Илана Касой – Безмолвные узницы (страница 41)
– В туалет! – быстро прошептала я, прежде чем она успеет слишком въедливо изучить обычные побрякушки. В испуге она побежала в ванную и избавилась от сережек, нажав на смыв. Жанета, потерянная, вернулась в спальню.
– А вот теперь давайте поговорим только вдвоем, – предложила я. – У нас мало времени. Очень скоро они войдут, и вы будете общаться с моим начальством.
– В вашем письме… – проговорила она, практически сдаваясь, – вы написали, что у вас есть окончательное решение… Что вы имели в виду?
Я подцепила ее на крючок, и теперь мне стоит быть осторожной, чтобы выбраться отсюда живой.
– Если вам хочется кого-то убить, убейте Брандао. Я помогу вам.
Предложение сработало как выстрел в грудь. Жанета взволнованно вышла из комнаты, и я впала в отчаяние, уверенная, что она звонит мужу и рассказывает, что натворила, и тот простит ее. Для нее сын был показателем неприкосновенности.
Через несколько минут она вернулась в спальню, стискивая ладонями уже порядком измятый фартук. Присела на кровать рядом со мной и тихонько всхлипнула:
– Если я убью его, то тоже окажусь в тюрьме, – почти неслышно проговорила она.
– Есть способ избавиться от него и остаться безнаказанной, – ответила я. – Мы будем действовать только вдвоем. Я найду стрихнин. Добавите немного в еду – и ваш кошмар закончится, вы сможете стать матерью, о чем всегда мечтали.
– Они узнают, что его отравили, и я окажусь за решеткой.
– У меня есть контакты в лаборатории судебной экспертизы. Коронер констатирует смерть по естественным причинам, никто никогда не узнает, Жанета, – убеждала я ее с уверенностью, которой до сих пор не испытывала. С этими видеосъемками Грегорио я смогу его шантажировать и получить фальшивый отчет о вскрытии. Решить одно дело с помощью другого, это да! Мастерский ход, мат.
– Но я буду знать, что убила отца своего ребенка! Вина, которую я буду чувствовать… Что мне делать с ней?
– Убрать в тот же ящик, в который сложили вину в том, что помогли убить такое количество женщин… Палома этого заслуживает. Жанета, вы же – не кровожадная волчица.
Она побледнела. Этим я подтвердила то, что действительно слышала об их побеге и зверском убийстве Паломы. Жанета вновь взяла нож, и я сдалась. Никакая полицейская команда не придет, никакого спасения свыше не будет: это мой конец.
К моему удивлению, она начала резать веревки, связывающие меня. Я энергично растерла запястья и лодыжки, восстанавливая кровообращение. Я хотела покончить с Жанетой и заявить о самообороне. Как восхитительно было бы избивать эту суку без остановки. Но я не знала, как стать такой же сукой. Кроме того, у меня сложился идеальный план.
Я встала с кровати и схватила мобильный: экран вверху покрылся трещинами, но пользоваться им, пока не куплю другой, вполне можно. Я сунула телефон в карман.
– Я принесу яд самое позднее завтра, – сказала я, прежде чем захлопнуть дверь спальни. Я уходила оттуда на трясущихся ногах. Стремительно уселась в машину и помчалась, пока адреналин еще разливался по моему телу. У меня сложилось впечатление, будто я встретилась с «Корсо» Брандао на первом же светофоре и вздохнула с облегчением. Вовремя же разобралась с Жанетой.
Дрожа, я вцепилась в телефон, разрываясь между тем, отправить сообщение Нельсону или Паулу. Лучше мужу. Написала, что уже еду домой, но вскоре он ответил, что у него возникли непредвиденные обстоятельства, он остается в Рио и вернется в Сан-Паулу завтра первым же рейсом. Отлично, не придется придумывать объяснения.
Я поехала прямиком в институт судебной медицины. С моим значком нетрудно было застать Грегорио на дежурстве, в типичной маленькой комнатушке старого офиса, с древним компьютером и множеством бумажных папок. Я чувствовала себя настоящей развалиной: уродливой, взъерошенной, с темными кругами под глазами и уставшей до отупения, но меня это не волновало. Постучав в дверь, я вошла, не дожидаясь приглашения. Удивленное выражение его лица вернуло мне хорошее настроение.
– Вера? Ты мошенница, наглая тварь! Где мои вещи? Я звоню в полицию, – заявил он, хватая меня за руку. И потянулся за новеньким мобильником в карман фартука.
– Многовато ты о себе воображаешь, сама безнаказанность, правда, Грегорио Дуарте? – с улыбкой ответила я. – Я – полиция, мудак. Я знаю о тебе все…
Он опустил телефон, с сомнением глядя на меня.
– Что случилось, мальчик-волшебник, пропал голос? Мерзкий некрофил!
– Кто ты? Оставь меня в покое!
