Илария Филина – Импринтинг. Том 1. Раннее детство. (страница 1)
Илария Филина
Импринтинг. Том 1. Раннее детство.
Введение.
Раннее детство. Вызывает в моей душе трепет, словно прикосновение к чему-то первозданному, укоренившемуся в самых недрах моей сущности. Это не просто запечатление, это само дыхание моей жизни, впитавшееся в самую мою суть. Я чувствую его отголоски в каждом мгновении, в каждом взгляде, в каждой нежной ласке, оставившей неизгладимый след в моем сердце.
Я, крошечная малышка, по имени Илария, новорожденное существо, инстинктивно тянулась к маме, папе и бабушке – источнику тепла и безопасности. Это не разум, не логика, а глубинное, инстинктивное притяжение, сотканное из тысяч лет эволюции. В этом безграничном доверии к близким, в слепой, но всеобъемлющей вере, заключена вся нежность мира.
Моя любимая мамочка, Наташа – это обещание. Обещание быть рядом, оберегать, направлять. Эхо её песни звучит в моей душе навсегда, незримой нитью связывая меня с ней. Она дала мне жизнь, открыла для меня этот мир. И в этой связи, хрупкой и одновременно прочной, таится истинная сила, способная преодолеть любые преграды. Моя мамочка была моим первым проводником, именно она заложила в меня основы понимания добра и зла, любви и заботы. Она – фундамент, на котором построилась вся моя дальнейшая жизнь, моя способность любить и быть любимой.
С течением времени, с накоплением жизненного опыта, я понимаю, что моменты моего раннего детства присутствуют в каждом ценном уроке, в каждом моменте подлинного человеческого контакта. Мудрый совет мамочки Наташи, сострадательное слово бабушки Люды, просто тёплое объятие папы Сергея – всё это оставляет свой след, формируя меня, делая той, кто я есть. Это незыблемый фундамент моей личности, мое глубочайшее отражение родных, коснувшихся моей души.
Раннее детство – это не просто мимолетное воспоминание, это впечатанный в самую суть души образ, якорь, определяющий не только ход мыслей, но и трепет сердца. Когда я думаю об этом, моё сознание переносится в то время, где каждый луч солнца, каждый шорох листьев, каждый смех моей мамочки был не просто звуком или картиной, а зёрнышком, посеянным в плодородную почву моей формирующейся личности.
Эти ранние образы, яркие и живые, стали невидимыми нитями, связавшими меня с миром. Они определили мои страхи и радости, мою способность к состраданию и веру в добро.
Помню, как в детстве, увидев раненого котёнка, я почувствовала такую острую, всепоглощающую боль, что она стала частью меня. Эта эмпатия, этот необъяснимый отклик на чужое страдание – отпечатались в моём сердце навсегда.
Каждый такой «отпечаток» – это цвет, которым раскрашена палитра моей души. Они влияют на то, как я воспринимаю красоту, как реагирую на несправедливость, как люблю и как прощаю. Именно поэтому, когда мне приходится выбирать одно слово, чтобы описать это глубокое, преобразующее явление, я выбираю «импринтинг». Это слово несёт в себе всю мощь детских переживаний, которые, словно драгоценные камни, оформили мой внутренний мир, сделали меня той, кто я есть. Это сила, которая продолжает звучать во мне, пульсируя в каждом ударе моего сердца.
Импринтинг – это не просто мимолётное воспоминание, это впечатанный в самую суть моей души образ, якорь, который определяет не только ход мыслей, но и трепет сердца, глубинные реакции на мир. Когда я думаю об этом, мое сознание переносится в моё раннее детство, где каждый луч солнца, каждый шорох листьев, каждый смех моей любимой мамочки Наташи был не просто звуком или картиной, а зернышком, посеянным в плодородную почву моей формирующейся личности.
Глава 1. Родительский дом.
Моё раннее детство было соткано из солнечных лучей и смеха, словно сама жизнь раскрасила его самыми яркими красками. Жизнь в роскошном доме на берегу безбрежного Японского моря, рядом с мамой, Наташей и папой, Серёжей, превращала каждый день в предвкушение праздника.
Пробуждение было волшебным. С первыми лучами солнца в комнату входила мамочка Наташа; её лицо озаряла добрая, ласковая улыбка, а белоснежные, как первый снег, волосы каскадом ниспадали ниже пояса. Она приносила мне творожок, щедро сдобренный ягодами, и парное молоко. А потом, с нежностью, облачала меня в самое красивое платье. Её поцелуи, лёгкие, как крылья бабочки, и ласковое «моя куколка» были для меня высшей честью.
Завтрак был нашей маленькой семейной традицией. Мы собирались все вместе, обсуждали планы на наступающий день, смеялись от папиных шуток и слушали мамины вдохновляющие истории. Эти утренние мгновения были пропитаны такой невыразимой нежностью и теплом, что казалось, будто само время замирает, давая нам возможность насладиться каждой искрой семейного счастья.
