. В наступившей тишине мальчик резко взмахнул своим оружием. Острие запело, разрезая воздух.
Уго знал, что Жоан Амат поднимается на рассвете и спешит к мясному прилавку в Бокерии, чтобы почистить и приготовить ножи и другую утварь до прихода отца. А еще Уго знал, что возможность напасть на Лысого Пса и отобрать сандалии может представиться как раз по дороге с улицы Тальерс к воротам Бокерия; туда-то он и направился. Уго трясся мелкой дрожью в предрассветных сумерках. Хотя мальчик и не услышал шагов лысого, он точно угадал момент его появления.
– Отдавай мои сандалии, разбойник, сукин сын! – закричал Уго, преграждая ему дорогу.
Этот приказ выскочил у Уго сам собой: не зря же он всю ночь тренировался. Однако с голосом своим мальчик совладать не сумел – вместо угрозы прозвучал испуганный взвизг.
– Ага, луковый вор! – Оправившись от удивления, Лысый Пес расхохотался. – Снова хочешь прокатиться на ослике? И как же ты собираешься отнять у меня сандалии, мелюзга?
С этими словами Жоан Амат занес руку, чтобы влепить мальчику затрещину. Но не успел, потому что увидел грозный блеск топора. Сын мясника сделал шаг назад, оценивая ситуацию, но Уго предвидел и это: он знал, что лысый отступит… и если окажется на безопасном расстоянии… Уго бросился ему в ноги. Нельзя было также допустить, чтобы лысый перехватил его правую руку: если у Амата получится такой захват, Уго долго не продержится. Лысый Пес упал на землю и тут же попытался вывернуться, но, когда он дернулся, Уго уже прижимал острие топорика к его мошонке.
– Отрежу яйца! – завопил храбрец.
Жоан Амат перестал дергаться.
– А я тебя убью, – пригрозил он в ответ. – Как только ты перестанешь…
Уго надавил сильнее. Лысый умолк.
– Руки за голову. Живо!
Уго снова надавил – теперь самым краем острия. Лысый Пес охнул и повиновался.
– Теперь согни левое колено.
Не ослабляя давления на мошонку, мальчик свободной рукой развязал кожаные ремешки – сначала на левой лодыжке лысого, потом на правой. Оставалось самое сложное. Уго действовал без колебаний: подхватив свои абарки, он врезал деревянным топорищем по пальцам на левой ступне Амата, подскочил с земли и бросился наутек, пока Лысый Пес завывал от боли.
– Я тебя найду! – услышал победитель уже издалека. – Я тебя убью! Я тебе…
– Их утащили и спрятали собаки, которые стерегут верфь… Только представь себе! Поиграться со мной решили, – вот какое объяснение выдал Уго сестре, когда та заметила возвращение сандалий.
Дети сидели, прижавшись друг к другу, на плоской крыше монастыря Жункерес, под ясным звездным небом.
Арсенда подняла голову и слегка улыбнулась. Девочка больше не смеялась, как раньше. Она как будто… как будто подросла. С каждым днем Арсенда выглядела все взрослее. И держалась с братом серьезно и отстраненно.
– Ты больше не хочешь, чтобы я приходил?
Легкая улыбка как будто застыла на лице сестры.
– Не говори ерунды, – ласково ответила девочка. – Ты и наша матушка… Конечно! Ты всегда будешь для меня самым любимым… в этом мире.
– В этом мире? – переспросил брат.
– Уго, ты не можешь тягаться со Всевышним.
Уго не мог тягаться даже с бондарем из Сиджеса, укравшим у них мать.
– Пойми же наконец, Уго, – в следующее воскресенье пыталась объяснить Антонина, встревоженная тем, как побледнел Уго, услышав от нее новость: матушка собирается снова выйти замуж. – У вас у обоих теперь своя жизнь. Арсенда в монастыре, а ты на верфи… и у вас есть надежда на будущее. Я еще молода… – Антонина говорила прерывисто, короткими фразами. – Все устроилось через священника церкви Святой Марии. Он знал… он понимал… В общем… Он добыл для меня приданое! Так ведь бывает: богачи отписывают в завещании приданое, чтобы бедолаги вроде меня могли выйти замуж. Тебе больше не придется за меня тревожиться. Послушай, его зовут Ферран, и он хороший человек, понимаешь? Он недавно овдовел и живет в Сиджесе с двумя маленькими детьми, которым…