– Полагаю, теперь ты не собираешься на меня жаловаться, правда? – Было восхитительно видеть, как мышь борется со своей мышеловкой. Грегорио отвернулся, вынуждая меня общаться с его спиной. Я не удосужилась пойти за ним. Я выбрала на записи тот момент, когда он вошел в мертвое тело, и прокрутила видео на своем мобильном:
– Давай посмотрим кино?
Я развернула треснувший экран. Повернувшись, Грегорио моментально изменился в лице. Он рванулся вперед, как дикий зверь, пытаясь выхватить телефон из моих пальцев. Я завела руку за спину, вне пределов его досягаемости, наши рты оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Я отдам это тебе, только если ты меня послушаешь… – соблазнительно промурлыкала я. Грегорио вскинул руки к голове и вытер пот, выступивший на лбу.
– Чего ты от меня хочешь?
– Хочу оторвать твой жирный член, но соглашусь на небольшое количество чистого стрихнина. И даю тебе полчаса на то, чтобы с этим справиться.
– Или что? Ты меня сдашь? Заявишь, что накачала меня наркотиками и ограбила?
– Возможно. Ты правда хочешь рискнуть?
– И как, ты думаешь, я достану яд в институте судебной медицины?
– Уверена, ты что-нибудь придумаешь.
– Полагаешь? Легче получить стрихнин из крысиного яда!
– Многовато труда, чтобы добыть нужное количество. Ты умный, Грегорио, как знать, может быть, ты сможешь изъять его в качестве анализа или из какой-нибудь пробы? Если я не получу то, что мне нужно, красавчик, тебе не повезло! Я запущу это видео в соцсетях, и пусть люди воздадут тебе должное. Честно говоря, я не уверена, что ты выживешь. Кроме того, твоя репутация и карьера медика полетят под откос. Гарантирую.
По его позе – он передернул плечами, нервно взглянул на меня и зашаркал ногами – я поняла, что Грегорио в одном шаге от согласия.
– Ради бога, зачем тебе стрихнин? Какие у меня гарантии, что ты меня не кинешь?
– Жизнь не имеет гарантий, красавчик. Либо соглашаешься, либо отказываешься. О, и прежде чем ты придумаешь что-нибудь изощренное, имей в виду: я не одна в этой истории, у меня есть копии этого видео, и все такое прочее бла-бла-бла, что ты можешь себе представить. Итак, что ты скажешь?
Через час я вышла из института с флаконом стрихнина в кармане. Сонное состояние исчезло. Полная победа. В семь вечера я остановилась у телефона-автомата и набрала номер Жанеты. Если б ответил Брандао, я бы повесила трубку. Но мне повезло.
– Я получила материал, – сказала я. – Встретимся в закусочной «У Тино» через час.
С облегчением я повесила трубку. Наконец после паники все шло к счастливому финалу. Марта Кампос была отмщена, я переродилась, и Жанета тоже решила начать новую жизнь. Я припарковалась около забегаловки, где она волнуясь ждала меня:
– Брандао вернется домой в любой момент.
– Отлично. Вы можете сделать это сегодня.
Не медля, я вложила ей в руки яд. Жанета уставилась на флакон.
– Не знаю, хватит ли мне смелости, Вероника.
Я шагнула к ней ближе и положила руку на ее пока что плоский живот, словно прислушиваясь к пинкам ребенка.
– Он считает, что вы действуете в порядке самообороны. Мать ребенка – вы.
– А он – отец!
– Брандао – чудовище, – серьезно откликнулась я. – Иного пути нет, либо вы, либо он. Убить или умереть. Выбор за вами, Жанета.
Я ушла не оглядываясь.
27
Жанета украдкой входит в дом. Ноги дрожат, в животе покалывает что-то вроде электрического тока, но она сдерживается, держит голову высоко, с самоуверенностью, к которой редко прибегает.
Сидя на диване, Брандао смотрит новости, потягивая виски. При виде нее он опасно улыбается:
– Бродишь вокруг, маленькая пташка?
– Хотелось бы, – она обороняется. – У меня упало давление, и я пошла в аптеку измерить его… Сейчас все хорошо. – Она проводит ладонью по лбу, натягивая на себя маску жертвы, самую лучшую, на которую только способна. Брандао целует ее, обхватывает волосатыми руками, и его язык пробегает по ее уху, заставляя ее трепетать.
– Где мой ужин? – шепчет он, касаясь губами мочки ее уха.
– Сейчас займусь. Дай мне двадцать минут.
Она вырывается из объятий и широкими шагами направляется на кухню. Ее сердце бьется как никогда раньше, это смесь опустошенности и страха, которые нахлынули на нее, но она этого не показывает. Жанета открывает холодильник, осторожно доставая уже готовые ингредиенты – нарезанные перец и лук, говяжий фарш, бобовую пасту, томатную пасту. Обжаривает все по порядку, добавляет табаско и тмин, немного соли и сахара, и вспоминает последние несколько месяцев своей жизни. Она должна принять правильное решение.
Правой рукой она помешивает мясо на сковороде, левой – сжимает в кармане полученный от Вероники флакон. Женщина-полицейский, помогающая убивать…