После завтрака начиналось самое интересное – двор, где меня ждали моя любимая качеля и папа. Яркая, словно радуга, качеля, которую папа смастерил своими руками для меня, была местом наших утренних приключений. Он раскачивал меня всё выше и выше, и я ощущала, как ветер играет с моими непослушными кудрями.
Наши глаза встречались, мы обменивались с папой взглядами, улыбаясь — в них было всё: безграничная любовь, радость и незамутненное счастье. Я знала, что в этом доме, наполненном до краёв любовью и заботой, я – самое счастливое дитя на свете.
Солнечные блики пробивались сквозь густую зелёную крону сирени, источая её пьянящий аромат. Во дворе, словно драгоценные камни, алели прекрасные белые розы, а рядом, в траве, резвились пушистые, игривые котята.
Рыжая кошка Марта, словно огненный вихрь, обожала мою маму. С ловкостью охотницы она приносила к её ногам пойманных мышей, громко мурлыкая и напоминая, кто здесь настоящая хозяйка. А мама, лаская бархатную шёрстку, поглаживала свою рыжую королеву.
Наш дом, утопающий в зелени и цветах, был для меня настоящим праздником, наполненным смехом и ароматами. В беседке, увитой душистым виноградом, за большим столом собирались самые дорогие люди.
У бабушки Люды, чьи добрые, мудрые глаза хранили отпечатки прожитых лет, всегда находились нужные слова, чтобы утешить или направить. Папа, сильный и заботливый, с лёгкой улыбкой на лице, делился мыслями о тайнах природы и мудрости жизни. А мама, с её нежной душой и золотыми руками, готова была угостить всех душистым зелёным чаем с мёдом и своими знаменитыми пирогами.
Я, «Иларушка», маленькая малышка в этой дружной семье, впитывала эту неповторимую атмосферу любви и тепла. Каждое воспоминание, каждый смех, каждая тихая беседа становились драгоценными камнями, которые я бережно уносила в своё сердце.
Порой, когда солнце, словно художник, раскрашивало закатное небо в невероятные оттенки розового и оранжевого, мы все вместе запевали песни. Папа брал в руки саксофон, и его мелодия, пронзительная и нежная, казалась вечной. Я любила слушать, как папа играл на саксофоне, вплетая в звуки свою душу.
Его любовь и забота окутывали наш дом, нашу жизнь, словно невидимым, но осязаемым одеялом, сотканным из безграничного счастья и абсолютной безопасности. Когда за окнами бушевала зима, мы, как единое целое, собирались вокруг живого огня камина. Мама, с нежностью пригубляя зелёный чай с мёдом, смотрела, как папа, увлечённо декламируя, переносил нас в мир сказок, а я, прижавшись к ним, вслушивалась в завораживающий треск поленьев и ощущала, как тепло огня проникает в самую душу. Эти зимние вечера были воплощением уюта, той самой тишины, что предшествует взрыву радости, тем звенящим моментом, когда воздух дрожит от предвкушения новогоднего волшебства. Даже в самые лютые морозы, когда казалось, что сама природа застыла, наш дом, наполненный родительской любовью, становился для меня истинным оплотом, самым желанным местом на земле. Каждый день завершался священным ритуалом — чтением сказки на ночь. Погружаясь в сладкую дрему, я ощущала себя под защитой этой всеобъемлющей любви и заботы, плывя по течению самых дивных, самых волшебных снов.
В гостеприимном доме моей бабушки Люды, наполненном безграничным теплом и нежной заботой, я находила утешение и радость. Эти стены, пропитанные любовью, стали для меня вторым домом, куда мы часто наведывались всей семьёй. Я помню, как с родителями проводила там драгоценные часы, а порой и оставались на ночь, погружаясь в атмосферу тихого счастья. Этот дом, такой родной и прекрасный, всегда встречал меня с распростертыми объятиями, даря ощущение безмятежности и полного спокойствия. Каждая ночь, проведенная там, была не просто отдыхом, а погружением в атмосферу безмерной любви и заботы, которая окутывала меня, словно самое мягкое одеяло. Я чувствовала, как всякое беспокойство покидает меня, оставляя лишь глубокое умиротворение. Случалось, стоя у окна, я вглядывалась в бархатную бездну звезд, и тогда сердце мое наполнялось тихой, но всепоглощающей благодарностью. Благодарностью этому дому, бабушке, этим несравненным мгновениям покоя, что питали душу силой и надеждой. Дом бабушки Люды был для меня не просто жилищем, но истинным маяком душевного тепла, куда всегда стремилась моя душа, чтобы вновь обрести это ни с чем не сравнимое, драгоценное чувство дома. В доме бабушки Людмилы вечно царили тишина и уют.
В её гостеприимстве сквозила особая, почти одухотворённая красота, пронизывающая каждый уголок дома. Комнаты купались в зелени: подоконники, полки и даже стены пестрели горшками с цветами, чьи пышные бутоны наполняли воздух тонким ароматом и ласкали взор яркими красками. Среди этого живого великолепия особое место занимали иконы; их мерцание в полумраке создавало трепетное ощущение святого присутствия, незримого, но ощутимого.